***************

*
*
*
*
*
*

*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*

Опрашивая водителей, подвозивших меня во время автостопных странствий, почему они это делдают, я обратил внимание, что основная причина - "сами раньше ездили автостопом" (сейчас расплачиваются, используя меня так того самого "третьего", с которым рассчитываются за ту помощь, которую раньше получили). Это понятно: "ты мне - я-тебе". Но ведь есть и те водители, которые сами никогда автостопом не ездили и не собираются. Почему же они? Из религиозных соображений.
Как же проблема альтруизма решается в религиях? Обобщая и упрощая, можно представить это так: религиозный человек, искренне верящий в существование Бога, испытывает по отношению к своему Создателю огромное чувство благодарности. Ведь он получил от него жизнь, можно сказать, бесплатно. И таким образом оказывается Ему должен. Как же расплатиться? (пессемисты, не считающие свою жизнь такой уж замечательной, и поэтому не чувствующие себя в долгу перед Богом, хотят его сделать должником и с помощью альтруистическиз поступков заработать Царствие небесное). Помогая ближнему. При этом сам облагодетельствованный ближний является всего лишь посредником, между верующим и Богом. От него и не стоит ждать никакой ответной благодарности. Он всего лишь "почтальон" с помощью которого верующий может передать свою благодарность Создателю. Поэтому становится понятно, что можно возлюбить и врагов своих - это такие же посредники в взаимоотношениях с Богом, как и друзья. Получающий помощь, если он человек верующий, может при этом не испытывать никакого унижения по отношению к своему благодетелю. Ведь помощь он получает как бы непосредственно от Бога, а благодетель - всего лишь посредник. Таким образом религиозная вера очищает альтруистические взаимоотношения от связанных с ними негативных эмоций, делает их простыми и естественными: "Просите и дано будет, стучите - и отворят".
Способность бескорыстно помочь ближнему оказывается критерием истинной, а не показной, религиозности (как честный ислледователь должен признать, что не я первый до этого додумался - аналогичный критерий предложен в Новом Завете). Поэтому, путешествуя автостопом и обращаясь к религиозным людям с впросом "дайте напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде", можно на практике изучить, действительно ли религия влияет на способность к альтруизму. Есть ли различия в степени альтруизма последователей разных религий. И т.д.
19 декабря 1999 года семь человек из "Школы автостопа" отправились пуешествовать вокруг света. Естественно, что все вместе мы ехать не могли, поэтому делились на группы. Начиная с Китая, я был в тройке с Димой Станововым и Татьяной Гузовой. С собой у каждого из нас было примерно по 300 ам. долларов. Пока мы ехали через Китай и Лаос, мы могли позволить себе ночевать в дешевых гостиницах (не дороже 1 ам.дол. за ночь) и обедать в забегаловках (примерно 1 ам.дол.). Так мы бы проездили минимум полгода, если бы не австралийская виза, на которую пришлось три раза подавать документы, и каждый раз платить консульский сбор по 45 ам.дол. Поэтому неудивительно, что, как только мы добрались до Таиланда, деньги кончились совсем. А желание ехать дальше, еще оставалось.
Будучи в Таиланде, нельзя не заметить буддистские монастыри и храмы. Туристы ходят по ним толпами. Вначале и мы смотрели на них как на памятники культуры. Но вкоре выяснили, что, оказывается, там можно бесплатно ночевать и питаться. Так, чисто с практический точки зрения, мы заинтересовались буддизмом. Затем, по мере продвижения вперед, через Малайзию, Сингапур, Индонезию, Восточный Тимор, Австралию, Новую Зеландию объектами моего изучения становились христианские церкви, мечети, сикхские храмы:

БУДДИЗМ

Первое знакомство с практическим буддизмом произошло случайно. Во Вьентьяне мы сдали документы на тайские визы и отправились искать место для ночлега. Собирались, как уже привыкли в Лаосе, поставить где-нибудь на берегу реки палатку. Прошли пару часов вдоль Меконга, но так и не вышли из сплошной череды домов - Вьентьян уже кончился, но сразу же начался его пригород - Сисатанак. Сели отдохнуть на скамейке с видом на реку возле буддистского монастыря Кокние. Из него вышел молодой монах в оранжевой тоге, наголо бритый и немного говорящий по-английски. Обычные вопросы, кто, откуда, куда:просто так, без сякой задней мысли, я спросил, а нельзя ли нам переночевать у них в монастыре. Оказалось, можно. Поэтому на следующую ночь мы не стали тащиться на окраину, а пошли пошли спать в один из центральных монастырей.
За несколько первых ночей мы узнали основное правило - в буддистском ммонастыре можно останавливаться только на одну ночь! Не на две или три. А только одну! Если не собразишь сам уйти на следующее утро, настоятель вежливо, но настойчиво, через одного из англоговорящих монахов попросит это сделать.
К счастью, недостатка в монастырях нет. Например, по статистике в Таиланде их не меньше 30000 - не только во всех без исключения городах и деревнях, но и в лесах, горах, на островах: Можно спокойно путешествовать целый день, рассматривать достопримечательности, совершенно не беспокоясь о наличии отелей и свободных мест в них. Как только стемнеет, достаточно оглядеться вокруг, или спросить кого-нибудь из местных жителей, чтобы найти ближаший монастырь (по тайски - Wat).
За три месяца путешествия по тайским буддисским монастырям, мы детально отработали технологию: проходим через ворота внутрь на территорию и сразу же на задний двор - туда, где живут монахи. Часто какой-нибудь любопытный, желающий попрактиковаться в английском, сам к нам подходил и завязывал разговор. Если же этого не происходило, то я выбирал одного из монахов (лучше всего обращаться к монахам среднего возраста; очень молодые - еще ничего не знают; очень старые - если и знали, забыли) и спрашивал его по-английски "Можем мы переночевать здесь одну ночь?". Если он делал вид, что не понимает, переходил на язык жестов - сложив ладони прикладывал их голове и показывал один палец (чтобы сразу было понятно, что мы не новички и правила знаем).
