***************

*
*
*

*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*

В 19 веке в Сиам заходили с дружескими визитами русские военные корабли "Гайдамак", "Новик", корвет "Аскольд", крейсеры "Гиляк", "Разбойник", а в 1875 году в Бангкоке побывал известный путешественник Миклухо-Маклай.
В 90-е годы Таиланд стал одним из самых популярных туристических направлений. По официальной статистике ежегодно сюда приезжает около 100 тысяч туристов. Удалось ли кому-нибудь из россиян добраться сюда автостопом раньше нас, мне лично было неизвестно.
Однажды я читал книгу австралийской журналистки о том, как в середине 60-х годов она путешествовала по Таиланду на попутках. Как здесь обстоит ситуация с автостопом сейчас, неизвестно. Чтобы действовать наверняка, мы стали стопить грузовики.
В Удон Тхани мы вышли из грузовика на перекресте и, достав полученную в туристическом офисе на границе бесплатную карту Таиланда, мы попытались понять куда ехать. Попросили помочь проходящего мимо тайца.
- Тайцев бесполезно спрашивать. Они все равно ничего в картах не понимают. Давайте я вам помогу, - к нам приближался седой европеец, - Вы откуда? Из России? Здорово! А у меня как раз есть знакомая - Таня из Екатеринбурга!
Видимо, именно этой Тане мы обязаны тем, что датчанин пригласил нас на завтрак и рассказал, какая с ним приключилась история. Он женился на тайке. Жили дружно, но через полгода после свадьбы она погибла в авиакатастрофе - разбилась на собственном самолете.
- В Таиланде, если женишься на местной женщине, то вся деревня становится твоими родственниками. И сейчас, после смерти моей жены, у меня на попечении вся ее родня. Особенно меня достает меня ее брат. Сам работать не хочет, а от меня все требует - то одно ему нужно купить, то другое. Я построил отличный дом, - он показал нам несколько фотографий шикарного особняка - но по тайским законам я, как иностранец, землю купить не могу. Формально она принадлежит брату моей жены. Этим он меня и шантажировать. Но ему от меня ничего не достанется. Если мне придется отсюда уезжать, я разберу дом по кирпичикам и вывезу!
Датчанин разрешил нам воспользоваться его компьютером для того, чтобы проверить свою почту, а сам продолжал жаловаться на свои жизненные тяготы. Оказалось, его семья владеет заводами по производству электронного оборудования. Но и это приносит им одни хлопоты.
- Тайских рабочих нужно постоянно контролировать. Иначе обязательно что-нибудь сделают не так. А мне ведь еще нужно курировать семейные предприятия на Тайване, в Сингапуре и в Европе.
Интернет работал из рук вон плохо, поэтому Карл предложил нам позвонить домой по телефону. Так мы узнали потрясающие новости. Первой тройке кругосветчиков в австралийских туристических визах тоже отказали. Георгий улетел в Москву, а Стася с Эдиком подали документы на бизнес-визу, как "журналисты".

Тайский народный буддизм
На очередном грузовике (легковушки мы останавливать еще не решались) доехали до Нонг Буа Лампу. А оттуда на пикапе до водохранилища. Прошли пару километров по кромке берега, но подходящего для палатки места не нашли.
В темноте за деревьями, немного в стороне от дороги, виднелся деревенский буддистский монастырь. Интересно, можно ли здесь, также как в Лаосе, проситься на ночь?
Оказалось, можно. Монахов мы вообще не видели. Старик из "гражданских" через темный двор сам повел нас показывать место.
Местные строители явно были чужды архитектурных излишеств. Никаких золотых росписей, барельефов, скульптур или черепичных крыш. Забетонировали площадку, построили кирпичную стену, вдоль нее сколотили из досок помост для монахов с рядом бронзовых будд. И все это увенчали односкатной шиферной крышей. Вот и храм готов. Из бытовых удобств там были: шкаф с посудой, газовая плита, дровяной очаг и кран с холодной водой.
Основатель бддизма - будда Шаья Муни, был человеком оригинальных воззрений. Из-за этого до сих пор идут споры: считать ли его Учение религией или философской системой. Сам же Будда считал себя врачем. Он говорил, что не стоит забивать свою голову метафизическими проблемами. Какое значение имеют такие число умозрительные вопросы как: "ограничена ли вселенная или она бесконечна во времени и пространстве; существует ли душа отдельно от тела или они составляют одно неразрывное целое; будет ли Будда существовать после смерти в какой-либо иной форме или нет", если речь идет о нашем Спасении. По его мнению не стоит надеяться на то, что спастись удастся с помощью выполнения религиозных ритуалов и уж тем более не стоит надеяться на помощь Бога или его самого. Когда я уйду, говорил он своим ученикам, не молитесь мне. Когда я уйду, я уйду окончательно.
На западе Будду высоко оценили интеллектуалы: философы, психологи, профессора и студенты университетов. Но как такая необычная теория стала одной из мировых религий?
Учение буддизма, в той форме, в которой его сформулировал сам Шакья Муни, не смогло завоевать популярности у народных масс. Его пришлось "дорабатывать". При этом не только пришлось вернутся к тем индийским верованиям и представлениям, против которых бунтовал его основатель, но и ввести атрибуты, характерные для всех остальных мировых религий. Так и у буддистов появились души и боги; сложные ритуалы и церемонии; метафизические системы; вера в предсказания и чудеса; рай и ад; и самое главное - самого Шакья Муни - атеиста (по крайней мере, он отрицал существование Бога как личности) сделали Богом.
В современном буддизме есть много противоречий и парадоксов. Как, например, можно одновременно верить в то, что каждое живое существо проходит через бесчисленный ряд перерождений, и в то же время считать, что души нет, а каждая живая формация - всего лишь уникальная комбинация пяти элементов.
Но современные буддисты, как и последователи других религий, мало озабочены нестыковками в теории. Да и цели у них уже не те, что были у Будды. Для него важно было окончательное Освобождение из цепи перерождений. Простых буддистов значительно больше волнует то в каком виде они родятся в будущей жизни. Большинство в этой жизни, естественно, стремится не к духовному богатству, а к самому, что ни на есть материальному. Вот и в будущей жизни они мечтают сразу же родиться богатым и влиятельным человеком.
Прямой путь к этому - улучшение кармы, которая и обеспечивает справедливое воздаяние за все добро и зло, которое человек совершил во время своих перерождений. Так, например, те, кто не дает подаяния, в следующей жизни родятся нищими (и у них не будет денег на подаяние другим); те, кто не сдерживают плотские желания, родятся животными и т.д. В некоторых случаях одного поступка достаточно для соответствующего воздаяния (например, за убийство даже одного человека прямая дорога в ад); в других случаях для адекватного воздаяния требуется целый ряд поступков (например, так оценивается благотворительность). Именно различием в карме можно легко объяснить, почему в этой жизни одни родились богатыми, а другие - бедными. Но не только это. Вообще все важные события своей жизни буддисты объясняют кармой, заработанной в предыдущей: проигрыш в азартные игры; несчастные случаи; болезни; потери урожая из-за засухи, наводнений или пожаров - считаются результатом плохой кармы; а богатство, долголетие, здоровье, выигрыш в лотерею и т.д. - хорошей.
На следующее утро в монастырь из соседней деревни потянулись крестьяне. Как и в любых храмах, любых религий, большинство прихожан - женщины. Босиком, в простой будничной одежде. И все, как сговорились, принесли с собой корзинки с едой.
Начался ритуал. Монахи сели на помост и запели религиозные гимны, периодически поклоняясь статуям Будды; "гражданские" - внизу на цементном полу, на циновках (среди них тоже иерархия: мужчины впереди, женщины - сзади; всякого рода посетители, типа нас - в самом конце) слушали и поклонялись в такт с монахами.
В конце церемонии прихожане, взяв с собой кувшины, кружки и стаканы с водой, по одному и по двое разбрелись по территории храма, для того, чтобы с молитвами вылить эту воду под деревья.
Потом мы неоднократно имели возможность видеть эту церемонию и в других монастырях. Скорее всего, она своими корнями уходит в индуистский культ поклонения богу Земли (в Древней Индии он был известен как Васундхара). Однако, позднее был придуман и соответствующий буддистский миф.
Когда Будда первым из смертных подошел к порогу Просветления, боги стали ему всячески мешать. Они послали на Землю бога Мара. А Будда позвал на помощь бога Земли, который явился в виде женщины. В доказательство огромных заслуг Будды она стряхнула со своих волос капли воды, каждая из которых символизировала благой поступок. Воды оказалось так много, что она образовался мощный поток, заставивший Мару отступить. Вот и современные буддисты льют воду на землю, чтобы призвать бога Земли в свидетели своих благих дел.
После окончания церемонии всю принесенную крестьянами пищу - кастрюли с рисом и тарелки с овощными, рыбными и мясными приправами к нему, сладостями домашнего приготовления из бананов и кокосов - на подносах выставили перед монахами. Это тоже непременная часть буддистских церемоний.
И только, когда монахи поели, крестьяне забрали свои кастрюли и тарелки с остатками пищи. Разделившись на группы, они также приступили к еде. Нас, конечно, тоже пригласили присоединиться. Так первое знакомство с тайским буддизмом завершилось знакомством с тайской народной кухней.

Гидростопом по Таиланду
После завтрака вернулись на дорогу. Она и дальше идет вдоль берега водохранилища. Когда нас высадили в какой-то маленькой деревни, мне на глаза попался указатель - "до пляжа 3 км". Пошли туда искупаться.
На берегу водохранилища рыбаки чистили пойманную рыбу (В соответствии с буддистской точкой зрения, за убийство любого живого ждет прямая дорога в ад, но рыбаки придумали отговорку - они, якобы, не убивают рыбу, а лишь вынимают ее из воды). Дали одну и нам. Мы тут же развели костер и стали варить уху. Затем еще и чай вскипятили. Искупались. Засиделись до вечера.
Искать место для ночлега пошли по тропинке, петляющей вдоль берега водохранилища. И вскоре оказались в густом колючем кустарнике. Под ногами были огромные валуны, заросшие сухой травой, того и гляди, что переломаешь ноги, неосторожно провалившись в яму. Кажется, выход только один - напролом ломиться вниз к берегу водохранилища. Пока добрались до воды, потеряли крышку от котелка, насобирали на себя больших кусачих муравьев и окончательно выбились из сил.
Недалеко от берега рыбак-таец устанавливал сети. Т.А. тут же бросилась в воду и поплыла к нему.
- Хелп! Хелп! - она объяснила ему, что мы заблудились, и попросила нас куда-нибудь вывезти.
Колючие джунгли занимали весь склон - от кромки воды до вершины холма с пятиметровой статуей Будды. Если бы не помощь рыбака, нам еще три километра пришлось бы рубиться напролом, до самой плотины.
На краю плотины стоял ресторан. Вниз к воде вела дорожка, вдоль которой тянулись пустые торговые прилавки. А возле одного из них стояла дровяная плита. Из оставшейся рыбы мы сварили на ней уху и легли спать на широком деревянном топчане.
Рыбаки начали сновать мимо ни свет ни заря. У них начался очередной рабочий день, нам тоже пора в путь.

Первый раз в Бангкоке
На попутном пикапе добравшись до трассы, мы сразу же попали в прямую машину до Бангкока ("бан" - деревня, "кок" - оливы), который тайцы называют просто - Крунг Тхэп Пра Маха Након Амон Рамананосиндра ("королевский город ангелов, местопребывание божественного Индры").
"Город ангелов" поразил тем, что современные небоскребы из стекла и бетона соседствуют с прилепившимися к ним лачугами. Запах вонючих каналов-клонгов и миазмы гниющих отбросов перемешиваются с ароматами тропической растительности и восточных специй от уличных ресторанчиков, забегаловок и кухонь. Плюс к этому в воздухе витают и выхлопные газы, создающие дымовые завесы над запруженными транспортом улицами.
В поисках ночлега пошли в ближайший от российского посольства буддистский монастырь и обратились к выходящему оттуда пожилому монаху. Он удивился.
- У нас ночевать негде. Идите в отель.
Бангкокские храмы и монастыри похожи скорее на дворцы, чем на место обитания нищенствующих монахов. Да и к путникам здесь, наверное, относятся не так приветливо, как в деревенских монастырях. Но отступать нам некуда. Не спать же на улице. Сделаем еще одну попытку.
Возле стеклянного павильона, в котором был установлен деревянный саркофаг с зажженными свечами, на скамейке сидели два молодых монаха.
- Можно нам переночевать здесь одну ночь?
- Подождите, - они показали на соседнюю скамейку.
Сидим, ждем. Постепенно темнеет, а никаких изменений в нашем положении не происходит. Появился еще один парень - из "гражданских". Монахи что-то сказали ему по-тайски и он обратился к нам.
- Пойдемте со мной.
Долго петляли между монастырских строений, а потом вышли на улицу.
- Куда мы идем? - удивился я.
- Я покажу вам дешевый отель.
- Да не нужен нам никакой отель!
Тут через дорогу прямо на нас вышел толстый жизнерадостный монах - почти точная копия "смеющегося Будды". Он сам спросил, чем нам помочь. Узнав, что мы всего лишь нуждаемся в ночлеге, тут же предложил идти с ним.
В сопровождении монаха мы зашли в здание монашеского общежития и поднялись на четвертый этаж. Сей Сан открыл нам комнату, но не свою. Его сосед уехал в Чианг-май, навестить родственников, и оставил ему ключи.
На ужин радушный монах заказал нам по телефону пиццу, достал пару банок рыбных консервов, а кофе, какао и сгущенного молока у него было несколько коробок. Нашлось также мыло, зубная паста, зубные щетки, одноразовые бритвы... - и все это он прямо-таки обрушил на нас.
Его друг Су Чин - монах, по совместительству изучающий в католическом колледже западноевропейскую философию - пришел к нам в гости с двумя пачками американских шоколадных конфет и затеял теологический спор.
- Учение Буддизма опирается на пять основных положений: материализм, атеизм, пессимизм, нигилизм и эгоизм. Души нет. Нет и Создателя Вселенной, который управлял бы действием физических законов и определял развитие человечества в целом или отдельного человека. Не к кому уповать за помощью. Каждый должен спасать себя сам. Все во Вселенной находится в постоянном движении, в процессе создания и разрушения, рождается и умирает. Вечного существования не существует. А если бы и было, то стремиться нужно не к нему, а к полному Освобождению из цепи перерождений. Европейцы считают смерть неизбежной трагедией, и все три западные религии обещают справиться с ней путем обещания вечной жизни (пусть и на том свете). Для нас же, буддистов, наоборот - именно бесконечная череда перерождений - это трагическая неизбежность. Там, где есть жизнь, там же есть и страдание. Избавиться от него можно только вместе с привязанностью к миру - к людям, вещам и даже к самому себе. Религия, основанная на таких положениях, конечно же, не может найти последователей в среде угнетенных и малоимущих. Поэтому неудивительно, что не только сам Будда, но и большинство его учеников были выходцами из богатых и высокообразованных семей. Для бедных и несчастных христианство, конечно, понятнее. Именно поэтому христианство все шире распространяется в бедных странах Азии, а буддизм, наоборот, находит все больше последователей на Западе.

