Россия-Европа-Азия-Африка-С.Америка-Ю.Америка-Австралия

Первые джунгли
Ели в Китае жизнь кипит - на каждом шагу рестораны, забегаловки, магазины, торговые палатки, уличные рынки, передвижные кухни..., то первая же лаосская деревня поразила ...тишиной. Мычание коров, кукареканье и детские крики ее не только не нарушают, а, наоборот, подчеркивают.

Электричества нет, поэтому нет ни телевизоров, ни радио, ни холодильников, ни стиральных машин, ни электропил. Причем, как вскоре выяснилось, Советский Союз настроил в Лаосе электростанций, но самим лаосцам они не нужны, и почти всю электроэнергию отправляют на экспорт.

Стоят вдоль дороги бамбуковые хижины на высоких сваях; мужик пашет на буйволе; дети резвятся в струях горной речки.

Напряжение последних дней, когда мы спешили вовремя выехать из Китая, проходит. И только тогда замечаем, что здесь по-летнему тепло, а мы все еще одеты по-зимнему. Куда же деть теплые вещи? Камеру хранения мы организовали сами. Свернув с шоссе - не асфальтированного, но хотя бы покрытого гравием - на тропинку, петляющую между двумя рядами колючей проволоки, прошли метров сто и найдя особенно густой и колючий кустарник, забросили туда свои зимние куртки, варежки и шапки. Пусть лежат там. Вдруг, придется возвращаться зимой в Россию?

Мы с Димой оделись в одинаковые белые джинсы, купленные на ВДНХ во время осенней распродажи (ну кому зимой в России нужны белые штаны? Это ведь вам не Рио-де-Жанейро).

Прошли три часа по дороге - можно сказать по стратегическому шоссе, связывающему единственный погранпереход на лаосско-китайской границе со столицей страны - и за это время (в середине рабочего дня) не видели ни одной машины.

На ночь устроились в джунглях, на берегу речушки. Мылись так же, как и местные жители, - в реке. На ужин - бутылка китайского вина и китайские же ананасы. Развели костер. Но долго у него сидеть не пришлось. Начался тропический ливень, и пришлось забираться в палатку.

Утром я обнаружил на ноге огромную пиявку. Сейчас жалею, что не снял ее на видеокамеру. Но в тот момент мне было не до этого. Думал, она занесла мне в кровь какую-нибудь тропическую заразу, и мое путешествие скоро закончится, так толком и не начавшись.

К лаосском автостопу мы не были готовы. Не знали даже, как звучит по лаосски фраза "у нас нет денег". Понадеялись на авось. Остановился пикап. Водитель показал на кузов, где уже сидело двое, и сказал.

- Муанг Намо. - видимо название деревни, до которой он нас может подвезти.

Поехали. А когда стали вылезать, он вдруг заявил.

- С каждого по 3000 кип.

- Со всех 3000. - я среагировал автоматически, как привык это делать в Китае.

- С каждого, - попытался настаивать лаосец.

- Тогда вези обратно, - я сделал вид, что опять собираюсь забраться в кузов.

- Ладно. Давай 3000.

Рынок в Муанг Намо поразил не столько бедностью выбора, сколько миниатюрными порциями. Яйца продаются поштучно, пирожки размером не больше яиц; орехи, рисовые комочки, сладости упакованы в пакетики максимум по 50 грамм.

На выезде из деревни встретили немца-велосипедиста. Пока с ним обсуждали виды на автостоп в Юго-Восточной Азии, нас нагнал попутный грузовик. Китайский.

- Дима, доставай бумагу с китайской "автостопной" фразой, - и пока он рылся по карманам, я стал жестами объяснить шоферу, что нам от него нужно.

В кабине места не было. Там и так уже сидело трое. Полезли в кузов, где и примостились на тюках с товарами. Ехали с ветерком, а на поворотах, чтобы ненароком нге вывалиться, хватались за такелажные веревки.

- Бах!!! - это всего лишь кочка. Потом еще одна. Потом крутой поворот. Не езда, а слалом!

В кузове следующего грузовика, на этот раз лаосского, до нас перевозили уголь. Поэтому, когда мы вечером поставили палатку на берегу реки, помыться было важнее, чем кашу сварить. Полезли в реку. На другом берегу что-то периодически шлепалось в воду. Не иначе, крокодилы. Посветили фонариком, чтобы убедиться наверняка, но река была слишком широкой, или, вернее, фонарик слишком маломощный - его свет до противоположного берега не доставал. Татьяна Александровна, напуганная нашими предположениями, тоже залезла в палатку, хотя предыдущую ночь спала под звездным небом.

