Погода

*

По дороге в порт — пока мы два часа шли пешком на выезд из города и голосовали три раза в разных местах минут по тридцать — мы успели рассказать о своей кругосветке, а Саша Ли Ми Ян рассказывал о себе. — Родился я на Украине, а живу в Мары, в Туркмении. Один дед у меня — чистокровный китаец. От него я и получил свою фамилию, хотя китайцем себя не считаю. Вообще, я затрудняюсь точно сказать к какой нации отношусь — среди моих предков и русские и туркмены. Фамилия — китайская, родной язык — русский, паспорт — туркменский. Когда учился в старших классах школы, я увлекался английским языком, поэтому, когда стали отбирать на поездку на год по обмену в американскую школу, легко прошел отбор. После школы поступил в Политехнический институт учиться на нефтяника. А в институте также легко прошел отбор на учебу в Малайзии. Уже год учусь здесь в университете. Сейчас у меня каникулы, я скопил немного денег на то, чтобы съездить в Сингапур, может, найду там работу или приглашение на стажировку.

Приехали в порт Кланг. — Я уже был здесь в прошлом году. Я тогда случайно — также, как с вами, познакомился с двумя русскими. Они, конечно, не добирались до Малайзии автостопом, да и жили в шикарном отеле, но цель у них была та же — попасть в Австралию. Австралийских виз у них не было. Мы приехали в порт, нашли российский сухогруз. Там нас приняли с распростертыми объятиями, но в Австралию они не шли. Туда уходил польский танкер, но его капитан наотрез отказался брать нелегалов. Ни за какие деньги! Так и пришлось незадачливым путешественникам возвращаться назад.

При попытке просочиться в порт Кланг, охрана нас заметила и пригласила к себе в офис. — Надо срочно придумать, кого мы ищем. Какие суда стоят сейчас на причале, они не скажут. Надо сделать вид, что мы пришли встречать своего друга. — Который нам поможет! — я уже рассказывал Саше о нашей «легенде».

Нас завели в КПП. Я достал видеокамеру, а роль основного переговорщика досталась Саше. — Мы идем на грузовое судно «Шипка», — по-моему именно так назывался тот сухогруз, на котором я был в прошлом году, — уже по-русски, пояснил нам Саша, и опять перешел на английский, — На нем капитаном наш друг. — Его зовут Владимир Иванов, — поддержал его я. — Сейчас посмотрим по компьютеру, на каком причале стоит это судно, и провезем вас прямо к борту.

Охранник долго стучал по клавишам, и все же с огромным удивлением вынужден был признать. — Сейчас у нас в порту нет такого судна. Давайте, я проверю те суда, которые должны подойти в ближайшие дни, — на это ушло еще несколько минут, но результат, тот же, — И среди них такого судна нет.

Саша взялся ему «помогать». В прошлом году мой друг приходил в Малайзию на «Шипке», а сейчас он, возможно, на другом судне. Посмотрите в списках членов команды, может найдете, — нам он объяснил, — Иванов такая широко распространенная русская фамилия, что может мы найдем хоть какое-нибудь судно с русским экипажем. Нам бы на территорию порта пройти. — У нас, к сожалению, нет списков экипажей. Только названия судов. — Давайте посмотрим их.

Нам предъявили весь список: не только все суда, стоявшие в порту, но и те, которые должны были прибыть в ближайшие дни. Среди них не было ни одного названия, которое можно было бы однозначно определить, как русское. Выйдя из КПП, мы сразу же застопили выехавшую из порта легковушку. Водитель, работавший грузчиком в порту уже не первый год, узнав про нашу неудачную попытку, сообщил. — Раньше сюда много приходило российских судов — чуть ли не каждый день, а сейчас, после развала СССР — в лучшем случае, раз в месяц.

Грузчик довез нас до города Кланг. Пора было искать место для ночлега. Первым на нашем пути попался китайский буддистский храм. В нем был только старик охранник. Я обратился к нему по-английски. — Можно нам здесь переночевать? Китаец «ушел в несознанку»: стал что-то лопотать по-китайски. И вот так всегда!