Какой же русский не любит Патайю
Как и 99% российских туристов мы не могли обойти своим вниманием Патайю. Но, в отличие от них, мы не стали заселяться в отель, а, пройдя вдоль набережной мимо сплошного ряда баров, ресторанов, отелей и сувенирных магазинов, отправились искать место для палатки.
Прошли через лодочную станцию. Дальше было темно и пусто. Как раз то, что нам нужно. В крайнем доме попросили воды. - А зачем? - удивились хозяева.
- Пить. Идем спать на берег моря.
Нам дали 10-литровую бутыль питьевой воды.
- Только бутыль утром принесите.
Дошли до крутого утеса. Дальше по берегу пройти было нельзя. Поставили палатку. Жарко. У ног плещется море. Вдалеке светится запруженная людьми набережная. По заливу плавает пароход-ресторан, увешанный светящимися гирляндами как новогодняя елка. Идиллия, да и только. Но! Комаров вокруг так же много, как в сибирской тайге. Вот так курорт!

АЮТАЯ - древняя столица Таиланда
Вернувшись в Бангкок, мы зашли в австралийское посольство. Может, и нам подать на бизнес-визы? Но денег у нас осталось как раз на один консульский сбор. Стоит ли ими рисковать? В консульском отделе нам сказали, что Стася с Эдиком визы еще не получили (сами они от нас скрывались). Посмотрим, чем у них закончится. Если успехом, то и сами рискнем. А пока съездим на север страны.
Пока на автобусе доехали до университета и оттуда пешком дошли до шоссе №1, стемнело. Но дорога была освещена, машин много, поэтому с автостопом проблем не возникло.
Отъехав от Бангкока километров на тридцать, мы свернули с трассы на первую попавшуюся сельскую дорогу и пошли в поисках места для палатки. Остановилась легковушка. Водитель высунулся в окно.
- Давайте я вас подвезу.
- Спасибо не надо.
- Не стоит ночью ходить по дороге. Вы меня не бойтесь, я - полицейский, - он показал удостоверение, - Садитесь, я подвезу вас до Аютаи.
Отказаться не удалось. По дороге полицейский делился своими соображениями.
- Зря вы тут по ночам разгуливаете. Это вам не Бангкок или Чиан-май. У нас значительно опаснее. Два дня назад в автобусе по дороге из Бангкока в Аютаю у немецкого туриста из кармана вытащили 300 долларов. Так что, давайте я вас отвезу до отеля.
- Лучше до монастыря.
- Зачем?
- Мы буддизм изучаем. И ночуем исключительно в монастырях.
- Отлично! Я могу порекомендовать вам тот, в который сам хожу.
Так и получилось, что поздно ночью мы оказались перед массивными наглухо закрытыми воротами с табличкой "вход - 20 бат". Но охраны нет.
Когда мы перелезли через ворота и стали бродить по территории, собаки подняли истошный лай. Казалось, мертвого разбудят. Но монахи как будто специально все попрятались. Или они боятся по ночам выходить из своих келий? Придется самим искать, где прислониться.
Подошли к новенькому храму. На первом этаже - пусто. Через закрытые стеклянные двери было видно, что места там хватило бы не только для нас троих, но и для еще пары сотен странников. Но как попасть внутрь? Поднялись на второй этаж. Перед входом в буддистский храм принято снимать обувь и оставлять ее у порога. У богатых храмов ставят обувные ящики, а у бедных обувь бросают на площадке перед ступеньками. Но это днем, когда приходят посетители.
Каково же было наше удивление, когда здесь перед входом мы увидели пар двести. И это ночью! Дверь открылась легко и тихо. Внутри был полумрак, но сразу же было видно, что весь зал, размером с баскетбольную площадку, заполнен спящими людьми! Они лежали рядами, головами к буддам. На нас внимания никто не обратил. Пришлось самим искать главного.
- А кто вас сюда привез? - удивился он нашему полночному визиту.
- Полицейский - я сказал правду, чем еще больше его удивил.
- Я пойду спрошу у монахов.
Он ходил долго, а когда вернулся, огорошил нас сообщением.
- В монастыре нет свободной комнаты.
- Мы можем спать вместе со всеми в зале, - предложил я.
- У нас идет пятидневный семинар. Собрали всех учителей с нашего района. Изучаем основы буддизма. Лекции, практические занятия, молитвы и медитации идут с 4 часов утра до 11 часов вечера. Вам придется утром встать вместе со всеми.
- Придется.

Нас подняли, как и обещали, ни свет ни заря. На территории монастыря мы обнаружили прекрасную беседку, стоявшую у слияния двух рек. В ней и легли досыпать.
Будда в одном из своих бесчисленных перерождений был рыбой. Сейчас многие монастыри строят пруды и разводят там рыбу, которую прихожане могут кормить и тем самым улучшать свою карму. В этом же монастыре поступают еще проще. У берега плавает плавучая пристань, на которой продают корм для рыб. Пришедшие на поклонение миряне покупают его и бросают в воду, где уже скопился плотный косяк.

Когда открылся центральный храм, мы зашли туда вместе с прихожанами. Основатель буддизма, как известно, вообще отрицал все религиозные ритуалы. По его мнению, для спасения важны только моральные поступки и медитация. Но современные буддисты разработали целый комплекс действий, которые иначе чем магическими не назовешь.
Современные буддисты считают, что молитвы Будде и подношения его изображениям - легкий путь обретения лучшего перерождения. Для этого нужно, войдя в храм встать на колени перед скульптурой Будды, приложить свои сложенные ладони ко лбу, три раза коснуться лбом пола и прочитать короткую молитву (вернее символ веры: Я нахожу убежище в Будде; Я нахожу убежище в Дхамме; Я нахожу убежище в Сангхе). Те, кто побогаче, могут также положить на пьедестал цветы, воду или пищу, установить свечку (логика проста: цветы принесут им здоровье и красоту; вода поможет "охлаждению" сознания, освобождения его от тревог; пожертвованная пища обеспечит им пропитание в будущем; горящие свечи - приведут к просветлению).
Верующие, конечно, понимают, что с помощью этих ритуальных действий они не смогут изменить карму. Но все же они надеются, что это им зачтется. Например, если придется родиться в виде собаки, то нынешние молитвы помогут облегчить "собачью жизнь" например тем, что дадут богатого и заботливого хозяина.

В буддистские храмы вход разрешен всем. Буддисты терпимее, чем последователи других мировых религий, относятся к иноверцам. От нас не ждали проявления религиозного фанатизма, но посоветовали соблюдать хотя бы основные правила: обувь оставлять перед входом; сидеть так, чтобы голова не была выше головы монаха или статуи Будды; не обращать ступни своих ног в сторону сакральных объектов - они всегда должны быть повернуты в обратном направлении.
Конечно же, и в Таиланде есть "настоящие буддисты". Один из таких нам и встретился в этом храме.
- Не стоит придавать большое значение поклонению изображениям Будды - нужно концентрироваться на Его учении. Изображения Будды - это всего лишь куски дерева или металла, как куклы. Относиться к ним нужно чисто утилитарно - как к возможности очистить свой ум и сконцентрировать его на Будде и Его Учении. Если вы зайдете в обуви в храм, вы не попадете за это в ад. Это всего лишь традиция. Будда отрицал важность ритуалов. Если подношения образам Будды не дают возможность сконцентрироваться на Учении, то от них пользы не больше, чем в разбрасывании пищи перед стаей ворон или возжигания свечей в подвале перед крысами. Сами по себе поклонения и подношения цветов, благовоний, воды и пищи не влияют на карму, они лишь выражают нашу величайшую признательность Учителю, который открыл для нас Путь. Если поклонение Будде и может помочь, то исключительно благодаря силе, содержащейся Его словах.

Имя основателя Аютаи, "Рима Юго-Восточной Азии", известно доподлинно. В 1350 году правитель княжества Утонг на месте слияния рек Менам и Пасак, где в то время проходили важные торговые пути, основал столицу нового государства Сиам, а себя объявил королем Рамой Тибоди Первым. За следующие четыреста семнадцать лет на троне сменилось тридцать три монарха. Они настроили здесь богатейших дворцов и величественных храмов. При дворе зародилось и достигло своего высочайшего расцвета тайское национальное искусство: работали мастера чеканки и резьбы по дереву; поэты и драматурги.
Во второй половине шестнадцатого века правитель Бирмы Байиннаун захватил Аютаю и посадил на сиамский трон бывшего правителя провинции Писнулок. А его малолетнего сына увез в качестве заложника. Маленький Наресуан рос и воспитывался в королевском дворце вместе с бирманским принцем Мин Чит Сва. Они вместе играли, изучали военное дело - так подружились, что считали себя родными братьями.
Когда правитель Бирмы отпустил заложника в Сиам, там уже назревали народные волнения против иностранного гнета. И Наресуан …возглавил восставших. За храбрость и бесстрашие его прозвали Черным принцем. В ходе генерального сражения повстанцев с бирманской армией под Нонгсарай в поединке лицом к лицу Наресуан убил своего "брата" Мин Чит Сва - политические интересы важнее личной дружбы.
В результате победы Аютая после двадцати лет чужеземного господства опять стала столицей независимого государства. Но нападения бирманцев не прекращались.
Страшной апрельской ночью 1767 года после длительной осады бирманская армия ворвалась в столицу Сиама и испепелила ее до основания. Все ценное бирманцы разграбили и прихватили с собой. Многие уникальные произведения искусств и рукописи погибли в пламени пожара. Тысячи тайцев попали в плен, стотысячное население Аютаи было полностью истреблено. От прежней столицы остались одни руины: мертвые очертания былых улиц и некогда огромных богатейших дворцов и пагод.

Проходив весь день по развалинам, мы к закату солнца возвращались в монастырь, обсуждая по дороге, что делать дальше.
- Еще на одну ночь попросимся?
- Так ведь выспаться все равно не дадут. Опять поднимут в 4 утра.
- А идти и искать другой монастырь лень
Так ничего не решив, мы пришли в храм. Тут же ко мне подошла англоговорящая учительница:
- Вы когда уходите?
Ясно, на что намекают. Я тут же среагировал.
- Сегодня. А принять душ можно? Или прямо сейчас уходить?
- Конечно, можете помыться. Я лишь хотела передать вам просьбу настоятеля "не мешать монахам заниматься сосредоточением".
Монахов мы даже не видели - общались только с учителями. Но, видимо, во всех буддистских монастырях действует правило: пускать странников только на одну ночь. В Вьентьяне нас так же просили уйти. И так же делали это днем. А если бы мы вернулись из города уже в темноте? Нас все равно попросили бы уйти? Или нет?

К счастью до соседнего монастыря идти недалеко - мы уже проходили мимо него два раза - по пути в город и обратно. Ват Яй Чай Монкол тоже был музейный. Вход - 30 бат. В полтора раза больше, чем в том из которого нас попросили. Вероятно, и сам монастырь более "крутой". Однако, выбирать не приходится. Уже стемнело а, как нам говорил вчерашний полицейский, ходить здесь по ночам опасно. Именно этим я и аргументировал нашу просьбу, обращенную к первому же встретившемуся монаху. Это был бандитского вида парень - бритый наголо, весь в наколках и с сигаретой в зубах. Не будь он в оранжевой монашеской тоге, я бы к нему вечером подходить поостерегся.
"Бандит" долго ходил в поисках пустой комнаты, но так ничего и не нашел. С явной неохотой предложил переночевать у него в келье.
Спали мы монашеской келье - в двухэтажном особняке, рядом с которым припаркована принадлежавшая монаху иномарка.

Буддизм всегда был религией для избранных. Настоящий буддист, следующий по Пути к Спасению, должен полностью посвятить себя этой цели. Для этого он должен отказаться от родителей, семьи, друзей, собственности - всех пут, привязывающих его к миру, и стать монахом.
Древние монахи-бхикху были бродячими аскетами. Сейчас большинство из них постоянно живет в монастырях (но и сейчас, они не привязаны в такой степени к одному месту, как христианские монахи), практикуя аскетизм и подчиняясь строгим правилам.
Монастыри открыты для всех. Любой человек, вне зависимости от национальной или религиозной принадлежности, может на какой-то срок стать монахом (минимальный срок пребывания в монастыре с годами постепенно сокращался и сейчас составляет всего семь дней).
Будда ввел для своих монахов строгую униформу - ярко-желтые тоги, котомки через плечо, миски для подаяний, посохи; предписал придерживаться добровольной нищеты; и ввел строгие правила, в которых подробно расписано, что монаху можно и чего нельзя.
Все монахи обязаны соблюдать предписания Винаяпитаки ("корзины устава"). Буддисты тхеравады имеют в монастырском Уставе 227 правил, но главные это: не убивать, не красть, не лгать, не употреблять спиртного, не дотрагиваться до денег, золотых и серебряных вещей, не приближаться к женщинам, не слушать музыку, не спать на кровати, возвышающейся над полом более чем на 1 метр, питаться только подаянием.
Распорядок дня во всех монастырях более или менее одинаков. Встают монахи с восходом солнца, под дробь барабанов или под звон колокола, моют кельи, прибирают монастырские дворы, чистят зубы и умываются. Затем они оборачиваются в свои оранжевые одежды: сабонг (нечто вроде юбки), чивару (нижняя тога), сангхати (верхняя тога), произносят молитвы и отправляются за подаянием.
По возвращении молятся и завтракают.
Обедают перед полуднем, после чего до следующего утра разрешается только пить воду. Остальное время монахи должны проводить за пением сутр, изучением текстов из Типитаки, истории жизни Будды, монастырского устава.