Утром выяснилось, что звуки издавали "яблоки", которые периодически сваливались с дерева в воду. Это естественно, были не яблоки. Но в нашей компании не оказалось ни одного знатока тропической фауны и флоры. Ко всякой живности мы относились одинаково - старались держаться на расстоянии. А с растениями поступали так: найдя что-нибудь по внешнему виду могущее быть съедобным, брали образец и, встретив кого-нибудь из местных жителей, жестами - поднося плод ко рту и делая вид, что пытаешься откусить - спрашивали, это съедобно или нет? И только иногда мы таким образом открывали что-нибудь съедобное. Но и это, как правило, было не очень вкусно или требовало длительной процедуры очистки и обработки. Поэтому вначале питались сваренным на костре рисом.

Потом мы открыли интересную особенность лаосского общепита: везде, от деревенских уличных кухонь до самых что ни на есть "интуристовских" ресторанов тарелка риса стоит одинаково - 2000 кип (примерно 0.2$). Причем, в дорогих заведениях рис готовят лучше и выбор бесплатных соусов к нему шире. И с этих пор ходили обедать только "по первому классу".

Луан-Прабанг

В белом "Джипе" международной организации по борьбе с проказой сидел мужчина с перевязанным большим пальцем.

- Прокаженный?

- Нет. Топором себе палец оттяпал, - успокоил он.

Т.А., отработавшая 30 лет на "Скорой", тут же предложила сменить повязку, наложенную, по ее мнению, непрофессионально, и достала свою походную аптечку с лекарствами на все случаи жизни.

В Луанг-Прабанге встретили американца. Вернее американец он только на половину. Джон с весны до осени работает ландшафтным архитектором в Орегоне, а зиму проводит в Юго-Восточной Азии.

- Время остановилось когда-то давным-давно. Каждое здание по своему примечательно. ЮНЕСКО так и не смогло определить, какие именно из храмов Луанг Прабанга включить в список Всемирного наследия, поэтому весь старый город скопом был объявлен достоянием человечества. Здесь запрещено строить новые здания – их бы и так, наверное, не строили. Очень уж тут расслабленный народ живет. Никакой суеты и спешки. Я бы вам очень советовал задержаться здесь хотя бы на пару дней. Могу дать совет - загляните вечером, лучше всего после шести, в один из монастырей. Я слышал, что иногда монахи дают кров путникам.

Это был знак Судьбы. Но ... я на него не обратил внимания. В поисках пристанища мы стали обходить дешевые гостиницы. Свободных мест было навалом. Но цены заламывали неимоверные. А торговаться лаосцы, в отличие от китайцев, не умеют. Или за время социализма разучились? Только часа через два, уже изрядно утомившись от хождения с рюкзаками по жаре, мы нашли подходящий "гестхаус" на две ночи (по 1.3 доллара за ночь с каждого).

На следующий день бродили по городу налегке, не заботясь о предстоящем ночлеге - впервые почувствовали себя туристами. И обедали, подобно им, в ресторанах. Тарелка риса, как я уже отмечал, стоит везде одинаково. Почему же отказывать себе в удовольствии посидеть за чистым столом с видом на Меконг.

В городе при населении в 16 тысяч человек расположено 32 монастыря, большинство из которых действующие. Поэтому наиболее часто встречающаяся фигура на улицах Луанг Прабанга - бритый монах в ярко-оранжевой простыне. Монахи передвигаются целыми группами, плавают по реке на лодках, глазеют на туристов. Самым крупным и знаменитым монастырем города считается Ват Сьенг Тхонг, который в течение двух веков был главным храмом и усыпальницей лаосских королей. Но и другие монастыри расписаны золотом сверху донизу: и спускающиеся до земли крыши и расписные колонны и даже окна с декоративными решетками.

Несмотря на то, что весь город можно обойти за полчаса с севера на юг, к вечеру мы еле волочили ноги от усталости, но так и не осмотрели всех монастырей. Да это и не нужно. В Луцанг-Прабанге надо передвигаться степенно и неторопливо, как и вся жизнь здесь, как и волны Меконга.

Перед закатом солнца мы, также как местные монахи, долго сидели на берегу реки и смотрели на темнеющие вдали горы и заливные поля, где лаосцы в плетеных шляпах на своих незаменимых буйволах неторопливо пахали рисовые поля. Потом бродили по хмонгскому рынку, рассматривая узоры на покрывалах и древние серебряные браслеты. Местные жители, дети и собаки провожали нас долгими задумчивыми взглядами.

