Погода

*

Но из монастыря вышел молодой монах в оранжевой тоге и наголо бритый. Поздоровались. Сомчит — так звали монаха — спросил, кто мы и откуда. Я вкратце рассказал. Потом еще немного поговорили о том, о сем. И только, когда уже собрались попрощаться, я неожиданно для себя спросил. — Кстати, нельзя ли нам переночевать в вашем монастыре? Монах обрадовался, как будто только и ждал, когда я его об этом спрошу. — Конечно. Только нужно спросить благословения настоятеля. Пойдемте со мной. Мы вместе зашли в монастырь Кокние, тут же став объектом интереса со стороны всех его обитателей.

В храме Дима с Татьяной Александровной остались общаться с монахами на языке жестов, а меня повели к настоятелю, который в это время в местной школе вел урок английского языка.

Получив разрешение остаться на ночь, я вернулся к своим попутчикам. На ужин мы достали свои припасы: капусту, морковь, пачку лапши (мы собирались сварить из них на костре суп). Монахи, пораженные нашим аскетизмом, добавили от себя тарелку риса, пару банок рыбных консервов, пакет вафель и шоколадок. Ели мы прямо там же, где сидели, общаясь с монахами — на полу в центральном храме. Там же нам предложили и спать. — Только обязательно ложитесь головами к Буддам, — проинструктировал нас Сомчит перед уходом.

Рано утром в храм на молитву стали собираться монахи и местные жители (мы стали называть их «гражданские», чтобы отличить от монахов, стриженых и одетых в единую униформу солдат «армии Будды»).

Служба началась с проповеди, потом монахи распевали религиозные гимны, молитвы. В конце церемонии перед ними выставили подносы с рисом, овощными и мясными блюдами, сладостями и фруктами. «Гражданские» сидели и терпеливо ждали, пока монахи закончат трапезу, и они тоже смогут поесть. Нам же подать документы на тайскую визу было важнее, чем пропустить один завтрак.

Процедура получения тайских виз проста и рутинна. Только консульский сбор берут почему-то не лаосскими кипами (и даже не американскими долларами), а исключительно тайскими батами. Хорошо еще, что их можно выменять в банке за углом. Возможно, у тайских дипломатов был негласный договор с банком. И не только с ним! Все — от владельцев отелей до транспортных компаний, наживаются не столько на желающих посетить Таиланд, сколько на тех иностранцах, кто там уже живет и вынужден выезжать каждые три месяца для переоформления визы. На щите, где вывешены правила заполнения документов мы нашли весточку от первой тройки: «Мы 21.01.00 получили тайские визы. Догоняйте! Клячи!» Оставили записку Володе Иванову. Он, скорее всего, тоже будет оформлять тайскую визу в Лаосе.

На самом деле визу в паспорт ставят практически сразу — убедившись по компьютеру, что за претендентом на визу не тянется никакой хвост и он не в Интерпол розыске. Однако, выдают паспорт только через двое-трое суток. В течении этого времени претендент на визу вынужден где-то жить и питаться. Бизнес процветает!

Тайское консульство находится прямо напротив Утреннего рынка, который сам по себе является одной из достопримечательностей столицы Лаоса. Продают там, естественно, все что производится, растет и водится в стране. Среди тропических фруктов и ремесленных поделок очень экзотически выглядят французские батоны — чуть ли не единственное свидетельство французской колонизации.

Три дня ожидания визы нам как раз должно было хватить на осмотр всего города. А ночевать — вдохновленные первым успехом — мы собирались по монастырям. В них там недостатка нет. Проблема только с выбором. Эльшат Талибов посоветовал обратиться в Ват Сокпалуанг. Там в одном из авторитетнейших медитационных центров, он три года был монахом. Сам же и отвез нас туда на своей машине.

Днем мы в монастыре никого не нашли. Он как будто вымер. Оставив рюкзаки у единственного обнаруженного в монастыре монаха, мы отправились отмечать Димин день рождения в ресторан «Меконг». Он стоит на берегу одноименной реки с видом на Таиланд.

Но цены там были смешные. За 10 долларов на троих мы на некоторое время почувствовали себя чуть ли не миллионерами.

Вечером вернулись в монастырь. Там кипела жизнь. Трое в меру пьяных европейцев сразу же стали центром всеобщего внимания. Из толпы выделился представитель. Как англоязычному, ему, видимо, по должности было положено налаживать международные контакты. Я вовсю затараторил на английском. Или мне, в состоянии опьянения, это так показалось?