На север
Из Аютаи поехали дальше на север. К вечеру добрались до национального парка. Прошли через неохраняемые ворота и метров через 500 вышли к берегу реки. Как раз отличное место для кемпинга. Вечером в сумерках к нам пришли гости. Один европеец и трое тайцев.
Джон - американец из Орегона поздоровался с нами.
- Я работаю в этом парке добровольцем. Уже второй год. Вокруг - одни тайцы. А сегодня ко мне прибегают мои сотрудники и говорят "Джон, твои друзья приехали". Вот я и пошел вас искать. Европейцев здесь редко встретишь.
- Здесь нельзя оставаться. Ночью придут бирманские партизаны, отрежут вам головы, - сообщил один из тайцев для наглядности проведя ребром ладони по горлу.
- Не бойтесь, - заверил американец, - Бирманские партизаны воюют только с тайцами - у них давняя вражда между собой. Европейцев обычно не трогают. Я, по крайней мере, ни разу не слышал о таких нападениях.
Как нам и "обещал" американец, ночью нас никто не потревожил. Утром мы затеяли стирку, сварили кашу, потом чай. Провозились на берегу реки до обеда. И только тогда почувствовали, что пора прятаться от солнца. Но было уже поздно. Обгорели страшно. На попутном грузовике добрались до ближайшей деревни и сразу же - в монастырь.
Ночью всех троих бил попеременно озноб и жар, а на следующий день начала лохмотьями слезать кожа.

Следующая ночь застигла нас в Таке. Опять идем в ближайший монастырь. Просимся на одну ночь. Нас селят в огромный пустой храм. И оставляют одних. Пришлось самим заботиться об ужине. В углу храма обнаружилась газовая плита. Вскипятили на ней воду, заварили чай. Сгущенку купили в соседнем магазинчике.

В Панг Ла находится единственный в Таиланде центр тренировки слонов. На берегу озера построены площадки и цирковые арены. Днем для туристов устраивают представления, а по ночам слоны свободно гуляют по окрестным лесам.
Как раз во время нашего пребывания в Таиланде в местных газетах писали о нападении слона на американскую туристку прямо во время представления. Если "ручные" слоны допускают подобное, что уж говорить об их "диких" собратьях.
Известно, что дикие животные на людей обычно не охотятся. А если и нападают, то для самообороны. Именно поэтому бросается в атаку загнанная в угол крыса. А медведь, с которым сталкиваешься нос к носу, со страху бросается в атаку только из-за того, что боится поворачиваться спиной и бежать. Но опаснее всего встретить в дикой природе мамашу с детенышем. Тогда нападения можно ждать даже от самых "мирных" животных.
И надо же так случиться, что мы наткнулись именно на слониху со слоненком. Хорошо, что заметили их издалека и успели уступить дорогу. Но сразу же появилось ощущение как у муравьев на большой дороге. Вот поставим здесь палатку. А ночью какой-нибудь слепой слон (а известно, что именно слоны отличаются плохим зрением) на нас ненароком наступит?
В поселке к нам отнеслись как к богатым туристам. Вместо бесплатного ночлега стали навязывать "бэд анд брекфаст". Пришлось вернуться назад к дороге. Перешли на другую сторону. Там нам показалось безопаснее. Но все равно под открытым небом спать не хотелось. К счастью, нашлась беседка. Как будто ее специально построили для защиты от слонов.

Чиангмай - "розовый" город
Чиангмай (новый город) был основан в 1296 королем Менграем как столица первого независимого тайского государства - Ланна Тай (королевство Миллиона рисовых полей), и вскоре стал культурным и религиозным центром северного Таиланда. Тайцы мигрировали сюда из Южного Китая. Им приходилось вести постоянную борьбу с нападениями бирманцев. И в 1556 году бирманцам все же удалось овладеть городом и удерживать его вплоть до 1775 года, когда король Таксин отогнал бирманцев до современной границы. Однако бирманское влияние на архитектуру, язык, кухню и культуру осталось очень сильным.
Местные принцы - chao - контролировали город, хотя находились в вассальной зависимости от короля Сиама. В 1874 король Chulalongkorn (Рама V), опасаясь вторжения англичан из Бирмы, отправил в Чиангмай комиссию, которая ограничивала власть местных принцев и устанавливала королевство Ланна под контроль центрального правительства в Бангкоке. Но только в 1939 город был окончательно интегрирован в колролевство Таиланд, став административным центром Северного Таиланда.
Во второй половине прошлого века население Чиангмая росло быстрыми темпами, и сейчас это второй по величине город страны. Одновременно с этим естественно появились и все проблемы, характерные для азиатских мегаполисов: загрязнение воздуха, недостаток воды, уличные пробки, уничтожение окресных деревень и выселение их жителей для того, чтобы построить новые микрорайоны типовой застройки.
Старый город обнесен древним рвом, заполненным водой, на берегах которого сохранились и остатки исторических оборонительных сооружений. В цветущих садах прячутся построенные из дерева виллы, в тихих переулках возвышаются древние храмы. Каждый из них заслуживает того, чтобы хотя бы мимоходом заглянуть. Ват Чеди Луанг славится 60-метровой чеди (1441 г.) с четырьмя Буддами, обращенными лицом к четырем сторонам света. До землетрясения в XVI в. высота Чеди Луанг достигала 90 м, а ее вершину венчал золотой купол. В храме Ват Чианг Манн, основанном в тот же год, что и город, за толстыми стальными решетками хранятся реликвии: 25-сантиметровая мраморная статуэтка Будды Сила и кварцевая статуэтка Сетангамани. В крупнейший храм - Ват Пра Синг - постоянно идут на паломничество к легендарной сатуе Будды Сихинг.
Чиангмайские храмы так поразили нас своей красотой и богатством, что мы не решились искать там ночлег и поехали в Чом Тонг. Думали там-то найдем какой-нибудь простенький ват. Как же! Нас высадили у едва ли не более знаменитого буддистского храма, чем какой-нибудь из его Чиангмайских собратьев. Но отступать было некуда. Ночь на дворе. Это придало нам сил и нахальства. Первой попалась монашка лет семидесяти. Она сразу же попыталась нас отфутболить.
- Идите в отель. У нас ночевать нельзя.
Она, видимо, уже в Нирване, далеко от житейских тревог и проблем. Искать тех, кто еще не оторвался от "мира причин и следствий", пошли в глубь монастыря. Вначале встретили пару молодых монахов. Их тоже бесполезно спрашивать - они еще не в курсе. Затем нам попался монах лет сорока. А вот это как раз то, что нужно. Так и оказалось. Монах не стал задавать глупых вопросов, а сразу же повел нас в длинный, похожий на пустой ангар зал. Пол был покрыт толстым слоем цементной пыли. В углу лежала такая же пыльная и грязная циновка. Видели и хуже. Здесь, по крайней мере, были вентиляторы, поэтому комаров можно было не опасаться. Мы только-только стали распаковывать свои вещи, как пришел молодой послушник и предложил перейти в другое место.
- Если там не понравится, сюда всегда сможете вернуться, - заверил он.
- Было бы что терять. Конечно, пойдем посмотрим.
Новое место, конечно же, нельзя было назвать "апартаментами". Это был холл, возле монашеской кельи с братьями-монахами. Они тут же стали готовить для нас ужин: сварили рис, открыли консервы - рыбу и морскую капусту. К чаю достали горсть конфет.

На самой высокой точке Таиланда
23 февраля мы доехали до въезда в национальный парк Дои Инханон (Doi Inthanon). Неожиданно выяснилось, что вход платный: всего-то по 20 бат, но мы пошли в обход через джунгли. Неожиданно вышли к водопаду, потом долго продирались через колючий кустарник вверх по течению реки.
Зашли в тиковую рощу. Ощущение странное. Тепло как летом, а земля устлана ковром из опавших листьев, и деревья стоят голые.
На берегу реки поставили палатку, развели костер, сварили рисовую кашу и чай.

Утром автостопом доехали до начала подъема на гору. Там сообразили оставить рюкзаки и сходить наверх налегке. Дои Инхатон (2,563 м) - самая высокая точка Таиланда. Это единственное место в стране, где иногда выпадает снег. Не так, чтобы очень часто - раз в несколько лет. Здесь же тайский "полюс холода". Температура однажды опустилась до минус восьми градусов! К счастью, не во время нашего посещения. Нам даже прохладно не было. Правда, ночевать мы там не стали. Очень уж скучное это оказалось место. Вокруг - заросшие лесом холмы. Но даже их толком разглядеть нельзя. На единственной удобной смотровой площадке построили военный радар, обнесенный восоким забором из колючей проволоки.
Как только выехали за ворота парка, сразу справа - монастырь. В него и пошли ночевать. Этот ват удивителен тем, что прямо на его территории находится … рынок. Видимо, такое соседство не случайно. Нравы, там оказали также "рыночные". Ночевать, правда, оставили и чайник, после настоятельных просьб дали. Но ужинать и завтракать посоветовали на этом самом рынке. Надо сказать, ночью там никого не было, а все товары оставались лежать на прилавках. Но попросить было не у кого, а воровать мы не привыкли. Вот и пришлось устроить разгрузочный день.

Чианграй - город женоненавистников
По приезду в Чианграй пошли по центральным монастырям. В первом нам отказали категорически.
- Женщинам у нас на ночь оставаться нельзя.
Удивительные женоненавистники. Конечно, монахам к женщинам даже прикасаться нельзя. Но мы и не соблазнять их Т.А. Почему-то раньше у нас из-за нее проблем не возникало.
Удивительно, но факт. Во втором монастыре также оказались ярые женоненавистники. Заметив вначале только меня с Димой, монах взялся показывать место для ночлега. Но когда к нам подошла Т.А., его как подменили.
- Нельзя, нельзя. Женщинам в нашем монастыре останавливаться запрещено!
Видимо, в Чианграе монахи женщин боятся больше, чем в других местах. Придется ставить палатку. Именно с этой целью мы и пошли из центра в сторону объездной дороги. По пути я случайно заметил сверкнувший в одном из темных переулков храм - Wat Jed Yod. Сделаем третью попытку. Исключительно из научного интереса. Действительно ли, во всех храмах без исключения здесь боятся женщин или нам просто два раза не повезло.
Зашли. Монахи уже легли спать. На наше появление среагировал только охранник - Сусан Раопитивонкул. Он сам пошел общаться с монахами, получать для нас разрешение. Долго искали, где бы нас поселить.
Будда знал, что накопление богатств не идет на пользу духовному развитию (Иисус, кстати, также считал, что "легче верблюду пройти через игольное ушко, чем толстому попасть в Царствие Небесное"), а его последователи оказались не такими аскетичными. Им, видимо, трудно избежать земных искушений. В деревенском храме всегда готовы приютить путников прямо в храме - там у них никаких излишеств нет. А в богатых храмах столько золота, драгоценностей и ценных реликвий (с точки зрения самого Будды и его истинных последователей - это все мусор, который никак не помогает достижению Освобождения, а наоборот мешает ему), что тут уж не до гостеприимства - все мысли только о том, как бы все это сберечь от воров. К счастью, выход нашелся. Нас поселили в пустом школьном классе.
Мы просились только на одну ночь, но весь следующий день лил дождь. И нам пришлось задержаться. С монахами мы в этом монастыре так и не познакомились. Общались только с гражданскими.

Пять часов в Бирме
Из поселка Месай в Мьянму можно попасть и без визы. Процедура стандартная: делаешь ксерокопию паспорта - в двух экземплярах. Сам паспорт оставляешь на тайской территории, получая отметку на его копии, переходишь через мост, платишь на таможне 5 долл. и получаешь желтую картонку. Это и есть пропуск в Мьянму. Дальше 5 километров от границы пограничники заходить не советуют. За руки, конечно, никто не держит. Но и гарантии безопасности не дают.
В доступной же пятикилометровой зоне смотреть решительно не на что. Такой же рынок. Торгуют здесь тем же дешевым барахлом, что и на тайской стороне. И тоже за тайские баты. Опий продается почти открыто, ведь здесь один из центров "Золотого треугольника". Так называют один из всемирно известных районов выращивания опиумного мака. Он охватывает несколько десятков квадратных километров непроходимых джунглей вокруг места впадения в Меконг реки Мае Руак (Mae Ruak), где сходятся границы Мьянмы, Таиланда и Лаоса. Имеенно отсюда поступает примерно половина потребляемого в США героина. В последние годы власти Таиланда и Лаоса начали активное наступление на производителей и торговцев опиумом, армия Муанг Тай (Muang Tai Army), долгие годы возглавляемая наркобороном Кхун Са (Khun Sa) сдалась властям Мьянмы. Но о полном искоренении наркопроизводства в этом районе говорить еще рано. Очень уж выгодный это бизнес. Крестьян, привыкших к сверхприбылям от выращивания мака, трудно заставить гнуть спину на рисовых плантациях.

Северо-восток страны
Вернувшись в Чианг Рай, мы без труда устроились на ночь в первом же попавшемся монастыре.
Утром, несмотря на пасмурную погоду, мы отправились дальше. В течение дня нас несколько раз застигал дождь, который приходилось пережидать под какой-нибудь крышей. Да и машин на сельских дорогах Таиланда немного. Но, несмотря на это, мы двигались достаточно успешно.
Вечер застал нас у деревни Хае. Пройдя еще немного по дороге, мы забрались на вершину соседней горы и обнаружили там заброшенный летний домик, вернее беседку: бамбуковая крыша на четырех опорах и бамбуковый же настил. Оттуда открывался прекрасный вид, как на саму деревеньку, так и на долину реки. Мне показалось, что лучшего места для ночлега и искать не стоит. Дима меня поддержал, а Т.А. это место не понравилось.
- Внизу я видела уютный домик. Давайте, пойдем туда.
Никто не захотел уступать, и впервые за всю поездку мы разделились: Т.А. ушла спать "с комфортом", а я с Димой - "с видом". Прямо здесь же развели костер, сварили лапши, чай. Когда принесенная с собой вода кончилась, с помощью фильтра нацедили воды из ржавой бочки, стоявшей возле соседнего огорода. Ночью пошел дождь. Бамбуковая крыша не выдержала, палатка тоже немного подмокла. Так и пришлось складывать ее сырой.
Утром Т.А. вернулась к нам и рассказала о своих приключениях.
- Ночью приходили два тайца с фонариками. Ходили вокруг, светили. Что-то искали. Но меня не заметили.