Следующий этап - получение разрешения настоятеля - обычно проходил без нашего непосредственного участия. Затем нас вели показывать "аппартаменты". Чаще всего нас селили непосредственно в храме. Это большое помещение под крышей, с но чаще всего без стен, с вентиляторами на потолке. Днем здесь проходят молитвы и медитации, завтраки и обеды, праздники и поминки. А по ночам на полу спят такие же, как и мы странники. Для них приготовлены комплекты циновок, подушек и одеял. Нужно только соблюдать правило: ложиться головой (а не ногами) по направлению к статуе будды.
Вначале бывало, что мы ложились спать голодными, а утром уходили без завтрака. Но потом поняли, что, о еде нужно спрашивать отдельно. Первая реакция стандартная: " Вон там ресторан (или продуктовый магазин)". Ответ на нее тоже стандартный: "Ноу мани (с ударением на втором слоге)".
Согласно строгим буддистским правилам, монахи едят только дважды в день - утром и в обед. После окончания утренней и дневной службы. В одних монастырях монахи сами по утрам делают обход и собирают еду с местных жителей (в обед доедают то, что осталось с завтрака). В других, находящихся вдали от населенных пунктов или слишком больших по сравнению с окружающим населением, еду готовят на общих кухнях.
При том, что все монахи согласны со строгим запретом ничего не есть от обеда до следующего завтрака, в вопросе, что считать едой, а что - нет, царит полная неразбериха. Самые консервативные - пьют только воду; более либеральные - сок, молоко, чай, кофе, какао со сгущенным молоком; а самые неортодоксальные - в "не еду" включают также печенье, вафли, конфеты:Полное согласие есть только относительно риса. Вот его действительно нельзя есть по вечерам. Однако, когда мы голодными приходили в какой-нибудь монастырь ночевать и просили нас накормить, монахи приносили нам из своих келий не только сухой паек (консервы, печенье, чай, кофе, какао, сгущенное молоко и т.д.), но и вареный рис. И мне, честно говоря, до сих пор не дает покоя вопрос: "Для чего монахи по вечерам держат в своих кельях вареный рис, если на завтрак будет свежий?".
Если переговоры по поводу ночлега были исключительно моей перрогативой, то по добыче пропитания специалистом стал Дима Становов. Эго техника основыывалась на классическом примере "супа из топора". Когда мы прходили в монастырь, Дима выбирал одного из монахов. Дальнейшее общение проходило с помощью жестов, но если перевести это в слова, то диалог был примерно следующий.
- У нас все здорово, прямо отлично. Но вот только чайника не хватает. А так было бы вообще прекрасно.
- Ну, чайник - это не проблема.
Вскоре он приходит с чайником.
- И что мы с ним будем делать? У нас ведь ни заварки нет, ни кофе, ни какао со сгущенным молоком.
Приносят что-нибудь из этого списка или все сразу.
- Так что же мы, как идиоты, так и будем на голодный желудок кофе пить?
Поняв систему питания, мы приноровились заходить в монастыри не только вечером на ночлег, но и днем - пообедать. Если попадали как раз во время службы, нужно было ждять ее окончания, потом ждать пока поедят монахи, и только затем, вместе со всеми, кто также со стороны зашел в монастырь поесть (мы встречали и европейцев), приступать к трапезе.
Многие тайцы сами считают своми монастыри чем-то вроде постоялых дворов. Однажды, оказавшись застигнутыми ночью в какой-то глухой горной деревушке, мы постучали в дверь первого попавшегося дома с просьбой пустить нас переночевать. Внутрь нас не пригласили, а отвели : в деревенский монастырь к двум старичкам-монахам.
И все же буддистские монастыри - не отели. Иногда нас отказывались оставлять на ночь. Чаще всего делали это мягко, советуя обратиться в соседний "более комфортабельный" монастырь.
Труднее всего в Бангкоке. Монастыри здесь богатые. Храмы, как музеи - слишком шикарные для того, чтобы в них спали; кельи все заняты. На это и ссылались те, кто нам отказывали. Однако, находились и более гостеприимные. Но им приходилось идти на ухищрения, чтобы найти нам где-нибудь место: в библиотеке, в холле, во временно свободной комнате монашеского общежития:
Однажды пришли проситься на ночлег в королевский монастырь, по внешнему виду напоминающий дворец. Монах, к которому мы обратились со своей проьбой, был поражен: "Наш монастырь существует триста лет, и впервые за всю историю европейцы обращаются к нам с просьбой переночевать". Наверное, так же был удивлен и настоятель, потому что нас там оставили не на одну ночь, как обычно, а сразу на две.
Бывало, что мы вваливались в монастырь так поздно, что все монахи уже спали. Но пока мы ходили по монастырю в поисках хоть какой-нибудь живой души, собаки, которых там немерено (будда во время одного из перерождений был собакой, поэтому буддистские монахи собак убивать не могут, вот им и приносят ставших ненужными или больных псов со всей округи) поднимали такой лай, что, казалось, мертвого разбудят. Монахи, надо признаться, спят очень крепко. Но, минут через 15 такой какафонии, какой-нибудь самый нестойкий все же выглянет, узнать, что происходит. И, поняв в чем дело, сразу же показывает нам, где спать.
