Погода

*

Ели в Китае жизнь кипит — на каждом шагу рестораны, забегаловки, магазины, торговые палатки, уличные рынки, передвижные кухни…, то первая же лаосская деревня поразила …тишиной.

Мычание коров, кукареканье и детские крики ее не только не нарушают, а, наоборот, подчеркивают. Электричества нет, поэтому нет ни телевизоров, ни радио, ни холодильников, ни стиральных машин, ни электропил. Стоят вдоль дороги бамбуковые хижины на высоких сваях; мужики пашут на буйволах; дети резвятся в струях горной речки.

Несколько последних дней в Китае мы были в ситуации цейтнота — времени катастрофически не хватало. До самого последнего момента было неясно, успеем мы выехать из страны до окончания действия визы или нет. Все наши мысли были посвящены только одной цели — на юг! Конечно, я замечал, что окружающий пейзаж меняется, становится все теплее и теплее. Но это оставалось на периферии сознания, как что-то не очень важно. И только в Лаосе, увидев по-летнему одетых детишек, я вдруг осознал, что сам-то по-прежнему в свитере и зимней куртке.

Куда же деть теплые вещи? С одной стороны, не стоит тащить их дальше на юг, а с другой — вдруг придется возвращаться на север? Австралийских виз у нас нет и неизвестно, как далеко на юг мы сможем уехать.

Свернув с шоссе — не асфальтированного, но хотя бы покрытого гравием — на тропинку, петляющую между двумя рядами колючей проволоки, прошли метров сто и забросили свои зимние куртки, варежки и шапки в густой колючий кустарник (они, видимо, до сих пор лежат в этой своеобразной «камере хранения»).

Заодно мы с Димой поменяли и штаны, одевшись в одинаковые белые джинсы, купленные на ВДНХ во время осенней распродажи. Ну, кому в начале зимы нужны в России белые штаны? А здесь они будут в самый раз!

Дорога была удивительно пустая. Мы прошли по ней пару часов, но не встретили никакого транспорта. Хоть нет. Один все же встретили. Местный крестьянин на запряженной буйволом тележке тащил связку дров. Но, заметив направленную на него видеокамеру, сразу же бросил свое занятие и с криками «Мистер! Мистер!» бросился к нам с протянутой рукой. Попался нам по пути и охотник, запомнившийся своим старинным ружьем с непропорционально длинным стволом.

Дорога вилась через долину, заросшую густым вечнозеленым лесом. Для нас это были первые тропические джунгли, увиденные не по телевизору или в ботаническом саду. В памяти всплывали истории подстерегавших нас гадах, ядовитых растениях и тропических болезнях. Но атмосфера расслабления, наступившего с момента пересечения границы, не давала страхам укорениться в сознании. Свернув с дороги на едва заметную тропинку, мы пошли вглубь леса, в сторону шумевшей впереди реки. Она была шириной пару метров, да и глубина по щиколотку. Но с помощью кружек и миски нам удалось вымыться. По старой российской привычке поставили палатку, развели костер, достали бутылку китайского вина и ананасы. Но тут начался дождь, и пришлось прятаться в палатку.

Утром я обнаружил на ноге огромную пиявку. Сейчас жалею, что не снял ее на видеокамеру. Мне было совсем не до того. Воображение рисовало яркие картины проказы, лихорадки, язв — полный букет тропических хворей и болезней. Неужели, на этом путешествие и закончится? Как потом выяснилось, меньше всего я боялся самой реальной перспективы — оставшаяся в ране голова пиявки может начать гнить. К счастью, и этого мне удалось избежать. А укус пиявки остался в памяти как своеобразное приветствие от тропической живности.