Нан удивил своим храмом. Он - квадратный и абсолютно одинаковый со всех четырех сторон. В соседнем монастыре проходил экзамен по языку пали (на нем написаны классические буддистские тексты). Монахи в желтых тогах стояли под палящими лучами послеобеденного солнца как полк на плацу. А на веранде сидели учителя и начальство - они объявляли результаты.
На обед мы опоздали, но сразу пошли на кухню. Так, как мы и предполагали, нас сразу же пригласили пообедать.

В Таиланде все буддисты делятся на монахов и мирян. Монахи стремятся к Освобождению с помощью медитации и самососредоточения. Миряне же, обеспечивая монахов пищей, кровом и всем необходимым для жизни, тем самым улучшают свою карму. Мы же, путешествуя из монастыря в монастырь, и давая монахам возможность обеспечивать нас кровом и пищей, помогали им ускорить духовный прогресс с помощью благих дел.
Вот и в Уттрадите мы сразу же пошли в монастырь. У нас уже выработался четкий механизм заселения, где у каждого была своя роль. Я начинал переговоры. Если не пронимали по-английски, переходил на язык жестов (именно так и было здесь). Технология была уже хорошо отработана, поэтому вскоре нас отвели на второй этаж полупустого монашеского общежития и открыли свободную келью - с толстым слоем пыли и мусора на полу. Моя миссия выполнена. Т.А. принялась за уборку, а Дима пошел организовывать ужин.
Если переговоры по поводу ночлега были исключительно моей прерогативой, то по добыче пропитания специалистом стал Дима. Эго техника основывалась на классическом примере "супа из топора". Он обычно выбирал одного из монахов. Дальнейшее общение проходило с помощью жестов, но если перевести это в слова, то диалог был бы примерно следующий.
- У нас все здорово, прямо отлично. Но вот только чайника не хватает. А то было бы вообще прекрасно.
- Ну, чайник - это не проблема, - радостно говорит монах и вскоре приходит с чайником.
- И что мы с ним будем делать? У нас ведь ни заварки нет, ни кофе, ни какао со сгущенным молоком.
Приносят что-нибудь из этого списка или все сразу.
- Так что же мы теперь, так и будем на голодный желудок кофии распивать? Нужно бы чего-нибудь поесть.
Результат мы с Т.А. вскоре увидели. Идет Дима с электрическим чайником, за ним - трое монахов. Первый несет ящик-термос с холодной водой, второй - кофе, печенье, сгущенку; третий - пакетики вареного риса и приправы к нему.
- Я спросил у них чайник и чего-нибудь поесть - рассказал Дима - один из монахов взялся меня куда-то вести. И привел к … продуктовому магазину. Пришлось доходчиво объяснять, что у нас нет денет. Чему он сильно удивился. Вернулись назад. И попали как раз на какую-то сходку монахов. Мой провожатый рассказал им, что в монастырь прибыли голодные безденежные "фаранги" (так здесь называют иностранцев-европейцев). Его сообщение произвело надлежащий эффект. Монахи разошлись по своим кельям в поисках съестного.
Этот процесс продолжался до глубокой ночи. Один принес коробку конфет, другой - печенье и сгущенное молоко, третий - бананы... Все же удивительно много у аскетичных монахов запасов "сухого пайка". Или они опасаются, что миряне могут неожиданно перестать давать им ежедневное подаяние?
Утром зашли в храм. Там, наверное, уже из уст в уста передавалась молва о том, что у них остановились голодные. Нас сразу стали опекать, подкладывая самые вкусные куски в тарелки. А потом еще и с собой надавали еды.

В Пхитсанулоке нас высадили у знаменитого храма Пхра Си Раттана Маха Тхат - видимо, приняли нас за паломников, пришедших поклониться статуе Пхра Будда Чинарат, отлитой в 1357 году и до сих пор считающейся самой красивой статуей Будды в Таиланде. Перед входом в храм необычная для Таиланда картина - огромная оккультная ярмарка: сотни хиромантов, гадалок, астрологов, магов и предсказателей на все вкусы.

Авария на дороге
Автостоп в Таиланде отличный. Водители останавливаются охотно. Трудность только в том, что многие из них по простоте душевной норовят отвезти нас к автовокзалу. Вот и на этот раз. Едва мы сели в кузов, сообщив, что едем в сторону Кхон Каена, как пикап сразу же свернул с трассы и явно направился в сторону автовокзала. Тут же пришлось стучать по кабине и выскакивать. Оказалось, он хотел как лучше. Сам он сворачивал в Лой и мог подвезти нас только до полпути.
- Поехали в Лой, - предложил я, даже не удосужившись посмотреть карту.
Именно тогда водитель понял, с кем имеет дело.
По дороге Субин Валаи пригласил нас пообедать в придорожном ресторане. Видимо он и домой нас к себе пригласил бы. Но нам с ним не было суждено доехать до Лоя. В аварию попали!
Я сидел лицом к дороге и видел, как все происходило. Навстречу мчался мотоцикл. На какой-то кочке его подбросило, руль заходил ходуном. Перевернувшись через голову, мотоциклист полетел кубарем в кювет, а его мотоцикл вылетел на встречную полосу. Прямо в лоб нашей машине.
Мотоцикл разбил вдребезги радиатор, перелетел через капот и уже на излете врезался в лобовое стекло. Если бы водитель пикапа чуть замешкался и не успел затормозить, мотоцикл наверняка перелетел бы через кабину и обрушился в открытый кузов - прямо нам на голову.
Как всегда и бывает в такие моменты, само действие длилось считанные секунды, но психологически время "растянулось". И сейчас я вспоминаю все происшедшее, как будто просматриваю видеозапись в замедленной съемке.
Саму аварию мне, естественно, снять не удалось - видеокамеру я достал только после того, как прошел шок. Движение на дороге к этому моменту уже остановилось, и вокруг стала собираться толпа.
Т.А. вспомнила свои навыки врача скорой помощи и сразу же взяла контроль в свои руки. Выбрав из зевак двух парней покрепче, она заставила их держать и переворачивать раненого, а сама стала промывать раненому мотоциклисту раны.
Субин Валаи остался ждать прибытия полиции, а до Лоя нас подвез учитель То Чаровано - он был среди тех, кто собрался на месте аварии.
Было еще светло. Может быть, именно поэтому в первом храме нам отказали, посоветовав пройти еще 3 км до вата Понгарм.
Там в храме уже жила семья тайцев, а нам предложили спать в беседке. Место сразу не понравилось. Тогда нам предложили другой вариант - на веранде, на втором этаже монашеского общежития.

Путешествуя по храмам, мы имели прекрасную возможность познакомиться с национальной тайской кухней. Не с теми блюдами, которые готовят в ресторанах для туристов. А с теми, которые тайцы готовят для самих себя и преподносят монахам во время их утренних обходов за подаянием.
Таиланд граничит с Мьянмой, Лаосом, Кампучией и Малайзией. Естественно, что современные границы не всегда совпадают с районами проживания лаосцев, кампучийцев и малайцев. Поэтому в приграничных районах тайская кухня оказывается под сильным влиянием соседей. Вот и в этом монастыре, недалеко от лаосской границы нам довелось попробовать блюда тайско-лаосской кухни. Еды было много. Выбор - огромный. Но ... все на удивление одинаково безвкусное.
После завтрака мы попрощались с монахами и пошли по дороге, периодически подъезжая на пару километров. На выезде из очередной деревеньки к нам подъехал таец на мотоцикле с огромной корзиной бананов и стал приставать с разговорами, мешая голосовать. Удовлетворив свое любопытство, он подарил нам гроздь необычных бананов. Они были маленькие и с косточками, но удивительно вкусные. Так мы заели невкусный завтрак. Вскоре удалось и запить. За столиком у входа в деревенский магазин компания девушек пила пиво.
- Эй! Идите к нам, выпейте с нами, - если они думали, что мы это предложение проигнорируем, то ошиблись.

Вначале мы заходили в монастыри только по вечерам, проситься на ночлег. Но вскоре разведали, что днем, в самую жару, там же можно отдохнуть в тенечке, принять душ, попить…
Тайские монахи нас не переставали удивлять. Например, среди них очень много курящих. Правда, они не нарушают монастырские правила - Будда, как известно, подробно расписал что можно, а чего нельзя. Но про курение он ничего не говорил!
О том, как можно получить благословение на курение, говорится в одной буддистской притче. Два курящих монаха обратились к своему настоятелю. На следующий день один из приятелей увидел, как его товарищ смело расхаживает по монастырю с сигаретой в зубах, а ему настоятель строго настрого запретил курить.
- А как ты его спрашивал? - спросил монах, выпустив клубы дыма изо рта.
- Я спросил "Можно ли курить во время медитации". И получил ответ "Нет".
- А я прашивал, можно ли медитировать во время курения.
В монастыре, в который мы зашли, переждать дневную жару, монахи как раз устроили перекур (или медитацию?). Один из них подошел и нам предложил покурить. В нашей компании курильщиков не нашлось. А вот от рисовых "пирожков" (сладкий рис с бананами) мы отказываться не стали. Все равно обед уже прошел, ужинать монахи не будут, а до следующего утра они бы испортились.

Тигры и слоны в национальном парке "Нам Нао"
Обычно в Таиланде нас подвозили пикапы. Когда мы ехали в открытом кузове, все, кто нас видел, улыбались, приветственно махали руками. Но возможности общаться с водителями у нас не было.
В сторону национального парка "Нам Нао" мы также ехали в открытом кузове. И также не общались ни с водителем, ни с сидевшими в кабине пассажирами. Но когда в моторе обнаружилась неисправность, пикап заехал в автомастерскую. Пока ждали окончания ремонта, разговорились со своими попутчиками.
Ним - тайка лет тридцати, бегло говорившая по-английски.
- Мне приходится одной растить сына. В своей деревне я не смогла найти работу, пришлось поехать в Бангкок. Вот уже три года работаю в отеле, а деньги отправляю матери. Мой сын живет у нее. И при всякой возможности я езжу их навещать. Она пригласил нас в гости. Именно так мы первый раз попали в настоящую тайскую деревню. Здесь, далеко в стороне от проторенных туристских троп, мы, возможно, оказались здесь первыми европейцами.
Ним воспользоваться удачной возможностью повысить свой статус среди земляков. Она повела нас, как своих "друзей-иностранцев", знакомить со своими братьями, сестрами, тетями, дядями - все соседи в той или иной степени ее родственники.
В доме ее матери нас пригласили перекусить. На столе (вернее на полу) в центре циновки поставили плетеную корзинку с клейким рисом и миску с густым супом. А помещение было полутемное. В дальнем конце висела одна маломощная лампочка, но ее света хватало только на то, чтобы попасть ложкой в тарелку. Именно поэтому я не сразу понял, чем же нас угощают. Когда в моей ложке первый раз обнаружился таракан, я спокойно его выбросил и продолжил есть. Но, стоили приглядеться внимательнее, как сразу же выяснилось, что вся суповая гуща состоит исключительно из насекомых: тараканы, жучки, саранча, муравьи, муравьиные яйца...
А вот в доме у родной сестры Ним на столе ничего экзотического не было (если не считать пива с большими кусками льда). Да и утром нас накормили "европейским" завтраком: кофе с булочками - в Таиланде, где все едят рис, это редкость.
Когда нам наконец удалось вырваться из "дружеских объятий" деревенских жителей, я почувствовал сильную усталость и предложил устроить дневку на какой-нибудь речке. Подходящее место нашлось быстро. Постирались, вывесили вещи сохнуть, вскипятили чай.
Вернулись на дорогу.
- Куда дальше?
- В какую сторону пойдет первая машина, туда и поедем, - предложила Т.А.
Первая машина пошла направо. Пикап остановился сразу. Мы молча запрыгнули в кузов - нам было все равно, куда ехать. Но и водитель почему-то ни о чем нас не спросил.
Он привез нас в центр национального парка "Нам Нао". Там, как выяснилось, водится много всякой живности, включая тигров и слонов. В лес мы зашли по тропинке, потом по берегу речки забрались в густые джунгли. Берег там был достаточно крутой, а окружающий лес зарос колючим кустарником. Но на всякий случай, для защиты сразу и от слонов и от тигров устроили пионерский костер, и жгли его всю ночь. Хищников распугали, только на вершине одного из соседних деревьев буйствовал какой-то зверь. Возможно, конечно, это были сухие ветки, которые сами ломались и с грохотом падали вниз.

На следующий день мы вернулись на дорогу, но по-прежнему не знали, куда бы поехать. Опять же остановили первую же попавшуюся машину. Когда подъехали к развилке, водитель высунулся в окно.
- Вам направо или налево?
- А вам?
- На лево.
- Поехали налево.
Именно таким образом мы и попали в Сукхотай. Это одна из тайских древних столиц. Все сохранившиеся руины обнесли стеной и назвали историческим парком. Вход туда, конечно, платный, но охрана плохая, да и ограда невысокая.

В раннем буддизме было три сакральных символа: лотос, колесо и дерево бодхи (под ним Будда достиг Просветления). Хотя все они остаются важными и для современных буддистов, но реально продолжают поклоняться только деревьям - их можно найти в каждом без исключения монастыре.
Сам Будда запрещал поклоняться себе, и первые пятьсот лет его изображений не было. Но сейчас статуи Будды в Таиланде можно встретить на каждом углу, а уж в монастырях и храмах и шагу нельзя ступить, чтобы на них не наткнуться. Чаще всего Будда изображается сидящим в позе лотоса, но можно увидеть Его стоящим или лежащим (обычно на правом боку).
Между храмами существует негласное соревнование. Один храм претендует на то, чтобы иметь самого большого сидящего Будду, второй - стоящего, третий - лежащего. Те, кто не могут тягаться размерами, берут количеством - 1000 Будд, 10000, 100000 ... Есть также и отдельные подкатегории. Не каждому под силу тягаться в строительстве бронзовых или каменных скульптур. Но ведь мир такой разнообразный. Всегда можно создать Будду из какого-нибудь необычного материала и некоторое время он будет "крупнейшим".