В буддистских монастырях нас в изобилии снабжали мылом, зубной пастой, зубными щетками, бритвами, стиральным порошком: Все это прихожане приносят в монастыри ведрами - в самом прямом смысле этого слова. Желтые ведра с комплектами необходимых монахам вещей, таких как вышеперечисленные, плюс кофе, чай, какао, консервы, сладости, шлепанцы и т.д. продаются в специальных магазинах. Только с одеждой напряг. Поэтому, после того, как в Накхон Саване бешеная собака откусила мне кусок штанины, так и пришлось по Таиланду в рваных джинсах.
Основатель бддизма - будда Шаья Муни, был человеком оригинальных воззрений. Он считал, что Истина доступна каждому, а не только выходцам из касты брахманов; не признавал важности ритуалов; отказывался обсуждать метафизические проблемы: ограничена ли вселенная или она бесконечна во времени и проситрпанстве, существует ли душа отдельно от тела или они составляют одно неразрывное целое, будет ли Будда существовать после смерти в какой-либо иной форме или нет; отвергал слепое следование старым традициям; отрицал безмерный фатализм; призывал не надеяться на Бога и уж тем более на него самого (Когда я уйду, говорил он своим ученикам, не молитесь мне. Когда я уйду, я уйду окончательно); отвергал все формы предсказаний и чудес.
Можно долго спорить насколько такое понимание близко к Истине, но нельзя отрицать очевидный факт - на практике "безрелигиозная" религия оказалась неконкурентноспособной. И последователям будды пришлось его взгляды откорректировать, привести их в соответствие с коньюктурой рынка религиозных услуг. Они создали сложные ритуалы и метафизические системы; напридумывали чудес; вернули веру в предсказания и благодать. И, наконец, самое главное - самого Будду - атеиста (по крайней мере он отрицал существование Бога как личности) сделали Богом.
В результате получилось два буддизма. Один, для внутреннего употребления монахов, близок к тому, что завещал будда - медитация, философское отношение к жизни, личный подвиг на пути к просветлению; другой, для прихожан, - молитвы, жертвоприношения, поклонения, чудеса.
В тайском буддистском храме Wat THAI CHAREON в Бегиа мы попали на "буддистский" вариант классического сеанса массового гипноза, скорее даже месмеризма. Люди сидели рядами на полу, голова каждого была веревочкой присоединена к веревочной сети под потолком. Маг-гипнотизер "накачивал" через эту сеть энергию, в то время монахи тянули заунывную однообразную мелодию, нагнетая трансовое состояние. Самые истеричные корчилились в припадках. Ассистенты "Кашпировского" их откачивали. Неудивительно, что храм был забит до отказа.
Буддистские монастыри борются за привлечение посетителей и спонсоров. Между ними идет непрерывная борьба. Если в одном построят самый большой по площади храм, то в другом тут же начинают строительство самого высокого; в третьем - самого деревянного; в четвертом - :; если в одном монастыре есть самая высакая стоящая сатуя будды, то в другом - сидящая, в третьем - лежащая на правом боку; в четвертом - на левом; в пятом - : Те, кто не может состязаться по размеру статуй, берет количеством. В результате появляются храмы с 1000 будд, 5000 будд, 10000 будд:
Когда в 1997 году до Таиланда докатился экономический кризис, потрясший экономику всех стран Юго-Восточной Азии, тайские буддиские монахи не растерялись. Они сразу же нашли причину этого - "карма загрязнилась" и призвали своих прихожан : жертвовать деньги.
И тут начался настоящий строительный бум - сейчас практически в любом буддистском монастыре увидишь новенький - только что построенный или еще недостроенный храм. Они поражают не столько архитектурными изысками, сколько размерами. Бетонные монстры размером с крытый рынок, стадион или крытый бассейн можно увидеть даже в деревнях, не говоря уж о крупных городах.
Например, подъезжая к монастырю Wat Khao Sukim возле Чантабури видишь огромное четырехэтажное здание, по сравнению с которым Кремлевский дворец съездов "похож на грязный склад". Но и это не все. На втором этаже этого монстра выставлен макет нового храма - почти полная копия грандиозного проекта "Дома Советов" - небоскреб с двадцатиметровой статуей Ленина на крыше, который хотели построить на месте взорванного храма Христа Спасителя. Здесь, естественно, будут статуя Будды, но в остальном все то же - и масштабы и общий имперский стиль сооружения. Рядом с макетом идет активный сбор пожертвований, а в окно видна и строительная площадка - под нее срыли вершину соседней горы.
Нельзя сказать, что идея жертвовать деньги на строительство храмов такая уж глупая. Возможно, это как раз лучший способ оживить национальную экономику: строители храмов получают зарплату, цементные и кирпичные - заказы на их продукцию, значит и их рабочие смогут заработать. Деньги начинают работать. Так, наверное, действительно удасться выбраться из пучины кризиса. Кроме того, строя храмы, буддистские монахи думают не только о своем личном благополучии. В Таиланде монастыри являются центрами общественной жизни - все общественные мероприятия - не только свадьбы и похороны, но и праздники и даже дискотеки, проходят на их территории.
Да и сами буддистские монахи - это не закрытая каста. Наравне с "профессиональными" монахами, в их рядах есть и "любители". Любой буддист может временно - на неделю, месяц, год - стать стать монахом, а потом, "очистив свою карму", вернуться назад к своей "гражданской" жизни.
Во время праздника Сонкран (встреча нового года) принято всех обливать водой. Один полицейский, несший службу на улице хорошо известного россиянам курорта Патайя, попросил группу молодых людей его не трогать, потому что он в мундире и при исполнении. Однако, они пропустили его слова мимо ушей о окатили блюстителя порядка с головы до ног. Он рассвирипел, выхватил пистолет и тут же застрелил двоих "шутников". Суд его оправдал, но полицейскому пришлось на два года уйти в монастырь, "чистить карму" (в буддизме убийство считается самым грязным поступком, поэтому например, хотя все едят мясо, оно должно быть от животных, не зарезанных, а сдохших).