Побыли «интуристами» и хватит. Настала пора возвращаться назад "к нашим баранам", вспоминать о своем реальном положении.

Т.А. уже затянула свою обычную песню.

- Деньги у нас скоро закончатся. Что делать будем?

Мы с Димой были солидарны в том, что тревожиться по этому поводу не стоит. По крайней мере, сейчас.

- Вот как кончатся, так и будем думать.

Но Т.А. не из тех, кто сразу сдается.

- Да вы посмотрите, сколько вокруг западных туристов. У них же есть деньги. Давайте устроим акцию по сбору спонсорских средств на поддержку нашей кругосветки.

Она рекламировала свою идею весь вечер, и в конце концов ей удалось сломить наше пассивное сопротивление.

На следующее утро мы выбрали на центральной улице наиболее подходящее, на наш взгляд, место - возле интернет-кафе (не удивляйтесь, и сюда прогресс дошел!), наискосок от королевского дворца. Для привлечения внимания мы написали плакат на английском языке и вывесили на бамбуковом шесте желтую майку с эмблемой "Школы автостопа". Да и сами были в таких же майках. На кусок полиэтилена перед собой положили свои сувениры: российские банкноты и монеты; деревянные ложки, матрешки; уральские полудрагоценные камни - все это мы захватили в дорогу, чтобы дарить водителям.

Появление живописной группы в одинаковых желтых майках на улице сонного Луанг-Прабанга не могло долго оставаться незамеченным. Подошла пара европейцев.

- А я вас видел вчера в ресторане! - воскликнул мужчина и добавил, обращаясь к своей жене, - Ты представляешь, они заказали на обед только по тарелке риса.

Он был нашим первым спонсором, пожертвовав на успех кругосветки 5000 кип. Еще столько же мы получили от американки из Канзаса. И все! Спонсоров больше не нашлось. Зато, к моему огромному удивлению, нашлись покупатели. Мы к этому были настолько не готовы, что поначалу даже не могли определиться с ценами. Но постепенно, как это и бывает на рынке, цена определилась сама - как результат соотношения спроса и предложения.

Часа через три появилось чувство, что почти все местные жители и все без исключения западные туристы к нам уже подходили. Подсчитали выручку - 105000 кип (15 дол.) - наш первый заработок.

Прогулки по минным полям

На стратегическом шоссе, соединяющем бывшую и нынешнюю столицы Лаоса (лаосский аналог трассы Москва - Санкт-Петербург), мы выбрали тенистое место. Час стоим. Никого. Ни в попутном направлении, ни во встречном. Второй час. Пусто. Пошли пешком, потом свернули в джунгли.
Тропинка терялась в сухом тростнике, пробираться стало сложнее и медленнее. Возможно, именно поэтому я заметил ловушку – поперек тропы была протянута нить к спусковому крючку самострела. Чужие здесь не ходят? Вряд ли его поставили на тигров - стрелка, заряженная в бамбуковый арбалет, была слишком маленькая (один из друзей, которому я рассказывал об этом случае, спросил: «А может, она была отравлена?» Ответа я не знаю, но сам вопрос мне не дает покоя. А вдруг, это действительно так?). Неожиданно вышли на запрятанное в джунглях маленькое поле цветущего мака (опиумного?). Пока еще куда-нибудь не вляпались, лучше вернуться назад на трассу. Вернулись. И правильно сделали! Позднее я узнал, что на шоссе, по которому мы «гуляли», на туристов регулярно нападают бандиты, а партизаны постреливают из автоматов. Но все же на нем безопаснее, чем в окружающих джунглях, где осталось много бесхозных минных полей.

Идти по пустынной дороге под палящими лучами солнца было скучно и жарко. Остановиться же на открытом месте нельзя - сразу же получишь солнечный удар. А тени нет - дорога, как назло, вывела в широкую долину. До гор далеко, а непосредственно за обочиной начинаются огороды.

Так мы и шли, пока не встретили бамбуковый летний домик, одиноко стоящий на краю кукурузного поля. Соломенная крыша дает тень, а прохладу приносит ветерок, свободно проникающий между бамбуковыми стволами, из которых сделаны пол и стены.

Одно плохо - дорогу отсюда видно плохо. Придется выставлять часовых. Пока двое сидят в тени, третий будет торчать на дороге и если заметит попутную машину, позовет остальных. Очередность определили жребием. Первым выпало голосовать Диме. Через полчаса - настала очередь Т.А. И прямо перед тем, как подошел мой черед, она застопила пикап. Но проехали мы на нем всего пару километров, и опять попали на открытое место, под палящие лучи солнца.