Второй раз в Бангкоке
После трехнедельной поездки на север Таиланда мы опять вернулись в Бангкок. В поисках ночлега пошли по монастырям. Мы, конечно, понимали, что в столице будет сложнее, но не ожидали, что до такой степени. Все, как сговорились, жаловались на недостаток места.
Мы заходили во все монастыри, оказывавшиеся на нашем пути. Когда уже стемнело, мы увидели ярко освещенный Ват Теприсин Таравас (Wat Theprisin Tharawas) и пошли к нему напрямик, через какие-то темные закоулки. Поэтому и внутрь вошли не через центральные ворота, а через заднюю калитку, и оказались прямо во внутреннем дворе. На веранде одного из коттеджей сидел монах в окружении учеников. Он, как выяснилось, был в Москве - два месяца жил в американском посольстве (по совместительству он еще и настоятель тайского буддистского монастырь в Чикаго). В России ему понравилось, поэтому так просто от нашей просьбы отмахнуться он не смог. Но проблема, куда нас поселить, оставалась. Но решение нашлось, хотя и довольно оригинальное. Нас поселили в … телефонной будке. Именно так, наверное, стоит назвать помещение, в котором мы оказались. Два телефона-автомата там стоят внутри, на расстоянии вытянутой руки от зарешеченных окон. Но разговаривать по ним можно и тем, кто находится снаружи: дотянуться до трубки, опустить монеты, набрать номер.
В этом монастыре мы застряли на три ночи. Такое отступление от принципа "одной ночи" можно объяснить тем, что совершенно случайно мы оказались гостями двух высокопоставленных монахов (по рангу примерно на уровне католических кардиналов). "Американец" Срипай Кусараситто и как две капли воды похожий на старого Брежнева Пха Саней Фумпуанг познакомились еще во время обучения в семинарии и с тех пор дружили (и помогали друг другу подниматься по ступенькам иерархии - в Таиланде буддизм является официальной религией, поэтому без бюрократии не обойтись).
По вечерам друзья-монахи заходили к нам пообщаться. Монахи на удивление хорошо знают русскую культуру. Но все же чаще всего мы говорили о буддизме.
Согласно буддистам достижение Нирваны означает уничтожение индивидуальности и окончательное Освобождение из пут материального мира. Для западного человека это звучит примерно как самоубийство. Но для буддистов это не так.
Так как нирвану трудно описать обычным языком, то на помощь приходят аналогии. Например, такой. Известно, что пространство бесконечно, едино и невидимо. Мы можем ограничить его, например, построив дом. Тогда внутреннее пространство дома сразу же индивидуализируется. Но стоит нам этот дом разрушить, как внутреннее пространство исчезнет, став опять частью безграничного единого пространства. Таким же образом и наша индивидуальность - всего лишь часть Существования. Во время просветления отделяющие нас стены ломаются и мы опять возвращаемся туда, откуда пришли. Это и есть Нирвана.
Аналогий можно придумать много и долго спорить о том, какая из них ближе к истине. Буддисты и спорят. Поэтому и существует такое огромное количество школ и направлений. Но хотя по поводу того, что такое нирвана, полной ясности нет, существует полное согласие относительно стадий, которые нужно пройти на пути к ней.
В бесконечной цепи перерождений труднее всего достичь первой стадии - "победителя потока". Для этого нужно освободиться от иллюзии "Я", избавиться от сомнений в истинности буддизма и отказаться от надежды в спасение с помощью ритуалов. Те, кому это удалось, будут рождены еще всего только семь раз. На следующей стадии "однажды возвращающегося" путы желаний и стремлений ослабевают, но еще не исчезают окончательно. Им придется рождаться еще раз. И только те, кто достигнут стадии "араханта", смогут достичь нирваны.
Нам же самим было еще далеко даже до первой стадии. Мы даже от привязанности к австралийскому посольству освободиться не могли. К этому моменту денег у нас оставалось по 50 долларов - как раз на консульский сбор. Если нам опять откажут в визе, то не останется денег даже на то, чтобы вернуться домой (минимум 45 долларов нужно на визы Лаоса и Китая). Если же все-таки дадут австралийские визы, будет не легче - придется без денег добираться до Австралии.
Мне отступать было некуда, Т.А тоже была полна решимости, а Дима уже отчаялся. Долго судили-рядили, и все же нам удалось уговорить его.
17 марта 2000 мы собрали последние деньги и в третий раз подали на австралийские визы. На этот раз мы претендовали на бизнес-визы. Генеральный директор издательства "Аякс" Юрий Арсеньевич Здоровов прислал факс, подтверждающий, что мы путешествуем по свету с целью написать очередную книгу. А все наши расходы оплачиваются издательством.

Пользуясь тем, что мы были обеспечены крышей над головой, мы смогли посвятить время осмотру Бангкока.
В знаменитый Ват Пра Кео со статуей "изумрудного" (по цвету, а не материалу) Будды мы не попали. Он был закрыт по случаю какого-то важного королевского приема. Зато нам с легкостью удалось проникнуть в Ват По, известный также, как Wat Phra Chetuphon. Статуя Будды там тоже есть и даже больше по размеру. Позолоченного лежащего Будду (длиной 49 метров!!!) сделали вначале из кирпича, потом отштукатурили и сверху покрыли тонкими золотыми пластинами. Набожные тайцы и любопытные туристы проходят с горстью монет (их меняют тут же) вдоль ряда из 108 бронзовых горшков, являющихся олицетворением 108 "знаков" Будды. Бросив в каждый сосуд по монетке можно с одной стороны улучшить свою карму, а с другой - внести посильную лепту в содержание храма.
Там же принимают и крупные денежные пожертвования. Ни от чего не отказываются. Но банкноты неизвестных валют монахи считают сувенирами и складывают на столе под стеклом - как украшение. Дима увидел там и 100-рублевую бумажку и попросил монаха ее ему отдать. Он ничуть не удивился такой странной просьбе, но не смог 100-рублевку выковырять. Она намертво прилипла к столу.
Если в Ват По статуя Будды лишь позолоченная, то в Вате Траймит (Wat Traimit), хотя и меньшего размера - всего около трех метров, но целиком из золота. Нашли ее благодаря случаю или, если угодно, Провидению. В 1957 старую оштукатуренную статую попытались передвинуть с помощью крана и … уронили. От удара штукатурка разлетелась вдребезги, открыв спрятанного внутри золотого Будду. Считается, что его отлили во время Сукотайского периода и во время вторжения бирманцев спрятали под толстым слоем штукатурки.

Река Чао Прая (Chao Phraya - "река королей") делит город примерно пополам, отделяя древнюю столицу Тонбури (Thonburi) от современного Бангкока.
Бангкок построен на осушенных болотах. Каналы-клонги, которые должны были бы стать прекрасным украшением этой "Венеции Востока", стали источником сырости, от которой все здания покрываются плесенью. Бедняки, живущие в лачугах на берегах каналов, естественно, все свои отходы и нечистоты сбрасывают в воду, где они гниют, распространяя вокруг миазмы, с которыми смешиваются запахи от уличных кухонь и ароматы тропических цветов. Вся эта комбинация создает неповторимый "аромат Бангкока".
Через российского консула мы познакомились с единственным в Таиланде российским журналистом. Евгений Беленький - корреспондент "Независимой газеты" учился в Институте стран Азии и Африки при МГУ - специализировался по Лаосу. Потом он преподавал в Академии общественных наук при ЦК КПСС. Там и познакомился со своей женой-лаосской Соней - она была его студенткой. Сейчас они живут в Бангкоке, а их двое детей одинаково свободно говорят на русском, лаосском и тайском языках.
Мы встретились в "Клубе иностранных журналистов", где и засиделись до глубокой ночи. Идти искать какой-нибудь буддистский храм было уже поздно (в Бангкоке двери в них закрывают в десять часов вечера), поэтому Евгений пригласил нас переночевать у него. И только по дороге сознался, что его жена была против.
- Она сказала, что у нас места нет. Я это и сам знал. Но я ей напомнил, как у нас в Москве ночевало по 15-20 лаосцев. Они учились в Партшколе и Академии общественных наук. Когда развалился Советский Союз, им перестали платить стипендию. А денег на дорогу назад домой у них не было. Вот они и жили нас - 18 человек в однокомнатной квартире.
Место для нас, конечно, нашлось: на полу, но в комнате с кондиционером (впервые в Таиланде).

Утром вместе с Евгением мы приехали в русскую православную церковь. Вернее, самой церкви еще нет. Священник Олег Черепанин приехал в Таиланд в командировку от отдела Внешних сношений Московской патриархии - для изучения ситуации. Его отчет в Москве сочли благоприятным и приняли решение об организации прихода. Евгений Беленький, как человек опытный и с широкими связями, нашел для него дом в хорошем районе. Туда мы утром и поехали.
Олег Черепанин встретил нас у входа.
- У меня есть несколько комнат - специально для гостей. Но церковь пока полностью оплачивается миссионерским отделом Московской Патриархии. Ко мне уже заходили трое ваших - девушка-блондинка с двумя высокими парнями, они тоже просили оставить их на ночь. Я тогда звонил в Москву, спрашивал разрешения. Мне сказали, что пока они меня содержат, я могу давать приют только тем, кто имеет от них разрешение. Я вашим ребятам предлагал заплатить за ночь в отеле, но они категорически отказались. И поехали в Патайю.
Зашел разговор о проблеме легализации Русской Православной церкви в Таиланде. В этой стране официальная религия - буддизм. Тайские чиновники в принципе не против христиан. Но проблема в том, что они не понимают отличия Православной церкви и предлагают присоединиться к уже зарегистрированной римско-католической церкви. Так, например, уже сделали греки. Но Московская Патриархия на это не пойдет. Получается тупиковая ситуация. Выход только один - пробиться на самый верх, на прием к королю.
Таиланд - конституционная монархия. Король вроде бы официально не руководит правительство, но в действительности он имеет огромное влияние. И не только на чиновников. Король очень популярен и среди простых тайцев. Он занимается фотографией, увлекается автогонками, разводит домашний скот и птицу, выращивает пробные сорта риса, играет в бадминтон, участвует в парусных регатах и даже собственноручно изготовляет яхты.
В прошлые времена простым смертным в соответствии со специальным указом строжайше запрещалось прикасаться к главе государства и членам его семьи. Ослушание каралось смертной казнью. Действовал также закон, по которому "не рекомендовалось" глазеть на королевских особ и предписывалось закрывать ставни, двери и окна при их приближении. В "нарушителей" стража стреляла глиняными пульками. Поводом для отмены первого декрета послужил трагический случай: однажды королева Сиама, прогуливаясь по реке, упала с ладьи в воды Чао Прайи и ... утонула, поскольку ни один из присутствовавших при этом не посмел кинуться ей на помощь и протянуть руку. Второй запрет был снят при короле Монгкуте (1851-1868), когда одному из любопытных глиняная пулька попала в глаз.
Однако и сейчас простому смертному встретиться с королем не так-то просто. Теоретически есть только одна возможность попасть к нему на аудиенцию.
Ежегодно 5 декабря в день рождения короля, две крупнейшие тайские газеты выпускают иллюстрированные сборники-приложения с подробным описанием деятельности короля Пумпидона Адульядета, известного также под именем Рамы Девятого. Но официально его нужно называть не иначе как - Его Величество, Верховный духовный владыка, Великая земная сила, Несравненное могущество, Величайший в королевстве, Повелитель Рама, Правитель королевства, Глава суверенного народа, Король Сиама, Верховный защитник и монарх. Сделать ошибку в этом имени, значит нанести королю оскорбление. За это полагается наказание - три месяца тюрьмы. Но... после отбытия срока каждый провинившийся имеет право лично принести королю свои самые искренние извинения за оскорбление.
Именно такая возможность и обсуждалась. Отец Олега Черепанин, отсидевший за свои религиозные убеждения в советских лагерях, вызывался пойти на такой шаг и отсидеть три месяца для того, чтобы встретиться с королем и тем самым ускорить процесс регистрации Русской Православной церкви в Таиланде. Его останавливало только то, что не было уверенности в том, что это действительно поможет.

Поездка на юг
Поехали на юг. В Накхон Патоме над домами возвышается огромная пагода Phra That Phanom - самая высока и самая старая в Тайланде. Когда именно ее построили доподлинно неизвестно. Археологи считают, что примерно полторы тысячи лет назад (шпиль примерно с девятого века). Но, согласно легенде, сам монах Махакашьяпа принес сюда уникальную реликвию - ребро Будды и с помощью пяти местных принцев построил ступу для ее хранения - всего через 8 лет после смерти Будды. После этого местные правители все время ее достраивали и переделывали. В 1975 году во время землетрясеня ступа рухнула, но уже в 1977 году ее воссстановили.

Ступы-пагоды могут различаться отдельными деталями и размерами, но строятся всегда по стандартному плану. Основание - круглая терраса из кирпича или камня. На нем стоит прямоугольный плинтус, а на нем структура колоколообразной формы, разделенная орнаментальным обручем на две части. Наверху - шпиль из лотусообразных колец, и зонтик, чаще всего золотой или позолоченный, с колокольчиками. Саму пагоду чаще всего красят в белый цвет или покрывают золотом.
Архитектура пагоды имеет множество символических интерпретаций. По одной из них она представляет гору Меру; по второй - буддистский рай; по третьей - перевернутую монашескую чашу для подаяний; по четвертой - индийский фаллический символ лингам (по форме она скорее напоминает женскую грудь).

Будда был человеком демократичным и считал, что просветление доступно всем, в том числе и женщинам. Но организованный им женский монашеский орден не выдержал испытания временем. Сейчас в монастырях можно встретить наголо бритых женщин в белых одеждах (они живут в отдельных помещениях, куда вход мужчинам закрыт), но они не являются "монашенками": не получают религиозного образования и не соблюдают строгие монашеские правила (им достаточно выполнять обязательные для всех буддистов "Пять Заповедей": не убивать, не воровать, не пить, не прелюбодействовать).
В Патча Бури мы поднялись на холм, чтобы обозреть окрестности. Естественно, что на самой вершине стоит буддистский монастырь. Мы зашли туда, чтобы в тенечке переждать полуденную жару.
Сели на прохладном мраморном полу длинной веранды и стали смотреть на широкую долину, прислушиваясь к тому, как в листве шумит ветер и по крыше носится стайка обезьян. Парочка сестер-монашек угостила нас водой. И, что довольно удивительно, они же уговорили нас остаться у них на ночь. Хотя время было сравнительно раннее, но нам там так понравилось, что мы с радостью приняли приглашение. Да и место для ночлега нам искать не пришлось. Спали прямо там же, на мраморном полу у парапета.

В Петчабури на холме тоже находится монастырь, но не жилой, а музейный. Монахов нет. Носятся стайки обезьян и бродят толпы туристы. О популярности этого места свидетельствует и надпись на ступе: "Роман из Хабаровска". Ночевали мы, конечно, все равно в монастыре, но пришлось спускаться вниз, в город. А вот на следующую ночь мы впервые за месяц поставили палатку - в национальном парке "Канг Кра Чан" на берегу водохранилища.