Дети из бедных семей или сироты, только став монахами получают доступ к высшему образованию. И не только религиозному. Многие монахи учатся в гражданских университетах и колледжах. В том числе и католических. А самые неортодоксальные, при этом могут и в католики перекреститься, оставаясь при этом буддистскими монахами. Католики почему-то считают буддизм не религией, а философией, поэтому "совместительство" разрешают.
Будда ввел для своих монахов строгую униформу - ярко-желтые тоги, котомки через плечо, миски для подаяний, посохи; предписал придерживаться добровольной нищеты;и ввел строгие правила, в которых подробно расписано, что монаху можно и чего нельзя (например, нельзя убивать и есть 10 видов животных, которыми в своих перерождениях побывал будда, таких как мышь, кошка, собака, слон и т.д.). Но и эти его нововведения не выдерживают испытание временем. Сейчас не редкость встретить монахов с собственными мотоциклами и автомобилями, не говоря уж о мобильных телеонах, телевизорах, компьютерах, видеомагнитофонах и другой аппаратуре. Монашеские кельи тоже не всегда соответствуют представлению о спартанском образе жизни.
Чуть ли не все монахи курят и постоянно думают о : женщинах. По правилам, они должны относиться к ним, как водители к встречным машинам - как к движущимся объектам, представляющим опасность даже в случае малейшего прикосновения. Не дай бог коснуться женщины даже полой тоги. А ведь в монастыри слабому полу вход не закрыт. Даже ночью (за три месяца, чуть ли не каждую ночь проводя в монастырях, мы только однажды в Чианг-мае мы попали к женоненавистникам - они отказались нас принять из-за того, что мы были с женщиной). Вот и приходится бедным монахам постоянно быть начеку и изобретать сложные ритуалы для общения. Например, если монаху нужно что-то передать женщине, он кладет это на пол или бросает в подставленные ей руки. И соответственно, наоборот.
В нашей компании троих "исследователей буддизма" была одна женщина, что давало мне возможность использовать ее как стимульный материал. Большая часть монахов по отношению к ней вела себя в полном соответствии с правилами. Но встречались и исключения. Некоторые монахи, настолько не были озабочены сексуальными проблемами, что позволяли себе запросто с ней здороваться за руку. А монахи-подростки, строго следовавшие запрету не прикасаться к женщинам, могли запросто залезть по стене под потолок, чтобы хотя бы краем глаза взглянуть, как Татьяна Александровна моется в душе.
Однажды, совершенно неожиданно, я и сам оказался не только исследователем, но и стимульным материалом. На дороге возле Канчанбури нас застал сильный ливень. А ехали мы, как обычно, в открытом кузове пикапа. Поэтому, как только увидели недалко от дороги монастырь, я постучал по кабине, и мы быстро, пока совсем не промокли, побежли прятаться под крышу.
Монастырь небольшой. Настоятель - монах, лет пятидесяти, и пара мальчиков-подростков. Живут они в одном доме. Кельи только две. Монах предоставил свою для Татьяны Александровны, а мы с ним легли спать на веранде. Он у одной стенки, я - у другой. Ночью ливень хлынул с новой силой. Крыша протекла, и тонкая струйка воды стала литься прямо на меня. Я отодвинулся на сухое место, и получилось, что придвинулся к монаху. Он понял мое намерение, скажем так, неправильно...
Все великие религии пережили раскол. Достаточно вспомнить как Христианство вначале разделилось на Восточную и Западную церковь, которая затем разделилась на Католичество и Протестантизм, продолжающий и сейчас делиться на множество различных сект и направлений. Не избежал общей участи и буддизм.
Он также разделился на два направления "ортодоксальное" и "модернистские". Между ними множество различий. Но самое важно то, что одни считают, что просветление невозможно, если не посвятить буддизму всего себя - отказаться от мира и стать монахом; другая группа полагает, что просветления может достичь и человек, жисущий в гуще жизни.
Это важнейшее различие и послужило основанием для их названий. Каждое учение называло себя yana (колесница или плот) потому, что ставило себе целью переправить человека через бурное море жизни к спасительному берегу просветления. Одно стали называть хинаяной (малой колесницей) или тхеравадой (путем древних), а второе - махаяной (большой колесницей).
Тхеравада укоренилась на Цейлоне, в Бирме, Лаосе, Таиланде и Кампучии; а махаяна распространилась на Монголию, Китай, Тибет, Корею и Японию. В других азиатских странах, таких как Малайзия, Сингапур или Индонзия есть буддисты обоих направлений.
Например, в Малайзии на севере, где живут тайцы, моджно встретить хинаянские буддистские храмы, а на юге - китайские махаянистские.
К изучению махаяны мы подошли также, как раньше изучали тхераваду в Таиланде. Попытались устроиться на ночлег. И сразу же столкнулись с тем, что старая технология не работает. Китайцы не хотели нас у себя оставлять. Пусть даже всего на одну ночь. Если мы очень уж настаивали, то максимум чего могли добиться - получить совет идти в отель (и деньги на это). А вот накормить - всегда пожалуйста.
Максимального успеха мы добились в старешем китайском буддистском храме-монастыре на территории Малайзии - CHENG HOON TENG, в Малаке. Мы попали туда в самый разгар буддистского праздника Весак. Начали с того, что поздравили монахов с праздников, потом : попросили чего-нибудь поесть. В этой просьбе, как мы уже неоднократно убедились, китайы никогда не отказывают. Так было и в этот раз. Нас отвели на кухню, где как раз обедали монахи и монахини - дружелюбные, радушные, хлебосольные, но :говорящие только на кантонском диалекте китайского языка. Туда же каким-то образом занесло англоговорящую китаянку Джанет Ли из комитета по организации праздника. Разговорились. Она, как посредница, попыталась устроить нас на ночь. Но также успеха не достигла. Чтобы "не потерять лицо", она устроила нас в ближайший отель, причем сразу на три ночи, а вечером пригласила в качестве гостей на "Праздничный конерт", на котором собралась вся китайская община города (мы там были единственными некитайцами).
