Погода
Автор - Валерий Шанин (valeri@shanin.ru):
Куала Кангзар — столица малайской каучуковой индустрии. Еще в 1878 году на местной сельскохозяйственной экспериментальной станции высадили каучуковые деревья — так, для экзотики. Они бы быстро затерялись среди 2500 древесных видов малайских джунглей, но через десять лет Джон Дэнлоп изобрел «пустые резиновые колеса, наполненные воздухом». Бурный рост автомобилестроения вызвал огромный спрос на резину, которую тогда делали из натурального каучука. Тогда-то куала кангзарские деревья оказались весьма кстати. Тысячи их отростков развезли по всей стране, и Малайзия превратилась в мирового лидера по производству натурального каучука.
В Малайзии ислам является государственной религией. Это означает, что государство финансирует строительство мечетей. Денег на них выделяется много, это дает возможность не скупиться в затратах и не ограничивать себя в размерах, но не всегда гарантирует создание архитектурных шедевров.
Считается, что самая красивая мечеть — мечеть Убудия находится в Куала-Кангзаре. Нам уже сотни раз приходилось видеть на открытках ее сверкающие золотом купола.
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
Видимо, внутри было еще страшнее. Чтобы иностранных туристов не разочаровывать, над входом повесили табличку «немусульманам вход строго запрещен».
В мечети Капитан Клинг в Джорджтауне нам подарили ворох рекламных брошюрок об исламе на английском языке. Из них я узнал и историю возникновения этой мировой религии, и отношение правоверных к женщинам (в специальной брошюре основательно доказывалось, что оно значительно более прогрессивное, чем у племен аравийских кочевников пятого века нашей эры) и их миролюбие. Только одно мне осталось неясным: почему в одни мечети «неверным» входить можно, а в другие нельзя.
Поэтому каждый раз, приближаясь к мечети, я чувствовал себя как на минном поле: вдруг была запрещающая табличка, которую мы не заметили, и теперь на нас в любой момент может обрушиться праведный гнев.
Именно поэтому в Куала-Кангзаре мы не стали проситься на ночлег в одну из многочисленных мечетей, а пошли через весь город в поисках христианской церкви.
На группу бредущих в темноте иностранцев обратил внимание проезжавший мимо на мотоцикле темнокожий пожилой индиец в чалме. — Вам помочь? — Мы ищем место переночевать. — Отель? — У нас нет денег. — Можете пойти на вокзал. Он открыт всю ночь. — Спасибо за совет. Но лучше бы вы помогли найти нам церковь. — Недалеко отсюда есть католическая церковь. Но время уже позднее, я не уверен, что сейчас вы там кого-нибудь найдете. — Это в протестантской церкви людей найти сложно, а католики почти каждый вечер собираются — или на мессу, или просто пообщаться, — поделился я с ним своими наблюдениями.
Но индиец продолжал сомневаться. — Давайте сделаем так. Вы продолжайте идти по этой улице прямо, никуда не сворачивая, а я съезжу, узнаю, есть в католической церкви кто-нибудь, — и он умчался. Через десять минут индиец вернулся. — Вы были правы. Церковь сейчас открыта. Найти ее очень просто: пройдете еще пару кварталов, потом сверните направо, увидите госпиталь, за ним нужно будет повернуть налево, а там уже рукой подать.
Мы были уже на подходе к церкви, когда я краем глаза заметил сикхский храм: его желтое здание стояло в глубине окруженного высоким забором участка, но развевающийся на высоком флагштоке желтый флаг с ОНКАР был виден издалека.
В Мелаке мы несколько раз заходили к сикхам пообедать и уже знали, что они «иноверцев» не боятся. Но можно ли у них останавливаться на ночь?
В абсолютно пустом храме сидел бородач и вслух читал сикхскую священную книгу «Ади Грантх». Он отвлекся от своего занятия, чтобы спросить, что мне от него нужно. Я тут же изложил свою просьбу. — Подождите десять минут, я закончу чтение. — Подождем, — согласился я. — Он не сказал нам ни да, ни нет. Если через десять минут выясниться, что у сикхов остаться на ночь нельзя, то и в католическую церковь мы уже опоздаем, — стала волноваться Т. А. — На вокзал пойдем ночевать, — обрадовался Володя Иванов, — во время своих одиночных странствий он большую часть ночей проводил на вокзалах, но мы с Т. А. этой его любви не разделяли, от чего он, видимо, давно страдал.
Пока мы спорили, что предпринять, бородач успел дочитать конца главы, где можно было сделать перерыв (сикхи к чтению своей Книги относятся с пиететом — во время праздников ее читают несколько суток подряд без остановки, сменяя друг друга). В сопровождении «чтеца» мы вышли из храма и пошли вглубь темного двора. Там обнаружился длинный, похожий на казарму или барак, дом, как и все здесь, выкрашенный в желтый свет. Из дома нам навстречу вышли два молодых сикха. — Присаживайтесь здесь, на веранде. Хотите чая? Мы не можем сами вам разрешить оставаться, нам нужно спросить старосту.
Староста жил не при храме, но где-то недалеко, потому что появился он буквально через пять минут. Он пришел и строго на нас посмотрел. — Если мы разрешим вам остаться на ночь, вы должны строго соблюдать наши правила: не пить и не курить, вести себя с достоинством. Согласны? Тогда идемте, я покажу вам комнату.
Комната была захламлена какой-то старой мебелью, мешками и коробками. Было здесь и две деревянных кровати с сетками, сплетенными из пеньки. Третью кровать — такую же дряхлую — нам принесли из соседнего домика.
На ужин индийцы взялись готовить нам чапати, и этот процесс затянулся у них до глубокой ночи. Можно даже сказать, что вместо ужина у нас был очень ранний завтрак.
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*