Вьентьян

Вице-консул российского посольства Эльшат Талибов передал нам записку от первой тройки. Георгий, Эдик и Стася сообщали, что были во Вьентьяне несколько дней, первую ночь их поселили в посольстве, потом они спали в палатке, а одну ночь провели ... в буддистском монастыре. Это уже второй перст Судьбы (первый раз о возможности переночевать в буддистском монастыре мне говорил американец в Луанг-Прабанге), но я пропустил и его.

В Лаосе мы привыкли ночевать в палатке. Вот и во Вьентьяне мы пошли вдоль Меконга в поисках места для кемпинга. Прошли пару часов, но так и не вышли из сплошной череды домов - Вьентьян уже кончился, но сразу же начались бесконечные пригороды.

Хотя шли мы налегке - рюкзаки оставили у Эльшата, а с собой взяли только палатку и спальники - мы все же изрядно утомились. В поселке Сисатханак присели отдохнуть на скамейке, стоящей на краю крутого обрыва над Меконгом. Рядом оказался буддистский монастырь. Это был третий знак Судьбы.

И все равно, я, наверное, пропустил бы и его. Но из монастыря вышел молодой монах в оранжевой тоге и наголо бритый. Представился: "Сомчит". Спросил, кто мы и откуда. Я вкратце рассказал и закончил.

- Кстати, нам как раз сегодня негде переночевать. Может, пустите нас на одну ночь в монастырь?

- Мне нужно спросить настоятеля. Пойдемте со мной.

Мы вместе зашли в монастырь Кокние, тут же став объектом интереса со стороны всех его обитателей. Нас пригласили зайти в храм. Дима с Т.А. остались общаться с монахами на языке жестов, а меня повели к настоятелю, который в это время в местной школе вел урок английского языка. Получив разрешение остаться на ночь, я вернулся к своим попутчикам.

На ужин мы достали свои припасы: капусту, морковь, пачку лапши (мы собирались сварить из них на костре суп). А монахи, пораженные нашим аскетизмом, добавили к ним тарелку риса, пару банок рыбных консервов, пакет вафель и шоколадок. Ели мы прямо там же, где сидели, общаясь с монахами - на полу в центральном храме. Там же нам предложили и спать.

- Только обязательно ложитесь головами к буддам, - проинструктировал нас Сомчит перед уходом.

Долго спать нам не дали. Утром в храм на молитву стали собираться монахи. Сюда же стали подтягиваться местные жители - мы стали называть их "гражданские", чтобы отличить от монахов, стриженых и одетых в единую униформу солдат "армии Будды".

Началась служба. Монахи что-то вещали, распевали гимны, молитвы. Потом перед ними выставили подносы с рисом, овощными и мясными блюдами, сладостями и фруктами. Гражданские сидели и терпеливо ждали пока монахи закончат трапезу, и они тоже смогут "вкусить от плодов земных". Нам же подать документы на тайскую визу было важнее, чем пропустить один завтрак.

Процедура получения тайских виз проста и рутинна. Только консульский сбор берут почему-то не лаосскими кипами (и даже не американскими долларами), а исключительно тайскими батами. Хорошо еще, что их можно выменять в банке за углом (возможно, у тайских дипломатов был негласный договор с банком).

И не только с ним! Все - от владельцев отелей до транспортных компаний, наживаются не столько на желающих посетить Таиланд, сколько на тех иностранцах, кто там уже живет и вынужден выезжать каждые три месяца для переоформления визы. На самом деле визу в паспорт ставят практически сразу – убедившись по компьютеру, что за претендентом на визу не тянется никакой хвост и он не в Интерпол розыске. Однако-ж выдают паспорт только через двое-трое суток. В течении этого времени претендент на визу вынужден где-то жить и питаться. Бизнес процветает!

8 февраля у Димы был День рождения. И на специально заначенную для этого случая десятку мы пошли гулять в ресторан «Меконг». Это шикарный ресторан на берегу одноименной реки с видом на Таиланд. А цены смешные! За 10 долларов на троих мы на некоторое время почувствовали себя миллионерами.

Вечером вернулись в монастырь. А там - народу, я имею в виду монахов, не протолкаться. И откуда они только взялись. Трое в меру пьяных европейца сразу же стали центром всеобщего внимания. Из толпы выделился представитель. Как англоязычному, ему, видимо, по должности было положено налаживать международные контакты. Я вовсю затараторил на английском. Или мне, в состоянии опьянения, это так показалось?