Как бы то ни было, с первой же попытки мне удалось объяснить, что нам нужно. «Контактер» отправился к начальству, докладывать. Настоятель, нас и в глаза не видевший, свою санкцию дал. Предоставленная нам хибарка на первый взгляд показалась скромной, но уютной. Деревянный домик в лаосском стиле на высоких сваях дает прохладному ветерку свободно проходить через щели в стенах и в полу.

Уснули быстро, но спали только до тех пор, пока не прошло состояние опьянения. Нужно было больше пить! Тогда на такую мелочь, как жужжащие и кусающие комары, внимания бы стали бы обращать. Я пытался спрятаться от комаров в спальный мешок, но в нем было слишком жарко. В темноте и духоте, под непрерывной атакой жалящих насекомых, ночь тянулась удивительно долго.

Когда в четыре часа утра меня пригласили на медитацию, я выскочил из домика, как из тюремной камеры на свободу. Храм поразил своей прохладой, свежим воздухом и … полным отсутствием комаров. Вот где нужно было спать! Монахи пели и читали сутры, а потом началась сидячая медитация в абсолютном молчании под гвалт скопившихся на балках под крышей воробьев.

При дневном свете мы внимательно разглядели нашу хибару. Пол и стены были покрыты толстым слоем пыли. Под потолком висела неимоверно грязная старая тряпка. А на ней комаров! Хоть ложками выгребай! Видимо, эта келья предназначена только для самых почетных гостей.

Набрав воды, тряпок и щеток мы все промыли, разогнали комаров, проветрили — привели в более пристойный вид наше жилище. И тут пришел наш знакомый — англоязычный монах. — Мне очень неудобно, но настоятель попросил вас уйти. Если бы я мог решать, я бы позволил вам остаться. Но это не в моей власти. Вот так мы и определили границы буддистского гостеприимства — одна ночь. К счастью, в монастырях здесь недостатка нет. На любой вкус. Только выбирай! Поэтому идти далеко не пришлось. Монастырь мы нашли буквально за углом, на берегу озера.

Во Вьентьяне смотреть особенно не на что. В 1828 тайцы разрушили все древние строения. Только буддистские храмы пощадили.

Одним из красивейших храмов столицы Лаоса остается Ват Си Сакет. По всей внутренней стене, окружающей главное здание храма, тянутся бесчисленные маленькие ниши, в каждой из которых стоят фигурки Будды. Всего их — деревянных, бронзовых, каменных (стоящих, сидящих и лежащих) там насчитывается 6840!

В храме Хо Пха Кео с 1565 до 1779 хранился знаменитый «Изумрудный Будда», который сейчас считается главной святыней Таиланда. Но и без него недостатка в Буддах там не чувствуется: есть и Бронзове статуи, и каменные и мраморные. Там же хранятся и предметы королевской утвари — посуда, костюмы и так далее.

Среди паломников высоко котируется Ват Си Муанг. В нем стоит колонна, в которой, якобы, с 1563 года живет главный дух — защитник города.

Но главной религиозной достопримечательностью Вьентьяна и всего Лаоса, без сомнения, остается Великая Ступа — национальный символ и украшение государственного герба страны. Считается, что ее заложили буддистские миссионеры еще в III веке до н. э. В XI-XIII веках на этом месте существовал кхмерский монастырь. Позолоченную ступу, которая сейчас блестит под ярким лаосским солнцем, как монета в пыли, построили в XVI веке по приказу короля Лансанга (так тогда назывался Лаос).

По храма и монастырям ходят преимущественно туристы. А местные жители предпочитают гулять по тенистым улицам, пить свежевыжатый сок сахарного тростника или ловить рыбу в канале.

Получив тайские визы, мы сразу же пошли на окраину города. Когда проходили мимо Военной академии, я вспомнил, что Эльшат Талибов рассказывал нам о нашей первой тройке. В поисках ночлега Стася с Георгием и Эдиком перелезли как-то чрез стену и поставили палатку на территории этого «сверхсекретного объекта». Обнаружили их только утром, да и то случайно.

Мы же не стали проверять бдительность вояк и пошли проторенным путем — на поиски буддистского монастыря. Их здесь значительно больше, чем Военных академий. В монастыре ничуть не удивились нашему неожиданному появлению, поселили в храме, угостили ужином и завтраком.

Утром с врачом американского посольства мы доехали до «Моста Дружбы».

Там находился ближайший пограничный переход. Вернее, перейти там границу как раз нельзя — пешеходов на мост не пускают. Но, заплатив по 2 бата (они как раз остались у нас уплаты консульского сбора) мы въехали в Таиланд на автобусе.