Возможно, мы смогли бы найти правильный подход к китайским буддистам, и научились бы устраиваться на ночлег в махаянских моастырях. Но в Малайзии наше внимание переключилось на исследование христианства и мусульманства.

ХРИСТИАНСТВО

Изучение христианства с практической точки зрения мы начали с англиканской церкви в Батерворте, на севере Малайзии. Приходского священника нашли в соседнем доме. Представились путешественниками, интересующимися церквями, попросили разрешения поприсутствовать на вечерней службе (на тамильском языке). А затем поинтересовались, нельзя ли заодно и переночевать. Оказалось, можно. В помещении воскресной шолы даже нашлась специальная комната для гостей.
Водушевленные первой удачей, мы и в Джорджтауне, на Пенанге, пошли по церквям. Но безуспешно. Несколько церквей было наглухо закрыто на замок. А в одной и того лучше - священник прочел нам лекцию на тему "лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным". К счастью, мы уже знали, что в принципе переночевать в церкви можно, поэтому продолжали свои попытки не только в других городах Малайзии, но дальше - в Сингапуре, Индонезии, Восточном Тиморе, Австралии, Новой Зеландии:
Если нас отказывались оставлять на ночь, то это могло быть по одной из двух причин. Либо нельзя по правилам (например, отец Олег в русской православной церкви в Бангкоке - гостеприимный и хлебосольный человек, он несколько раз порывался устроить нас в гостинице и заплатить за номер, но селить постояльев церковном доме ему запрещает начальство); либо этого не хочет сам священник. Поэтому получив отказ, я тут же задавал уточняющий вопрос: "А поесть?". И сразу же становилось понятно "Кто есть ху". Одни начинали тут же искать что-нибудь съедобное или рыться; другие пускались в глубокомысленные размышления на тему о том, что "у путешественников должны быть деньги".
Вопрос "Почему вы не идете ночевать в отель," задавали нам и в тайских буддистских монастырях. Но там обычно удовлетворялись простым ответом, что у нас нет денег - буддисты принимают жизнь такой, как она есть: "Ну нет, так нет". А вот для христиан (также, впрочем, как и для мусльман и сикхов) этого недостаточно. У них более научный склад ума. Им важно понять логическую взаимосвязь явлений - цепь причин и следствий. Поэтому обязательно возникал следующий вопрос: "А почему у вас нет денег?". Они же сами и подсказали ответ: "Вас, что, обворовали?". Обворовали. А где? И на этот вопрос ответ мне подсказали: "В Бангкоке?" (почему-то именно Бангкок считается самым "вороватым" городом в Юго-Восточной Азии. Несколько раз, в качестве эксперимента, я говорил, что нас обворовли в Куала-Лумпуре, но это встречали с недоверием). Так постепенно начала формироваться легенда. Она все время развивалась, усложнялась и корректировалась. Например, на вопрос "Почему, после того, как вас обворовали, вы не пытаетесь ехать назад домой, а, наоброт, уезжаете все дальше от России?" был придуман некий мифический "друг", к которому мы едем за помощью. Естественно, по мере нашего продвижения на юг, он также перемещался.
Наблюдая за отношением к нам христиан, я невольно сравнивал их с тайскими буддистами (так уж получилось, что они стали своеобразным "эталоном"). И не мог не обратить внимание на принципиальное отличие "буддистского" отношения к странникам от и "христианского". Когда в буддистском монастыре мы получали разрешение остаться на ночь, то я знал, что о еде придется договариваться отдельно. А вот в христианской церкви, если уж оставляют ночевать, то сразу с ужином и завтраком. Конечно же иногда встречались и исключения, когда в буддистских храмах мы встречали "христианское" гостеприимство, а в христианских церквях - "буддистское".
Индонезия - крупнейшая мусульманская страна мира. Но христиане там тоже есть. И как только возникает политическая напряженность, она сразу же принимает форму межрелигиозных столкновений. Сожженные христианские церкви можно встретить повсеместно. Католическую церковь в Тасикмалае, сожженную 26 декабря 1996 года, к нашему приезду успели полностью восстановить, а церковь в Денпасаре, на Бали, сожженная в тот же самый день (совпадение?) все еще строится и там нас к себе на ночь пригласил один из прихожан. А в Маттараме, на Ломбоке, католическую церковь сожгли в январе 2000 года. До нашего приезда (в июне того же года) ее еще не успели отремонтировать. Только сделали временную крышу, а стены так и стояли покрытые сажей. Остальные же помещения, как и находившийся по соседству католический госпиталь, выгорели дотла, там и восстанавливать нечего. Вот и пришлось нам спать прямо как в буддистском храме, головами к алтарю.
В "мирное" время, в промежутке между погромами, христиане сталкиваются с бюрократическими препонами. Пятидесятники в Тренгаллеке, на Яве, пять лет не могли получить разрешение на строительство церкви. В Негаре, на Бали, католикам церковь построить разрешили, а вот госпиталь - ни в какую. Если побывать только на тех островах, где христиане в меньшинстве, то может создаться впечатление, что по всей Индонезии "злобные" мусульмане и индуисты преследуют "мирных" христиан. Но вот, например, на Флоресе - христиане в большинстве. И что же? Да точно так же, они не дают разрешения на строительство мечетей, не допускают мусульман на ответственные государственные и общественные посты. И не только. Мечети правда жечь не принято. Но это не означает, что мусульмане в христианском окружении могут чувствовать себя, как у Бога за пазухой.