Выбирались назад на трассу по сельской дороге через плантации ананасов, бананов, папайи. Машин там так мало, что больше пришлось идти пешком. Из-за этого и не успели до темна выбраться из джунглей.
Ночь застигла нас в какой-то деревушке. Уличного освещения нет, окна в домах закрыты ставнями. Свет пробивается только через щели дверей. В одну из таких дверей мы и постучали.
- Пустите переночевать?
На порог вышел мужчина. К себе он нас не пригласил, а повел нас в ...буддистский монастырь.
Храм в нем больше похож на амбар для хранения зерна, чем на культовое здание. Рядом домик, где живут монахи - два жизнерадостных старичка. Им наш проводник нас и передал с рук на руки. Монахи отвели нас в храм - показали топчан, на котором можно спать, достали циновки, принесли вентилятор. Не дожидаясь нашей просьбы, они стали готовить ужин: сварили рис, достали рыбные консервы, мед.

Остров Пукет
Выбравшись назад на трассу, мы рванули прямиком на Пукет, останавливаясь только переночевать в монастырях. В Пран Бури моностырь мы увидели издалека - он возвышался на вершине холма. Пошли к нему напрямик. А зря! Забрели в густой лес, тропинку потеряли, пришлось продираться напрямик через колючий кустарник. А когда до монастыря было уже рукой подать, нам дорогу преградила полноводная река. Долго искали мост или хотя бы упавшее дерево, но так и пришлось возвращаться на шоссе, с которого свернули в надежде срезать путь. Монастырь в Прачап Кири Кане запомнился тем, что там уже были вписчики - человек пятьдесят. Оказывается, не только мы знаем, что в буддистских монастырях можно ночевать. Туристические фирмы уже организуют дешевые туры по стране с ночевками по храмам. Из-за наплыва туристов ужин в монастыре нам получить не удалось. Пошли на поиски. У нас с собой был маленький пакетик сухого риса - нужно было только найти, где его сварить. Возле землеройной машины в плавучем домике, жили рабочие. К ним мы и обратились за помощью. Пока мы ждали, когда сварится рис, нас досыта накормили ухой. А перед уходом пытались дать с собой еще пару килограмм риса.

На остров Пукет мы въезжали по мосту, переброшенному через узкий пролив, под проливным дождем. Увидев возле дороги монастырь, я тут же постучал по кабине и едва пикап остановился мы выскочили и побежали прятаться под ближайшую крышу. Но ливень-то был тропический! Промокли насквозь.
В монастыре встретили нас на удивление недружественно. Под дождь, правда, не выгнали. Но спать посоветовали на бетонном полу перед входом в храм. Хорошо хоть под крышей. На ужин у них тоже ничего не нашлось, но нас выручил "гражданский". Он сгонял на мотоцикле к себе домой и привез оттуда несколько кастрюль с едой.

Название острова произошло от малайского Bukit - "холм". И холмов здесь действительно много. На окраине города Пукет, на одном из них построили элегантный храм.
В городе Пукет мы сразу же заметили на вершине холма красивый храм. Когда поднялись к нему, выяснилось, что монахи там не живут, но есть удобная площадка для палатки - на самом краю обрыва. Я свою миссию выполнил - место для ночлега нашел. Теперь настала очередь Димы организовывать ужин.
- Внизу возле киоска с цветами я видел два ананаса. Пойду узнаю. Может, их можно взять.
Через десять минут он вернулся с ананасами и ...двумя пакетами еды.
- Я спросил женщину, которая там торгует, можно ли взять ананасы. Она удивилась: "Зачем?". Когда я объяснил, что есть. Она мне собрала всю еду, которая при ней была.
А утром мы проснулись от шума ливня. Снизу уже подтекло. Спальные мешки промокли. Пошли сушиться в храм - его как раз открыли. Как будто специально для нас. Других посетителей в этот утренний час не было.
Разложили свои мокрые спальники за спиной гигантской скульптуры лежащего Будды, включили вентиляторы. Завтрак из монастыря внизу нам принесла все та же женщина.

В монастыре Ват Чалонг мы стали участниками церемонии посвящения в монахи.
Монахом может стать тот, кто достиг двадцатилетнего возраста и при этом: не имеет заразный болезней, не имеет долгов, не является недееспособным, имеет согласие родителей и жены (если женат). Существует и минимальный образовательный ценз.
Прямо "с улицы" в монахи не принимают. Вначале нужно побыть послушником. В послушники можно записаться уже в восьмилетнем возрасте. Хотя послушник и не должен выполнять все правила монашеского поведения, к двадцати годам он может получить хорошее представление о монастырской жизни, чтобы решить, хочет ли он стать монахом.
Посвящение в монахи происходит в специальной комнате. Сидя на коленях перед лицом монахов, кандидат, уже наголо обритый и одетый в желтую монашескую робу должен правильно ответить на вопросы. Только после этого он может попросить, чтобы его приняли в монахи. И только, если никто из присутствующих на церемонии монахов не возражает, его официально объявляют монахом и присваивают монашеское имя (на пали). Затем новоиспеченному монаху зачитывают вслух первый раздел монастырского Устава, а он громогласно заявляет о своем согласии с каждым правилом. За тем в сопровождении многочисленных друзей, родственников и зевак монах обходит три раза по часовой стрелке вокруг храма.
Принятый в монашеский орден монах умирает как гражданское лицо. Перед церемонией он отказывается от всей своей собственности. Единственная собственность, которой он впредь будет обладать: желтая монашеская роба; миска для подаяний; пояс; бритва; иголка с ниткой; контейнер для воды и опахало из пальмового листа.
Главный атрибут монаха - это его желтая роба. Она является символом его бедности и показателем принадлежности к Ордену. Буддисты верят, что роба сама по себе обладает магическими свойствами: защищает от атаки духов, ведьм и другой нечисти. Поэтому и обращаться с ней нужно так же уважительно, как и с другими святыми объектами: правильно хранить и носить. Вот только относительно того, носить ли робу на одном плече или на обоих, до сих пор идут споры.

С Индийского океана на Тихий
В Пханг Нга, где снимали один из фильмов про Джеймса Бонда, мы никак не могли решить, в какую сторону ехать. Пришлось разделиться и встать по разные стороны дороги. Я с Т.А. стопил машины, идущие в одном направлении, а Дима - в обратном.
В этом соревновании мы с Т.А. победили. Так определилось направление - в сторону Краби.
Нас провезли только километров двадцать - до развилки. Там возле дороги растут кокосовые пальмы. Дима вскарабкался на ближайшую и сорвал орех. Сердцевина была еще мягкой, но уже вполне спелой.

Накхон Си Тамаратт - центр древней культуры, один из старейших городов Таиланда. До 13 века он был известен как Тамфонлинг - крупнейший буддистский центр империи Шривиджая на Малакском полуострове. В это время сюда из Шри Ланки привезли уникальные реликвии, которые сейчас хранятся в храме Махатат. Именно отсюда пошло распространение буддизма хинаяны на всю территорию Сиама, а город Накхон Си Тамаратт стал известен как "город монахов".
Монахов здесь и сейчас много, поэтому место для ночлега долго искать не пришлось. В монастыре "На Пра Бораматхарт" нас поселили в длинном ужасно запущенном сарае.
Как гласит русская пословица, не суйся со своим уставом в чужой монастырь. Мы и не пытались специально нарушать буддийские правила. Но нам потребовалось определенное время, чтобы их узнать. А изучали жизнь буддистских монастырей мы почти как ученые-естествоиспытатели: наблюдали, сопоставляли, выдвигали гипотезы, проверяли их...
Так, например, мы для себя открыли, что существует негласное, но строгое правило - после окончания службы вначале едят монахи, и только потом все остальные. И строго этого правила придерживались.
А вот в этом храме почему-то нас пригласили завтракать вместе с монахами. Не после, а именно вместе с ними. Или мы, ночуя по монастырям уже третий месяц, настолько прониклись буддистским духом, что монахи сочли нас за своих?
Буддистские монахи и сами должны находиться в своих монастырях только в течение 3-месячного периода дождей. В остальное время они могут путешествовать - посещать своих коллег в других монастырях, ходить на паломничество, участвовать в конференциях и религиозных церемониях. Хотя есть и ограничения. Монахи не могут слоняться с места на место только от тяги к перемене мест, у них должна быть уважительная причина; им ни в коем случае нельзя иметь при себе денег; им нельзя находиться на пару с женщиной; и ни в коем случае не оставаться за стенами монастыря после захода солнца.
Бродячие монахи имеют специальную "полевую" форму - темно коричневые тогу, зонтик и котомку, с собой могут брать только посох, маленькую котомку и чайник. В таком виде они и бродят от монастыря к монастырю. А, некоторые, наиболее продвинутые, также как и мы, пользуются автостопом.

До Чумпона нас везли филиппинец с тайкой. Они говорили всю дорогу по-английски. Причем так, будто только что познакомились. Может, именно потому они нас и взяли, что наедине чувствовали себя неуютно.
Высадили нас, как обычно, возле монастыря. Там уже спали. Постучали в первую попавшуюся дверь. Разбуженный монах пошел в соседний дом и разбудил другого монаха. И уже тот пошел будить настоятеля - спрашивать у него разрешение оставить нас на ночь. На шум проснулся еще один монах - веселый старичок. Когда разрешение было получено, именно он и взял над нами шефство.
Здесь нас приняли по высшему разряду. В наше полное распоряжение предоставили двухэтажный коттедж. Там долго никто не жил и помещения заполонили полчища муравьев - их столбовая дорога проходила по диагонали через комнату. Что делать? Как можно избавиться от этих надоедливых насекомых, если согласно "классическому" буддизму убивать нельзя. Даже в целях самозащиты. Даже при нападении диких животных или змей. И как же тогда справиться с муравьями (комаров мы, например, убивать не собирались - спать, как обычно, будем под вентиляторами: они будут сдувать комаров, не причиняя им никакого вреда).
Старичок-монах показал нам, как из такого положения выходят современные буддисты. Он не стал "убивать" муравьев, а всего лишь разбрызгал "Дихлофос". Муравьи погибли в результате кармического воздаяния. Сам же монах их и пальцем не тронул (и тем самым, карму себе не подпортил).

Третий раз в Бангкоке
Поздним вечером мы подъезжали к Бангкоку. Искать там ночлег не просто. Лучше переночевать в пригороде. Увидев высокую скульптуру стоящего Будды, я застучал по кабине, надеясь, что где-то поблизости должен быть монастырь. Так и оказалось.
Из-за дорожных работ все вокруг было перекопано, перегорожено, завалено строительным мусором. Поэтому вход в монастырь нам долго не удавалось найти. Да и в монастыре мы вначале обнаружили только два закрытых храма, монахи же жили в двух длинных двухэтажных общежитиях за высокой стеной. Зато приняли нас там радушно, поселили, как самых дорогих гостей, по соседству с настоятелем.
Мы только два раза попадали на монахов-женоненавистников, которые отказывались нас оставлять на ночь из-за того, что в нашей компании была женщина. Но это не значит, что во всех остальных храмах к Т.А. относились так же, как ко мне или Диме. Любопытство проявлялось в разных формах. Об одном таком примере Т.А. и рассказала, вернувшись из душа.
- Я зашла в кабинку и стала мыться. В дверь постучали. Быстро оделась, открываю. Никого. Опять разделась. Снова стучат. Одеваюсь, открываю. И опять никого. Что-то здесь не так. Когда в третий раз постучали, я не стала хвататься за одежду. В соседней кабинке послышался легкий шорох. Я набрала в ковшик холодной воды и стала ждать. Вскоре над перегородкой показалась стриженая голова мальчика-монаха. В нее я плеснула.

В Бангкоке мы зашли в австралийское посольство оформить очередные бумажки и сразу же выехали из города. На этот раз мы отправились на северо-восток.
В Накхон Ратчасиме зашли днем в монастырь. Там пожилой монах принимал посетителей. Мы попросили у него кипятка, заварили чай и, сев на скамейке напротив храма, стали наблюдать за тем, как он общается с прихожанами, приходящими за отпущением грехов.
Буддисты должны соблюдать "Пять Заповедей" иначе последует неизбежная кармическая расплата. С этим согласны все. А вот относительно того, какое именно наказание последует, мнения расходятся. Так, например, считается, что за грех прелюбодеяния мужчина в следующей жизни будет рожден с маленьким пенисом, а женщина - проституткой. За прелюбодеяние с замужней женщиной наказание еще строже - сразу в ад. За убийство родителей, учителя или монаха - грозит "большой срок" в аду, за убийство других людей - тоже попадешь в ад, но на сравнительно короткий период, или достанется короткая жизнь в будущем рождении. Расплатой за воровство будет нищета. Белая ложь может не иметь серьезных последствий, хроническое же вранье ведет прямиком в ад. Периодическое пьянство можно компенсировать благими делами, хронический же алкоголизм неминуемо приведет в ад.
Так как "Заповеди" сформулированы в вид запретов - человек должен воздерживаться от тех или иных действий - кармическое наказание за их нарушение определить легко. Но что полагается за воздержание, скажем, от воровства или убийства? Так в буддистской практике появилась широко распространенная практика во время праздников освобождать животных, которые иначе были бы убиты или проданы. Вот это как раз уже может быть измерено и количественно (сколько живых существ?) и качественно (какие именно?). Еще проще определять количество "кармических очков", которые можно заработать за подаяния. Если принять в учет количество облагодетельствованных, частоту и общую сумму денежных затрат, то результат можно точно подсчитать и заранее предсказать на что можно надеяться в будущем рождении.
Так у грешников появляется возможность замолить свои грехи уже в этой жизни. Так как грехи у всех примерно одинаковые, то и в качестве расплаты можно использовать одинаковые подношения.
В "классическом" буддизме кармическое воздаяние за подношения зависело от чистоты помыслов дающего; сейчас же считается, что важнее духовные качества реципиента. Поэтому, например, жулики и бандиты за богатые подношения святым монахам заработают больше "очков", чем святые за помощь бедным мирянам.
Для удобства кающихся грешников в каждом городе существуют магазины, в которых продают желтые ведра, наполненные необходимыми для жизни монахов вещами (там могут быть консервы, чай, кофе, шлепанцы, умывальные принадлежности, бритвы и т.д.). За мелкий проступок - маленькое ведро, за более серьезный - большое. Поэтому мы, даже не слыша о чем говорил монах с прихожанами, могли по размеру ведер различать насколько серьезные грехи замаливались.