Поэтому-то мы ни разу еще у китайских буддистов не смогли переночевать. Но в этот раз с нами был переводчик. Несмотря на свою китайскую фамилию, Саша по-китайски не говорил, но китаец, как выяснилось, понимал и по малайски. Общий язык был найден. Но для того, чтобы получить у китайцев ночлег, этого было мало. Китаец продолжал упорствовать. — Храм ночью пустует. Я скоро его закрою и уйду домой. Идите ночевать в отель. У вас денег нет? Вот вам 50 рингит, — он достал из кармана купюру, — Должно хватить.

Пошли дальше. Еще один китайский буддистский храм. И там знание малайского языка нам не помогло, хотя отнеслись к нам приветливо и чаем напоили. Затем мы зашли в католическую церковь. Священника застали в соседнем доме за обеденным столом. Он сразу же согласился оставить нас на ночь и повел открывать школьный класс. — Вы ужинали? Нет? Сейчас вам принесут, — после того, как церковный сторож принес нам чайник, печенье, хлеб, джем, арахисовое масло, фрукты…, священник опять заглянул, У вас все в порядке? Может, хлеба не хватило? Или молока? А яблоки?

На Сашу было больно смотреть, у меня было такое ощущение, что у него «рушится привычная картина мира».

Вернувшись утром в Куала-Лумпур, мы сразу же после открытия сингапурского посольства сдали документы на визы. — У нас завтра истекает малайская виза. Можете вы нам сделать визы уже сегодня после обеда? — Нет. Только завтра. — А мы не успеем выехать. — Все равно завтра. Но раз уж это так важно, не после обеда, а утром.

От нечего делать пошли бродить по городу. В торговом центре под башнями-близнецами «Петронас» познакомились с русской скрипачкой. Таня провела нас с собой на репетицию симфонического оркестра.

Прогуливаясь по городу, мы прямо на центральной улице нос к носу столкнулись с Соломоном, прихожанином лютеранской церкви. Он нас тоже узнал. — Ну, как ваши дела? Негде переночевать? Можно у меня.

Вместе с Соломоном мы зашли в кафе, потом к его другу и, наконец, на такси отправились в его дом, в пригороде Куала-Лумпура.

Как только мы приехали к нему домой, Соломон сразу же достал альбом с фотографиями, и стал рассказывать о своих поездках с церковными группами и миссионерами. Альбом был заполнен групповыми фотографиями на борту круизных лайнеров, в холлах гостиниц, в церквях … — Вот эта женщина, — он показывал на фото, — так меня любила, так любила, но я на ней не женился. А вот эта, — он показывал уже другую женщину, — Ну страшно была в меня влюблена, но я не мог ответить ей взаимностью. Прелюбодеяние — один из смертных грехов, и я не мог пойти на сексуальные отношения без брака.

Как настоящий старый холостяк, Соломон готовить не любил и не умел. Ужинать нас он пригласил в свой любимый индийский ресторанчик под открытым небом. А на сон грядущий долго читал и комментировал отрывки из Библии.

На следующее утро мы сразу же рванули в сингапурское посольство. Там нас не обманули — визы были уже готовы. Сразу же на выезд из города, на уже до боли знакомое место. Дорога до Джохо Бару тоже была нам привычна.

К погранпереходу мы попали уже в сумерках. Сингапур, когда бывший островом, уже давно стало полуостровом — его связала с Малакским полуостровом двухкилометровая насыпная дамба через пролив Джохор.

Народу, не протолкаешься. Автобусы подходили и отходили один за другим. Нам, не глядя, шлепнули выездные штампы. Вот так всегда! Спешишь, чтобы выехать из страны в последний день действия визы, а никто не ценит. А вот, если бы мы задержались в Малайзии хоть на один день, вот тогда, я уверен, каждый полицейский и таможенник не упустил бы возможность читать нотации.