Незадолго до нашего приезда на Флоресе почему-то в массовом количестве стали дохнуть собаки (а их там едят). Скорее всего, пандемия. Но индонезийцы-христиане по простоте душевной решили, что торговцы собачьим кормом - не удивительно, что на христианском острове таким непристижным делом занимаются мусульмане - специально кладут в него отраву (Зачем? Подорвать свой же собственный бизнес?). И начали охоту на торговцев. За день до нашего приезда в Рутенг, трое из них, спасаясь от разъяренной толпы, прибежали полицейскй участок. Полицейские, надо отдать им должное, попытались их защитить, даже ранили несколько человек. Но что пятеро с пистолетами могут сделать против пятисот с палками и ножами. Пришлось служителям порядка покинуть полиейский участок, оставив мусульман на растерзание.
Удивительно, что живя в состоянии перманентной христианско-мусульманской напряженности, индонезийцы не потеряли чувства юмора. Правда, нам понять их юмор непросто. Например, в Энде, на том же Флоресе, отец Габриэль рассказал об одной шутке: "В католический кафедральный собор зашел мусульманин, подошел к причастию, получил облатку и : не съел. Христиане растерзали его тут же, прямо в храме". (Интересно, что на Тиморе, в католическом соборе Купанга я услышал про такую же "шутку". Только там священник сам оказался без чувства юмора, и другим не дал посмеяться, защитив шутника от растерзания).
Находясь в меньшинстве среди потенциально опасного мусульманского большинства христиане не возводят перегородок между концессиями. Если в Северной Ирландии католики с протестантами готовы друг друга придушить голыми руками, то в Индонезии не каждый христианин без долгих и мучительных раздумий сможет ответить к какой именно христианской церкви он относится. К католической или протестанской? А уж спрашивать протестантов о том, к какой именно секте они принадлежат, вообще неудобно - создается впечатление, что только услышав мой вопрос, простой индонезийский христианин узнает о существовании сект.
Трудность только в том, что церковь там трудно найти. Если спрашивать прохожих, есть ли в их городе хоть один христианин, то первые десять, а то и двадцать человек, возмущенно или удивленно ответят, что это мусульманский город. Но зато уж если мы находили церковь, то христиане принимали нас прямо как членов своей семьи.
В Восточном Тиморе мы провели только три дня. В Дили вначале обратились в католический кафедральный собор. Попали на заместителя епископа. Он нам отказал, сославшись на отсутствие места. Зашли к пятидесятникам. Пастор-женщина тоже попыталась нам отказать, сославшись на то,что здание, в котором они раньше принимали гостей, сожгли индонезийские солдаты. Но все же решение нашлось - нас поселили на одну ночь в пустом доме, владелец которого сбежал во время сентябрьских погромов и дали охранника, защищать нас от нападения мародеров. Следующим утром на берегу океана, недалеко от порта мы нашли католичесую церковь. Приходской священник Франсиско Товареш вначале тоже был озадачен, где нас поселить. Но и он придумал. Для нас освободили и вычистили маленьий домик, использовавшийся как склад. И поставили на довольствие.
В Австралии мы продолжили изучение христианства. В англиканских церквях нам вначале отказывали в ночлеге. Но, после того, как я уточнял, что речь не идет о шикарных аппартаментах с водяными кроватями и ванной джакузи, что-нибудь да находилось: в Аире и Серине - старое церковное здание, использующихся в качестве танцевальных залов и помещений для совместных чаепитий; в Сиднее - беседка в саду (было начало лета).
Австралийские католики норовили отфутболить нас в свое благотворительное общество "Сант Винсент де Поль". Оттуда нас пытались сбагрить в ночлежку, но каждый раз оказывалось, что там нет мест или есть только для мужчин (в Новой Зеландии, в Веллингтоне им все же удалось меня отправить в городскую ночлежку). Поэтому в Боуэне нас поселили в мотеле; в Гондавинди - в пустой квартире при магазине секонд-хенд; в Тари - в отеле; в Варвике - в караван-парке. И везде от души снабжали продуктами по принципу сколько унесешь.
В Австралии же я стал свидетелем классического примера чисто христианского отношения к ближнему. В Милджуре, в штате Виктория, мы стояли в раздумье на дороге. Мимо проходил мужик. Автостопщики? А деньги-то у вас есть? Нет? - он тут же засунул руку в карман, вынул оттуда 50-долларовую банкноту - Возьмите. Считайте, что это вам от Бога. - и пошел дальше. Ни имени не спросил, ни благодарности не ждал.
В Брисбене мы случайно попали в Свято Николаевский собор, принадлежащий Русской Православной церкви заграницей, и там выяснили, что православные церкви есть в Сиднее, Канберре, Мельбурне, Хобарте, Аделаиде, Перте, Ньюкасле, Данденонге, Джилонге; женский монастырь - в Кентлине, под Сиднеем; а мужской - возле Кумы, в штате Новый Южный Уэльс. И мы с тщательностью настоящих исследователей, побывали во всех.
В начале 90-х годов казалось, что вопрос слияния Русской Православной церкви заграницей с Московской Патриархией - вопрос считаных дней. Но дни шли, за ними недели, года. А церкви и не думали объединяться. Наоборот, между ними началась конкуренция. В то время как РПЦЗ практически раскололась на две партии - "промосковскую", ратующую за скорейшее объединение и "самсостийную", предпочитающую держаться собняком, на австралийской земле стали возникать приходы Московской Патриархии. Пока их только два - в Сиднее и Мельбурне, но, как говорится, "процес пошел".
Большинство церквей строились эмигрантами из послевоенной Европы и Китая. Они же составляют большинство среди священников, церковных старост и членов приходских советов. Но и новые эмигранты, бывшие комсомольцы и члены КПСС, никогда не посещавшие богослужений в России, в Австралии становятся прилежными прихожанами.