Мы прошли по дороге еще пару километров, прежде, чем нас нагнала первая машина — это был пикап с открытым кузовом. Как в Лаосе обстоит дело с автостопом, я понятия не имел. Даже не знал, как здесь звучит фраза «Нет денег». Понадеялся на авось. Чтобы остановить машину оказалось достаточно еде пошевелить рукой. Да и объяснять ничего было не нужно. Дорога-то там единственная. В любом случае нам по пути. Водитель махнул рукой в сторону кузова, где уже сидело двое крестьян, и сказал. — Муанг Намо. Я предположил, что это название деревни, до которой он нас сможет подбросить. И примерно через полчаса мое предположение подтвердилось. А вот требование заплатить по 3000 кип с каждого было сюрпризом. — Со всех 3000, — я среагировал автоматически, как привык это делать в Китае. — С каждого, — попытался настаивать лаосец. — Тогда вези обратно, — я сделал вид, что опять собираюсь забраться в кузов. — Ладно. Давай 3000.

Рынок в Муанг Намо поразил не столько бедностью выбора, сколько миниатюрными порциями. Яйца продаются поштучно, пирожки размером не больше яиц; орехи, рисовые комочки, сладости упакованы в пакетики максимум по 50 грамм. Там же была и местная забегаловка. Под деревянным навесом стоял длинный стол, покрытый грязной клеенчатой скатертью и пара лавок. В углу на дровяном очаге стоял закопченный котел с лапшой.

Из подъехавшего «Джипа» вывалила толпа западноевропейцев. В Лаос мы въехали без карты и имели смутное представление, где находимся. — Может, у вас карта Лаоса есть, — спросил я у веселого мужика с видеокамерой. — Конечно, — обрадовался он и тут же достал толстенный атлас.

Достаточно было одного беглого взгляда, чтобы понять — до Вьентьяна отсюда ведет одна единственная дорога. Все, что нам нужно было делать, это двигаться по ней все время на юг, никуда не сворачивая. Автостоп опять не заладился. Торчать на пустынной дороге скучно, долго и нудно идти по ней, зная, что до Вьентьяна все равно пешком не дойдем и за месяц, — глупо. Поэтому, отойдя от деревни на несколько километров, мы опять отправились на исследование окружающих джунглей.

Рубились напрямик, ориентируясь на то, что где-то там должна быть река. Вначале нам дорогу преградила неизвестно как там оказавшаяся ржавая колючая проволока. Потом я чуть было не споткнулся через протянутую поперек тропинки бечевку — она вела к спусковому крючку маленького арбалета с миниатюрной стрелкой. Мне тогда казалось, что эта ловушка рассчитана на каких-то мелких животных. Но, может, стрелка была отравлена? Это вполне вероятно. Тем более, что тропинка вскоре привела на маленькое, хорошо законспирированное поле опиумного мака. Пришлось дать задний ход. Но со второй попытки мы все же выбрались на берег реки. Хотя для этого и пришлось перелазить через забор из ржавой колючей проволоки.

Поставив на берегу палатку, мы сразу же занялись привычными хозяйственными делами: стирать, мыться, бриться.

Утром долго и задумчиво собирались, потом так же медленно и неспешно выползали назад на трассу. Все-то пару дней провели в Лаосе, а уже стали и сами становиться такими же спокойными и неторопливыми, как местные жители. А шоссе было все таким же пустынным, как и в два предыдущих дня.

Первым человеком, которого мы встретили в тот день, был чех-велосипедист. Он уже третью неделю колесил по Малайзии, Таиланду и Лаосу. Я набросился с расспросами. — Интересно, а автостоп в Лаосе и Таиланде есть? К сожалению, на это вопрос он мне ответить не мог. — Сам не пробовал, не знаю, — но тут же добавил, — В Таиланде я видел много пикапов. Местных жителей они подвозят в кузове. Вряд ли за деньги.

Пока с ним обсуждали виды на автостоп в Юго-Восточной Азии, на дороге показался автобус — там это грузовики типа наших «Газелей» с уставленными в кузове скамейками. Чех попытался его остановит. — Садитесь. Проезд стоит недорого. Но мы отказались. Все же было интересно выяснить, как в Лаосе обстоит дело с автостопом.

Ответ на этот вопрос пришлось отложить. Нас нагнал китайский грузовик. А обращаться с китайскими водителями мы уже умели. Да и русско-китайский разговорник с записанной в нем фразой «подвезите нас по пути, пожалуйста!», выбросить еще не успели.