В Таиланде во время вьетнамской войны стояли американские войска, а сейчас страна переживает нашествие западных туристов, поэтому здесь часто можно встретить людей, которые говорят по-английски. Или, по крайней мере, претендуют на это. Стоит днем зайти в какой-нибудь монастырь и задержаться в нем больше, чем на пять минут, как обязательно подойдет какой-нибудь любопытный монах - потренироваться в разговорном английском. Типичный диалог обычно такой:
- Откуда?
- Из России.
- Куда едете
- В …
- На автобусе или на поезде?
- Автостопом.
- ???
- Это, когда возят на попутных машинах.
- Как это?
- Выходим мы на дорогу, поднимаем руку и ждем.
- Вашего друга?
- Да, нет. Любого, кто едет в попутном направлении.
- Вашего знакомого?
Когда мне надоело каждому встречному долго объяснять, что такое автостоп, я стал говорить.
- Пешком ходим, - Это всем понятно.
Следующий типичный вопрос.
- А где ночевали предыдущую ночь?
- В …- я обычно отвечал не задумываясь, но иногда ловил себя на том, что это было за 200-300 км, а то и больше, от того места, где мы в этот момент находились. Но это только прибавляло к нам уважения, как к великим путешественникам.
Тайский язык остался для нас недоступен. За три месяца мы даже не научились с первой попытки правильно произнести одно-единственное слово - Россия (тайцы говорят Русиа, с тональными ударениями на каждой гласной).

Ноу мани
Вечером мы приехали в Кху Кхан и сразу же направились в ближайший монастырь проситься на ночь. Там мне самому пришлось идти к настоятелю, просить у него разрешения. Когда я вернулся, Дима с Т.А. на пальцах общались с пьяным тайцем.
Дима ввел меня в курс дел.
- Это - Крамон Тхогон. Он торгует ананасами на местном рынке, а живет с женой и сыном при монастыре. Вначале он предложил нам купить у него пару ананасов. Пришлось объяснять ему, что у нас "ноу мани". Он, кажется, понял - дал нам эти ананасы бесплатно.
Поужинав ананасами, мы постелили в свободном углу спальники, собираясь лечь спать. Но к нам опять пришел торговец ананасами.
- Давайте пойдем ужинать в ресторан.
- У нас нет денег, - я подкрепил это сообщение мимикой и жестами.
- Ничего. Ничего, - замахал мужик руками. - Пошли.
- Может, не стоит, мы не голодные, - попытался я от него отвязаться.
Мужик не отставал. Снова и снова он повторял.
- Пойдемте. Я вас угощаю.
И каждый раз, как мы отказывались, обижался. Пришлось идти.
Идти было недалеко - через дорогу. Рестораном оказалась уличная кухня со стоящими на тротуаре столиками. Крамон был сама любезность и широта души. Предлагает нам меню.
- Заказывайте, что хотите.
Я вернул ему меню.
- Вы нас пригласили, вам и выбирать.
Он заказал для нас по тарелке риса с курицей и овощами и по банке пива. Себе - только пиво и пачку сигарет. Пока мы ели, он весело болтал с соседями, навязчиво пытался и их угостить. Но они вежливо отказывались.
И вот настал "момент истины". Официант выписал нашему "благодетелю" счет, а тот сразу же переадресовал его нам. Началось, подумал я, и уже в десятый раз повторил.
- У нас нет денег.
Мужик удивился, как будто услышал впервые.
- Как нет денег? Это же всего 240 бат (примерно 6 дол).
Официант оказался англоязычным. Он, как выяснилось, с самого начала знал, что мы платить не собираемся, поэтому сразу же встал на нашу сторону.
- Платите, - обратился он к Крамону.
- Деньги у жены в монастыре, - оказывается, он вел нас в ресторан, даже не удосужившись захватить денег.
- Пошли в монастырь, - тут же предложил официант.
Впятером мы вернулись в монастырь. Официант получил деньги от жены торговца (можно представить, что она высказала своему муженьку!). Я посчитал инцидент исчерпанным. Мы легли спать, но уснуть не успели. К нам ввалилась целая делегация: полицейский и торговец ананасами с сыном в сопровождении англоязычного монаха в качестве переводчика пришли нас будить.
Полицейский внимательно выслушал мой рассказ и заключил.
- Вы должны заплатить.
- Я предупреждал, что у нас нет денег, - возразил я.
- Вы должны заплатить, - повторил он.
- Ноу мани.
И так раз пять. Патовая ситуация. Никто не хотел отступать со своей позиции. Так могло продолжаться всю ночь. Нужно было придумать какой-нибудь выход. Вот я и предложил.
- Давайте пойдем в полицейский участок.
Идти далеко не пришлось.
Сели за длинный стол. С одной стороны мы втроем, торговец ананасами, его сын, официант; с другой - начальник полиции и трое полицейских. Начался долгий и мучительный разговор.
Вначале торговец рассказал свою версию истории, затем - официант. Наконец, слово дали мне. Я не стал заявлять, что у нас вообще нет денег.
- Вам я заплатил бы, - сказал я начальнику полиции, - Но ему - этому пройдохе, которого мы три раз предупреждали, что у нас нет денег на рестораны, ни за что!
- Когда сталкиваешься с чужой культурой, бывают недоразумения, - философски заметил начальник полиции, и продолжил, - Но все же заплатили бы вы ему, деньги-то небольшие. Зачем скандал поднимать?
- Ему? Не будем, - упорствовал я.
Еще минут пятнадцать мы упорно стояли на своих позициях. Я вообще отказывался платить, а мужик требовал оплатить весь счет. Начальник полиции вынужден был взять на себя роль посредника.
- Давайте сделаем так: вы оплатите свою часть счета, он свою.
- У нас при себе сейчас есть только русские деньги - за них я представил несколько 1000-рублевых белорусских "зайчиков", честно предупредив, что их принимают только в России.
- Дайте мне часы - мужик показал на механические часы "Слава" на руке у Т.А.
- Нет, - энергично среагировала она и для доходчивости показала фигу.
Долго судили-рядили. В результате торга пришли к компромиссному решению. С официантом расплачивается торговец ананасами (он это уже сделал), а мы даем ему 1000 "зайчиков" и полюбовно расстаемся.
Возвращаться назад в монастырь мы не стали, пошли искать другое место. Пошли по дороге. Долго идти не пришлось. Немного в стороне заметили ворота. Свернули туда. Темно. Огромные, по виду пустые строения. И ни одной живой души. Ни людей, ни собак. И ни одного подходящего для спанья места не видно. Не ложиться же спать в крематории? Нашли кухню. Что там ночью делал монах, неизвестно, но к нашему появлению он отнесся без удивления. Будто сидел и специально нас ждал. Даже не удосужившись сходить к настоятелю за разрешением (возможно, он сам и был настоятелем?), он достал циновки и подушки и повел нас показывать место.
Пришли, естественно, в храм. Вдоль длиной стены тянется помост - монахи на нем медитируют и молятся. Там и ляжем. Только в какую сторону головой? Будд, по которым мы привыкли ориентироваться, не было. Что же делать?
- В соответствии с китайской наукой "феншуй" нужно ложиться спать так, чтобы видеть входную дверь, - поделился я с попутчиками своими познаниями.
С их стороны возражений не последовало. Поэтому мы легли на помост головами к стене. Включили потолочные вентиляторы и выключили свет. И тут налетели комары и стали нещадно жалить. Развернулись в противоположную сторону - ногами к стене. И сразу стало легче - ноги в спальных мешках, а с лица комаров сдувал ветер от вентиляторов. Теперь можно было спать спокойно. Но не долго. Вскоре к нам залетел назойливый жук (утром на завтрак нам дали целую тарелку этих жареных насекомых).

Лесной монастырь
При поступлении в монахи уравниваются все различия в происхождении, статусе, богатстве, и все носят желтую робу без явных знаков различия. Однако и в монастырях существует своя, удивительно похожая на армейскую иерархия.
В самом низу иерархии находятся "молодые послушники" - мальчики до 8 лет. Они уже носят робу, но еще слишком малы даже для того, чтобы их посвятили в послушники.
Чтобы стать "рядовыми" монахами, послушники должны достичь "призывного возраста" 20 лет и пройти процедуру посвещения (принятия "присяги"). После 10 лет в робе они получают ранг "прославленные" и становятся кем-то вроде армейских "младших офицеров" от лейтенанта до капитана. К старшим офицерам ("Майоры и полковники") можно отнести настоятелей монастырей - их называют "королевскими учителями". "Генералы" тоже есть. К ним можно причислить "главных монахов провинций", которым подчиняются настоятели находящихся на их территории монастырей.
Старшему по рангу, как и в армии, положено выказывать подобающее почтение (Внутри каждой статусной позиции также существует своя иерархия, чаще всего определяемая выслугой лет в желтой робе - "молодые" и "старики").
Различия в статусе легко заметить в последовательности, в которой монахи берут предложенную им пищу. Вначале она выставляется перед старшим по званию. И только после того, как он выберет то, что ему нравится и положит к себе в тарелку, наступает черед рядовых монахов. И только потом - послушников и прихожан.
И все же, из-за того, что роба у всех монахов действительно одинаковая, определить ранг отдельного монаха довольно сложно.
В Убон Ратчатани мы зашли в монастырь переночевать. Нам встретился монах лет тридцати. И только значительно позже выяснилось, что он оказался главным монахом провинции.

Когда едешь автостопом по Таиланду и просишь подбросить в сторону какого-нибудь определенного монастыря "сколько по пути", то никогда не высадят на повороте, а обязательно привезут прямо к храму. Даже, если для этого и придется сделать крюк. Поэтому я ничуть не удивился, когда нас привезли прямо в знаменитый лесной монастырь Ват Пахнаначат, хотя водителю и пришлось для этого сделать большой крюк (зато он сильно улучшил свою карму).
Будда считал, что только через медитацию можно прийти к осознанию трех важнейших истин: нет "Я" (нет ничего в опыте, что можно было бы назвать я или мое); каждый опыт непостоянен, а существование - это серия постоянно меняющихся ощущений; не существует такого удовольствия, которое не содержало бы и страдания.
Хотя важность медитации известна в Таиланде каждому школьнику, количество людей, действительно занимающихся медитацией, здесь не больше, чем в западных странах. Даже среди монахов занимающихся медитацией не больше, чем среди профессоров и студентов западных университетов.
Большую часть мастеров медитации можно найти в лесных монастырях. Именно сюда удаляются монахи, стремящиеся держаться подальше от людской суеты. Сюда же попадают европейцы, приехавшие в Таиланд учиться медитации.
Все, живущие в лесном монастыре, должны подчиняться монастырскому распорядку. Как и во всех монастырях, подъем здесь в четыре часа утра. Но, в то время, как монахи, живущие в деревенских и городских монастырях, тратят каждое утро около двух часов на сбор подаяния и около трех часов на изучение буддистских писаний, студенты, приехавшие учиться медитации, именно ей и уделяют большую часть своего времени - минимум по двенадцать часов в день. Хотя, конечно, дело это сугубо добровольное. Никто из-под палки заставлять не будет. Поэтому сколько именно времени неофит уделяет медитации, зависит исключительно от его целеустремленности и упорства. У каждого студента существует свой персональный учитель, который следит за его прогрессом, дает советы, помогает справиться с трудностями.
Лесной монастырь Ват Пахнаначат известен - не только в Таиланде, но и за рубежом - как один из крупнейших и известнейших учебных центров. Именно поэтому здесь, в глухой тайской провинции, так много иностранцев.
Европейцы-послушники носят белую одежду и живут в отдельных "кельях". Здесь это разбросанные в беспорядке по густому лесу домики на сваях, на которые для более надежной защиты от надоедливых насекомых надевают пластиковые тарелки. Есть несколько общественных зданий: залы для медитации и храм-столовая.
Для буддистов, дни полной и новой лун являются сакральными. Их наиболее ревностные прихожане стараются проводить в монастырях. Они обычно приходят туда рано утром, нагруженные кастрюлями и пакетами с домашней пищей - подношение монахам, и проводят целый день в молитве и медитации, строго соблюдая все "Десять Заповедей" (кроме обязательных для всех буддистов "Пяти заповедей", это еще пять запретов (обычно распространяющиеся только на монахов): не есть после полудня; не участвовать в развлечениях (игры, спорт, театральные представления…), не использовать парфюмерию и украшения; не спать на высокой кровати; не касаться денег).
На один из таких сакральных праздников мы как раз и попали в лесном монастыре. В центральном храме уже заканчивался обед, но нас, естественно, тут же пригласили за стол. Вернее, это была циновка на полу. Вскоре к нам присоединился голландский студент (на ночевках мы так ни одного европейца и не видели), а затем, уже на территории монастыря, мы встретили американца, приехавшего на трехмесячный курс медитации.
- Наш ум находится в постоянном движении. Чтобы его успокоить, нужно сконцентрировать свое внимание на каком-нибудь объекте. Теория медитации существует уже третью тысячу лет. Согласно ей, нужно концентрировать свое внимание до тех пор, пока не сможешь "видеть" выбранный объект "внутренним взором". В качестве объекта для медитации можно выбрать даже человеческий труп. Можно концентрироваться и на абстракциях, таких как Будда, Дхамма, Сангха или пространство, сознание, ничто; на эмоциях - любовь, сострадание, радость, единение.
- И вас учат здесь всем этим методам?
- Нет, конечно. Это и не нужно. Все они, в конечном счете, ведут к одной цели, к Нирване. Здесь мы, обычно, практикуем, самый популярный в Таиланде, и вообще у последователей буддизма тхеравады, метод: "полное осознание". Его суть очень проста: чем бы ты ни занимался, ты должен постоянно отдавать себе полный отчет во всех своих действиях. Например, если заниматься медитацией в ходьбе, то нужно идя и осознавать все, что при этом происходит: левая нога поднялась, правая опускается, касается земли, опирается на нее, начинает отрываться, приподнимается…
В этом лесном монастыре есть и женское отделение, отгороженное от мужского колючей проволокой и табличками "посторонним вход запрещен".

Берег Меконга
Вечером приехали в Тракан Пут. Зашли в монастырь. Меня попросили пройти к настоятелю. Комната битком забита монахами - курят, смотрят телевизор, читают газеты (Будда этим заниматься не запрещал - в его время ни газет, ни телевизора, ни табака не было).
Нас поселили в двухэтажном здании. Вначале в холе на первом этаже, потом перевели на второй этаж, в более комфортабельное помещение. В большом зале кроме нас был еще два постояльца - монахи-подростки.