Одних в церковь приводит потребность в помощи, других привлекает возможность пообщаться с соотечественниками. Церковно-приходские школы зачастую являются единственным местом, где дети эмигрантов могут изучать русский язык. Так русские церкви в Австралии становятся не только местом богослужений, но и центрами русских общин. Поэтому, хотя православные никогда не отказывали нам в ночлеге, в самих церквях, вернее в прицерковных помещениях или классах воскресной школы, мы ночевали редко.
Отец Сергий Окунев в Перте сразу же забрал нас к себе домой, так же поступил отец Георгий Морозов в Хобарте, на Тасмании. В Канберре, где мы уже стали располагаться на ночлег в прицерковном зале, нас к себе увезла семья Ольги и Джорджа Шоу, а от них мы перешли к Леониду Петрову. В Мельбурне, где мы три раза застревали по неделе, нам только три ночи удалось провести в выделенной нам комнате, остальные - кочевали из одной русской семьи в другую; в четвертый мой приез до церкви так и не добрался, даже у всех, с кем познакомился раньше, побывать не смог. В Аделаиде, где мы были два раза - по пути в Западную Австралию и обратно - нас селили в классе церковно-приходской школы, куда мы приходили поздно ночью, да и то не каждой. В Джилонге, где мы неожиданно появились поздно вечером, чем сильно удивили отца Симеона, только первую ночь спали в школьном классе, а на следующее утро нас к себе забрали Лидия Ивановна и Алексей Михайлович Матафоновы. Так через церковь появилась возможность познакомиться с широкими кругами русской общественности.
Обобщая опыт, полученный в процессе изучения христианства с практической точки зрения, приходится признать, что остановиться на ночлег в церкви сложнее, чем в буддистском монастыре. Главная трудность в том, что не всегда удается найти священника или пастора. А только он и вправе разрешить. Именно по этой причине мы, попадая в незнакомый город, предпочитали идти в католическую или англиканскую церковь. Там чаще всего священник живет неподалеку, да и прихожан можно найти не только в воскрсенье, как в протестанских церквях, а чуть ли не каждый вечер.

ИСЛАМ

Изучение ислама мы начали в первой мусульманской стране на нашем пути - в Малайзии.
Известно, что мусульмане с особым почтением относятся к гостям. Для них любой гость - это посланник Аллаха. Поэтому найти ночлег в мусульманской стране проще простого - достаточно постучаться в первый же попавшийся дом. А вот мечети оказывается совсем не приспособлены для приема постояльцев. Поэтому наше появление с вопросом "Можно ли здесь переночевать?", неизменно вызывало суету и переполох.
В мечети Kapitan Kling, в Джорджтауне, на Пенанге к нам отнеслись радушно - многие подходили, поговорить, познакомиться, подарили ворох брошюр об исламе. Но на ночь в мечети не оставили. На улицу, правда, тоже не выгнали, а отвели в ближайший отель и дали денег на ужин.
В Кертехе имам Хаджи Махади Масджит Тенку был поражен: " К нам постоянно обращаются за помощью приезжие. В прошлом году два месяца при мечети жил алжирец, пока мы всем миром собирали ему деньги на возвращение домой. Турки были, арабы. Но они все они мусульмане. Христиан же здесь никогда не было". Возможно именно потому, что мы были там первыми христианами, нас впервые удостоили чести переночевать в мечети. Не совсем там, где молятся, но в том же здании, в офисе (правда, пришлось ждать окончения вечерней службы в беседке во дворе). Один из прихожан, оказавшийся владельцем продуктового магазина, привез нам штук пятьдесят вареных яиц (наверное, те, что не смогли продать и должны были выбрасывать). И более того. Объявили в мечети для нас сбор пожертвований и собрали 100 рингит (25 ам. дол).
Самая странная ночь была в индонезийской мечети. В Солоке, на Суматре, зашли в мечеть, в которой как раз шли занятия. Народу было много: дети, родители, учителя: "А можно ли нам у вас переночевать?" - своим вопросом я вызвал смятение среди прихожан. Мнения разделились: одни считали, что мы можем остаться спать прямо мечети, другие возражали. Переводчицей выступала Нурсанти - студентка с факультета иностранных языков местного университета. Долго судили-рядили, пока наконец разрешили нам переночевать на втором этаже мечети. Однако, среди ночи нас разбудили. Оказалось, приехал мулла и, узнав про нас, очень ругался. Нурсанти долго извинялась за то, что придется нас перевести в другое место. Нас отвезли в пустующее офисное здание, где мы и провели остаток ночи.
Так я до сих пор и не могу однозначно ответить на вопрос, разрешено ли в принципе ночевать неверным с мусульманских мечетях (хотя бы в тех, вход в которые для немусульман разрешен). Но что можно сказать наверняка, если придешь в мечеть с просьбой переночевать, на улице не останешься. Ведь гость - это посланник Аллаха.

СИКХИЗМ

Кроме мировых религий, существует множество местных культов и вероучений. По пути мы встречались и с индуистами и с кришнаитами и с мормонами: Но ближе всего познакомились с сикхами.
Сикхизм, как религия, зародился XVIII веке в районе, разделенном сейчас между Индией и Пакистаном. Основоположником этой религии был Гуру Нанак, за ним последовало еще девять. А десятый гуру - Гуру Гобинд Сингх объявил себя последним гуру и повелевал впредь считать единственным гуру сикхов - книгу "Ади Грантх", состоящую из 1430 страниц с воспеваниями Всевышнего - Акал (Бог). С тех пор в каждом сикхском храме этой книге, находящейся на постаменте, украшенном цветами, и поклоняются. А во время сикхских религиозных праздников ее по очереди читают вслух нараспев день и ночь - двадцать четыре часа в сутки.