В кабине места не было. Там и так уже сидело трое. Кузов был доверху завален тюками и коробками. На них мы и устроились. Поехали с ветерком, а на поворотах, чтобы ненароком не вывалиться, хватались за такелажные веревки. — Бах!!! — это всего лишь кочка. Потом еще одна. Потом крутой поворот. Не езда, а слалом!

Китайцы высадили нас уже в темноте, в какой-то большой деревне. В какой именно, неизвестно. В Китае мы уже отучились от праздного любопытства. Зачем доставать местных жителей вопросами, если главное и так ясно — до Вьентьяна мы еще не доехали, развилки нет. Значит, нам нужно продолжать двигаться дальше на юг.

Спать, по уже отработанной привычке, мы отправились на берег реки. На этот раз она была недалеко от дороги, буквально за кустами.

Зайдя в очередную деревню мы долго бродили по рынку, не находя ничего хоть мало-мальски съедобного с виду. Свой выбор остановили на каких-то пирожках.

Пирожки, как и все, как и все мало-мальски съедобное в Лаосе, были очень маленькие. Школьники покупали себе по одному. Мы же набрали штук по десять. А зря! Во рту надолго остался привкус прогорклого масла.

Остатками пирожков мы поделились с шофером грузовика и его помощником.

Ехали неспешно. Узкая дорога шла серпантином через густой лес. Время от времени в зоне видимости появлялись деревушки, застроенные двухэтажными деревянными домиками с тростниковыми крышами. Дома лаосцы строят на высоких сваях, поэтому внизу образуется как бы еще один этаж. Именно там, в тени и прохладе, местные жители и проводят большую часть дня.

Дорога практически все время вела по долине, то удаляясь от реки, то возвращаясь назад к ее берегу. А вот мостов нам долго не встречалось. Татьяна Александровна вызвалась переправиться на противоположный берег по упавшему дереву. Мы с Димой попытались ее отговорить, но она была полна решимости совершить подвиг. Я стал снимать на видео, надеясь снять момент падения и отправить кассету в программу «Сам себе режиссер».

Внимательно наблюдая за тем, как она несколько раз чуть не свалилась в воду, мы с Димой оценили свои силы и отказались последовать ее примеру. Так и прошли несколько километров. Мы на одном берегу, а она — на другом. Воссоединились после того, как нашли на реке место, где можно было перейти вброд.

Вернувшись на дорогу, мы еще несколько километров проехали на попутном пикапе. Но ночевать опять отправились на реку. То ли на ту же самую, то ли на другую. Карты у нас не было.

Поставили палатку, развели костер. И тут в реку что-то плюхнулось. — Не иначе, крокодилы, — пошутил я. — Крокодилы!!! — Татьяна Александровна испугалась, — Я тогда тоже полезу спать в палатку (в предыдущие ночи она предпочитала ночевать под звездами).

В реальность крокодилов верилось слабо. Но было интересно выяснить, что же именно плюхалось в воду. Причем ни раз и не два. Посветили фонариком. Но река была слишком широкой. Вернее, фонарик был маломощный. Его свет доставал максимум метров на десять. А до противоположного берега было явно больше.

Сквозь сон мы прислушивались, не выползают ли крокодилы и на наш берег. А утром выяснилось, что подозрительные звуки издавали падающие в воду «яблоки». Конечно же, в Лаосе нет крокодилов. Как, впрочем, нет там и яблонь. Но в нашей компании не оказалось ни одного знатока тропической фауны и флоры.

Ко всякой живности мы относились одинаково — старались держаться на расстоянии. А с растениями поступали так: найдя что-нибудь по внешнему виду могущее быть съедобным, брали образец и, встретив кого-нибудь из местных жителей, жестами — поднося плод ко рту и делая вид, что пытаешься откусить — спрашивали, это съедобно или нет? И только иногда мы открывали что-нибудь съедобное. Но и это, как правило, было не очень вкусно или требовало длительной процедуры очистки и обработки.

II глава >>>