Как бы то ни было, с первой же попытки мне удалось объяснить, что нам нужно. "Контактер" отправился к начальству, докладывать.

Настоятель, нас и в глаза не видевший, свою санкцию дал. Предоставленная нам хибарка на первый взгляд показалась скромной, но уютной. Деревянный домик в лаосском стиле на высоких сваях дает прохладному ветерку свободно проходить через щели в стенах и в полу.
Уснули быстро, но спали только до тех пор, пока не прошло состояние опьянения. Нужно было больше пить! Тогда на такую мелочь, как жужжащие и кусающие комары, внимания бы стали обращать. Я пытался спрятаться от комаров в спальный мешок, но в нем было жарко и душно. В темноте и духоте, под непрерывной атакой жалящих насекомых, ночь тянулась удивительно долго.

Когда в четыре часа утра нас пригласили на медитацию, я выскочил из домика, как из тюремной камеры на свободу. Храм поразил своей прохладой, свежим воздухом и ... полным отсутствием комаров. Вот где нужно было спать! Вначале монахи пели и читали сутры, а сидячая медитация в абсолютном молчании, нарушаемом только гвалтом скопившихся на балках под крышей воробьев, была лишь завершением утренней службы.

При дневном свете мы внимательно разглядели нашу хибару. Пол, стены и даже потолок были покрыты толстым слоем пыли. Под потолком висела неимоверно грязная старая тряпка. А на ней комаров! Хоть ложками выгребай! Видимо, эта келья предназначена только для самых почетных гостей.

Набрав воды, тряпок и щеток мы все промыли, разогнали комаров, проветрили - привели в более пристойный вид наше жилище. И тут пришел монах.

- Мне очень неудобно, но настоятель попросил вас уйти. Если бы я мог решать, я бы позволил вам остаться. Но это не в моей власти.

Вот так мы и определили границы буддистского гостеприимства - одна ночь. К счастью, в монастырях здесь недостатка нет. На любой вкус. Только выбирай! Для нас важно было только местоположение: с одной стороны недалеко от тайского консульства, а с другой - до выезда из города.

И такой монастырь мы нашли буквально за углом, на берегу озера.

Во Вьентьяне смотреть особенно не на что. В 1828 тайцы разрушили все древние строения. Только буддистские храмы пощадили.

Одним из красивейших храмов столицы Лаоса остается Ват Си Сакет. По всей внутренней стене, окружающей главное здание храма, тянутся бесчисленные маленькие ниши, в каждой из которых стоят фигурки Будды, его же скульптуры понатыканы во всех углах. Всего их - деревянных, бронзовых, каменных (стоящие, сидящие и лежащие скульптуры) насчитывается 6840!

В храме Хо Пха Кео с 1565 до 1779 находился Изумрудный Будда. Сейчас он является главной святыней Таиланда. Но и без него недостатка в буддах не чувствуется. Есть и бронзовый Будды и каменные и мраморные. Здесь же хранятся и предметы королевской утвари - посуда, костюмы и так далее.

Предыдущие два храма – чисто музейные. Паломники же больше всего почитают Ват Си Муанг с колонной, в которой с 1563 года живет главный дух - защитник города.

Но главной религиозной достопримечательностью Вьентьяна и всего Лаоса, без сомнения, остается Великая Ступа - национальный символ и украшение государственного герба страны. Считается, что ее заложили буддистские миссионеры еще в 3 веке до н.э. Здесь же в 11-13 веках существовал кхмерский монастырь.

В 16 веке король Лансанга, как тогда назывался Лаос, приказал построить здесь позолоченную ступу. И теперь она блестит под ярким лаосским солнцем, как золотая монета в пыли.

Получив тайские визы, мы сразу же пошли на окраину города. Когда проходили мимо Военной академии, я вспомнил, что Эльшат Талибов рассказывал нам о нашей первой тройке. В поисках ночлега Стася с Георгием и Эдиком перелезли как-то чрез стену и поставили палатку на территории этого "сверхсекретного объекта". Обнаружили их только утром, да и то случайно.

Мы же не стали проверять бдительность вояк и пошли проторенным путем - на поиски буддистского монастыря. Долго искать не пришлось. Их здесь значительно больше, чем Военных академий.

В монастыре ничуть не удивились нашему неожиданному появлению, а утром с врачем американского посольства мы уехали сразу до "Моста Дружбы" - ближайшего погранперехода. Вернее, перейти там границу как раз нельзя - пешеходов на мост не пускают. Но, заплатив по 2 бата (они как раз остались у нас уплаты консульского сбора) мы въехали в Таиланд на автобусе.