Большинство сикхов по-прежнему живет в районе индийско-пакистанской границы. Там же находится и их главный храм - Золотой храм в Амритсаре. Но сикхов, также, как и их храмы, сейчас можно встретить и в Малайзии, и в Сингапуре, и в Индонезии, и в Австралии -везде, где компактно проживает индийская диаспора.
Мировые религии отличаются от местных, тем, что постоянно стремятся пополнить ряды своих приверженцев новыми членами. Если христианин может быть и европейцем и негром и папуасом, то сикхи - это не только религиозная группа, но одновременно и национальная. Хотя, в принципе, перейти в сикхизм может любой. Но, те, кто не родились сикхами, в сикхских семьях, так и останутся "сикхами второго сорта".
Однако, сикхи приветливо и гостеприимно относятся к последователям других религий. Вход в сикхские храмы - гурдвары (дверь гуру), которые можно узнать издалека по высокому флагштоку, на котором развивается яркожелтый треугольный флаг с черным символом, открыт для всех с раннего утра до позднего вечера.
Первый раз к сикхам мы, как водится, попали чисто случайно. Малаке, в Малайзии, проходя по улице, заметили необычное скопление народа. И заинтересовались не столько тем, что люди собрались на какой-то праздник, сколько тем, что их всех бесплатно кормили. Это был праздник встречи весны в сикхском храме.
Но, как выяснилось, сикхи кормят всех посетителей, вне звисимости от их национальной или религиозной принадлежности, и не только по праздникам. Входя в храм, вначале попадаешь в общую столовую - гуру калангар. В обеденное время (примерно с 12.00 до 16.00) там всегда есть какая-нибудь еда. Приходи и накладывай себе в тарелку. И даже не нужно напрашиваться. Сикхи твердо придерживаются правила "путь к душе лежит через жлудок". Стоит, проходя мимо гурдвары лишь на немного задержаться перед входом, с итересом рассмаривая фасад, как обязательно кто-нибудь из сикхов подойдет и пригласит внутрь.
При посещении сикхского храма (в том числе и в столовой) в дань уважения к гуру Нанаку, нужно обязательно находиться с покрытой головой. Если нет сикхского тюрбана или какого-нибудь другого головного убора, то можно напялить на голову хоть что-нибудь. Поэтому, не стоит удивляться, увидев в храме прилично одетых мужчин, у которых на голове :носовые платки с узлами завязанными углами.
Первый раз мы попросились в сикхский храм переночевать в Куала Кангзаре, в Малайзии. Настоятель храма, конечно же удивился таким необычным гостям (хотя как раз в это время при храме жило трое постояльцев). Но не отказал. Попросил только строго соблюдать правила "не пить и не курить" (сами сикхи в обычной жизни и пьют и курят, причем, по их же собственному мнению, слишком много, но в храме это запрещено). Потом мы также ночевали у сикхов в Джохо Бару, на южной окраине Малайзии и в Джакарте, в Индонезии. А в Сингапуре, в течение десяти дней, которые потребовались для оформления индонезийской визы, мы по очереди заходили в одну из четырех гурдвар пообедать.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Нет чисто религиозных и совсем безрелигиозных людей. В каждом человеке есть всего понемногу. И бывает так, что религиозные чувства противоречат человеческим. Например, в Ньюкасле, в Австралии, мы обратились с просьбой о ночлеге в русскую православную церковь. Староста церкви оказался бывашим власовцем: "Ох как я вас всех советских ненавижу" - сразу же заявил он, а потом добавил - "Но, как христианин, я вас на улице оставить не могу".
Религиозная вера влияет на отношение человека ко всему, что происходит в его жизни. И учит принимать любые, даже самые неприятные события, с оптимизмом.
Возле Канберры я попал в грузовик. Водитель, христианин-баптист, за тридцать лет своей трудовой деятельности имел всего 8 выходных дней - не месяцев, даже не недель, а дней. За все тридцать лет. Работал не покладая рук. Он был владельцем небольшой транспортной компании. И сам целыми днями проводил за баранкой, и шоферов четырех грузовиков обеспечивал работой. Но рост цен на бензин, падение спроса на грузовые перевозки, несколько аварий, привели к тому, что его компания обанкротилась. Он потерял все, что заработал за тридцать лет каторжного труда. Кроме своего оптимизма и веры в Бога. Сейчас купил в рассрочку грузовик и работает только на то, чтобы выплачивать за него, платить за аренду дома и покупать продукты для жены и пятерых дочерей. И подвозить автостопщиков, вроде меня.
А в Новой Зеландии я попал в микроавтобус к швейцарцу. По пути Маркус Линдер рассказывает: "Я должен был проезжать здесь 45 минут назад (меня тогда на дороге еще не было). Но перед самым выходом обнаружил, что где-то в доме потерял свои ключи. И долго безуспешно их искал. Ну, думаю, Бог меня специально задерживает, чтобы я по дороге не попал в какую-нибудь аварию. А как тебя увидел, подумал, может, я из-за того задержался, что мне суждено было тебя подвезти". Он подбросил меня до Инверкагила и пригласил, если я случайно окажусь в Данидене, отстановиться у его погостить.
Честно говоря, своими рассуждениями о неслучайной взаимосвязи случайностей он на меня так подействовал, что через три дня я приехал в Даниден, хотя и не собирался. И когда был у Маркуса в гостях, опять же случайно выяснилось, что у него есть друг - фермер Джон Гилкрист, которому нужны рабочие. И вот уже второй месяц я работаю в абрикосовом саду. А по вечерам впервые за два последних года появилось свободное время. Вот я и написал эту статью. Можно сказать, по указанию Свыше. Иначе придется признать, что я это сделал потому, что Маркус забыл свои ключи.

*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*

Наш телефон: (495) 486-99-37