Ночь застала нас в Накхон Ратчасиме. А рано утром нужно было быть в австралийском посольстве. Придется заниматься ночным автостопом.
Подъезжаем к Бангкоку.
- Вас где высадить? Возле отеля?
- Возле монастыря.
- ???
- Буддизм изучаем.
И действительно, путешествуя по Таиланду от монастыря к монастырю, мы изучали буддизм с практической точки зрения. Проезжая по дорогам, мы давно обратили внимание на расписные храмовые ворота, через которые проходит съезд с шоссе на боковую, обычно гравийную дорогу.
Эти ворота стоят среди полей, в лесах, горах и городах. Ни стен по бокам, ни монастырей за ними обычно не видно, но если немного пройти по дороге, то рано или поздно до монастыря дойдешь.
Возле таких ворот мы и вышли. На этот раз пришлось идти километра два. Монастырские ворота были уже закрыты на ночь. Пошли вдоль стены в поисках калитки. И метров через тридцать обнаружили в стене дыру шириной метра три. Через нее и пролезли внутрь. Время было позднее. Все монахи спали. Мы долго ходили кругами, в поисках подходящего места. Бродячие собаки, которых в любом монастыре полно, подняли страшный лай. Из окна высунулся монах. Выходить он поленился, дал по бутылке "Кока-колы" и показал пальцем на беседку.

Четвертый раз в Бангкоке
Тайские буддисты считают, что лучший способ замолить грехи и улучшить карму - это построить монастырь. Поэтому неудивительно, что богатые люди по всей стране понастроили богатые храмы. А часть монастырей построено и содержится непосредственно королевской семьей. Поначалу мы их обходили стороной - стеснялись проситься на ночлег в богатые дворцы. Но с накоплением опыта ночевок по храмам, возросла и уверенность. Вот и в очередной приезд в Бангкоке мы зашли прямо в королевский храм, стоявший в самом центре города, в окружении небоскребов и торговых центров.
- А можно ли у вас переночевать?
Монах-библиотекарь, к которому мы обратились с этим вопросом, был шокирован. Пару минут он не мог сказать ни слова. Я подумал, что он глухонемой. Но он объяснил причину своих затруднений.
- Нашему монастырю уже триста лет. И впервые (!!!) иностранцы просятся к нам на ночлег! Библиотекарь пошел спрашивать разрешение у настоятеля. Ходил долго - видимо, настоятель также был поражен нашей просьбой. Но разрешение мы получили.
Библиотекарь повел нас в общежитие. Поднимаемся мы на четвертый этаж и видим в холе стол с горой продуктов.
- Это для вас. А спать будете в комнате, - он открыл для нас небольшую келью.

Второй раз в Патайе
С Володей Ивановым мы расстались в Пекине. Оттуда он добирался в Таиланд кружным путем: через Гонконг, Макао, Вьетнам и Кампучию. В Патайе он устроился работать на змеиной ферме, и мы поехали его навестить.
- Как же ты нашел работу, - это вопрос интересовал нас всех троих.
- В Патайе я обошел все русские рестораны. Оказалось, не сезон. Две недели болтался по городу, ночевал на пляже, в буддистских храмах. Саша из клуба подводного плавания "Ихтиандр" - когда шел спать на берег моря, я оставлял у него рюкзак, - предложил мне поработать на змеиной ферме - ее хозяин Дима, естественно, тоже русский. Здесь с тех пор и живу: кормлю змей и других животных, наблюдаю за порядком. У Димы есть компаньон - таец. Прошлой ночью он пришел пьяный и устроил погром, расколотил стеклянные аквариумы, разбил склянки с заспиртованными змеями. Пришлось вызвать полицию, составить протокол. Будут теперь судиться.
Переночевали на ферме. Утром отправились дальше на восток, договорившись встретиться на Пасху у отца Олега.

Сейчас есть три канонических скульптуры - стоящий (проповедующий Истину), сидящий в позе лотоса (медитирующий) и лежащий на левом боку (перед уходом в Нирвану). В Районге, в храме ... догадались, что достаточно положить Будду не на левый бок, как везде, а на правый, и он сразу же окажется самым крупнейшим в своей категории. И тогда внимание туристов и паломников обеспечено.

Идем по улице. Навстречу европеец.
- Вы куда идете? На окраину? Поезжайте лучше на автобусе. Денег нет? - он достал из кармана пачку, вытащил оттуда одну банкноту в 100 бат,. - Этого должно хватить. И не надо меня благодарить. Считайте, что получили это не от меня, а от Бога.
В Са Кео приехали очень поздно, да еще пол ночи стирали, поэтому после завтрака прилегли немного отдохнуть и спали, пока нас не разбудили … обедать.
Хотя монахи не затворники в своих монастырях, им разрешается выходить из монастырей в город или деревню только по серьезным поводам: для совершения религиозных церемоний или сбора подаяния. Но отнюдь не для того, чтобы послоняться по улицам, посидеть в кафе или ресторане, просто поболтать с мирянами.
Типичный монах встает примерно в 5 часов утра - но обязательно перед восходом солнца - подметает территорию монастыря или руководит ее уборкой учениками и послушниками. Уборка территории, а также хождение за подаянием - единственные виды физической активности, которые разрешены монахам. Устав запрещает монахам работать для пропитания, ремонтировать монастырь, культивировать землю, готовить свою пищу, или принимать участие в других видах физической работы.
После подъема монах читает свою ежедневную молитву. Затем примерно в течение часа с 5.30 до 6.30 он пьет чай (заваривать его должны ученики и послушники).
Примерно с 7.00 до 9.00 монахи и послушники обходят окрестные дома для сбора подаяний. Затем завтракают, "чем Бог послал".
С 10 до 11 послушники и ученики готовят свои уроки, а монахам делать нечего. Они, конечно, тоже могут изучать буддизм, но обычно гуляют по территории монастыря, болтают с посетителями или ложатся вздремнуть.
С 11 до 12 они обедают. Обычно тем же, что было и на завтрак. Наедаться нужно впрок (до следующего утра им есть запрещено). Послеобеденный сок - это, конечно, святое.
В 3 часа дня в монастырскую школу приходят ученики (раньше все поголовно учились в монастырских школах, сейчас сюда приходят только на дополнительные занятия). После 8 часов монахи и послушники читают свои ежедневные молитвы и примерно в 9 отправляются спать.
Теоретически, большую часть дня монахи должны тратить на изучение буддизма и медитацию. С жителями деревни или города они общаются мало: присутствуют на знаменательных событиях - свадьбах, похоронах, на церемонии инициации. Периодически миряне сами приходят в монастырь: за наставлениями и советами; подискутировать о значении нирваны и других буддистских понятий; получить наставления по медитации; за астрологическими советами.
В общем, монастырскую жизнь нельзя назвать трудной. В то время, как деревенские жители целыми днями вынуждены копаться на своих полях под палящими лучами солнца, монахи ведут жизнь сравнительно легкую и праздную. В отличие от христианских монахов, они не подвергаются физическим лишениям и не совершают духовные подвиги.
Скорее, наоборот, хотя вступление в монахи означает отказ от мира и принятие аскетического образа жизни, жизнь в тайском монастыре это жизнь в материальном достатке и даже, по сравнению с жизнью большинства прихожан, роскоши.
Хотя по Уставу монахи должны питаться смесью пищи, попавшей в их миску для подаяний, очень едкие "аскеты" следуют этому правил. Да и пища сейчас упакована в отдельные полиэтиленовые пакетики: рис, различные приправы и сладости не смешиваются в один комок. Кроме того, неоднократно наблюдая за тем, как монахи едят (нужно было ждать, пока они закончат, прежде, чем мы сами сможем приступить к завтраку или обеду), я заметил, что они не берут то, что случайно окажется перед их носом, а выбирают самое вкусное.
Сейчас монахи редко живут только на пище, попавшей в миски для подаяний. Миряне всегда, когда приходят в монастырь, обязательно приносят с собой какие-нибудь вкусности. А у некоторых монахов есть постоянные спонсоры, которые обеспечивают их пищей ежедневно.
Монахи не только наслаждаются более качественной пищей, но и живут в более комфортабельных условиях, чем их земляки.
Каждый настоящий буддист должен стремиться стать монахом. Если же из-за недостатка мужества он остается в миру, то он должен всячески поддерживать монашеский Орден и снабжать монахов всем необходимым.
Настоящий монах, как говорил Будда "бродит один как носорог". Он должен сам пасти себя, ни сам Будда, ни даже монашеская община помочь ему в этом не могут. При этом считается, что спасение - дело очень трудное. Наверное, именно поэтому гордость - важнейшая характеристика монахов. Все монахи, с которыми мне удавалось поговорить, были очень далеки от скромности. В разговоре они обязательно подчеркивали свою эрудицию, святость, приверженность Пути. И не преминули рассказать о том великом уважении, которое оказывают им миряне, о своей популярности как учителей.
В качестве пример можно привести рассказ монаха, с которым мы познакомились во время очередного посещения Бангкока.
- Я приехал в Бангкок из маленькой деревушки на севере. Родился я в бедной крестьянской семье. Еще когда я был маленьким мальчиком, меня отдали в монахи. В буддистском университете при монастыре я получил прекрасное образование и стал преподавателем. Люди меня уважают. На те деньги, которые они мне жертвуют, я могу содержать пятерых студентов из бедных семей. Они учатся в государственном университете на экономическом факультете, а живут здесь, как мои ученики.

Осторожно: злая собака!
В Након Саване мы шли по улице, пробираясь между хламом, загромоздившим проход. Перед входом в какой-то магазинчик стояла собака. Она не лаяла и даже не рычала. Вообще никак не выражала своего недовольства моим появлением. Но когда я проходил мимо, неожиданно повернула голову и отхватила кусок моих джинсов у меня на колене, аккуратно вырвав квадратный лоскут. Хорошо еще, что кожу даже не поцарапала - в Таиланде ведь четверть собак заражены бешенством.
- Эти штаны стоят 200 бат, - примерно столько я платил за них в Москве.
Хозяйка тут же достала из кармана 200 бат.
- Возьмите. Только не надо жаловаться в полицию.
В полицию я жаловаться не пошел, но и деньги на покупку новых джинсов не потратил. Так и ходил в рваных штанах еще два месяца.

Сонкран - тайский Новый год
Все буддистские праздники знаменует какое-нибудь важное событие. Они всегда выпадают на полнолуние и только в период сухого сезона, когда прихожане не загружены полевыми работами, да и путешествовать легче, чем в период дождей (именно поэтому все праздники выпадают на пик туристического сезона!). В течение же трехмесячного периода - с полной луны июля до полной луны октября - наоборот, строгий пост: никаких праздников нет, свадьбы не справляются, публичные развлечения запрещены, а монахи обязаны оставаться в своих монастырях, а не путешествовать.
Среди бесконечного числа праздников самый известный - Сонкран. Его празднуют в первую половину апреля, когда солнце в соответствии с древним индийским астрологическим календарем, переходит из созвездия Рыб в созвездие Овна. Подготовка же начинается задолго до этого: шьют новые костюмы и платья, проводится генеральная уборка: скребут улицы и дворы, моют полы, окна, стены, сжигают мусор.
Как и у большинства буддистских праздников, Сонкран имеет индуистские корни. Он основан на мифах, посвященных индийскому богу Индре. Согласно одному мифу, ежегодно в течение нескольких последних дней уходящего года он нисходит на землю, чтобы записать в свою книгу все благие дела и грехи людей. Его возвращение назад на небо служит сигналом к началу празднования Нового года.
В соответствии с другим мифом, Индра как-то поспорил с одним из богов. Они назначили на земле дуэль, в которой Индра вышел победителем. Он отрубил голову своего противника и сразу же столкнулся с проблемой: закопать ее в землю - разразится засуха; утопить в океане - вода в нем закипит. Выход нашелся. Индра вызвал семерых младших богов и обязал их по очереди держать отрубленную голову. В момент, когда она переходит от одного бога к другому как раз и празднуется Сонкран.

Для нас Сонкран начался 11 апреля 2000. Мы подъезжали к Чиангмаю в открытом кузове пикапа. И едва машина въехала на городские окраины, как мы сразу же стали привлекательной мишенью для всех, кто стоял вдоль дороги с запасами воды. Вначале на нас только брызгали из водяных пистолетов. Потом стали лить ведрами. Вскоре мы промокли так, будто нас в одежде и вместе с рюкзаками (и всем их содержимым, включая документы) вымачивали несколько часов в ванне с водой.
Зашли обсушиться в ближайший монастырь. Развесили свои мокрые вещи на скамейке.

Большинство тайских монахов - выходцы из бедных крестьянских семей. Для них пострижение в монахи означает повышение социального статуса, а монастыри оказывается более комфортным местом, чем родной дом.
Однако, не все послушники, узнав на своей шкуре прелести монастырской жизни, рвутся уйти в монахи. Самая большая проблема - скука. Не имеющие права работать, не испытывающие тяги к учению, они очевидно скучают от ежедневной рутины, которая дают мало возможностей для упражнения ума и тела. Именно из-за скуки, так часто можно видеть спящих днем монахов.
Именно эта скука и стимулирует огромный интерес монахов проявляемый к посетителям. Несмотря на то, что мало кто готов и хочет вести религиозные диспуты, почти все с охотой вступают в разговор на бытовые темы.
Вот и в этом монастыре к нам подошел монах. Поболтали на бытовые темы: кто, откуда, куда и т.д. Потом он сам предложил.
- Можете остаться на ночь в нашем монастыре.
Нас поселили в длинном, но узком запыленном зале, возле двери которого мы как раз случайно оказались. В шкафах были свалены циновки, одеяла, подушки.
Три дня в Чиангмае вода была повсюду. На тротуарах стояли прилавки с ведрами, ваннами и бочками. По улицам шли кавалькады пикапов с группами тинэйджеров, "вооруженными" водяными пистолетами. Одни обливали "ближних", чтобы символически смыть их грехи, другие - веселья ради. Доставалось всем - не только зевакам, но и официальным лицам при исполнении.
Только по вечерам после захода солнца объявлялось перемирие. Тогда начинались народные гуляния и концерты. Центральную улицу на время праздника перекрыли, расставили столики, привезли полевые кухни. Тут же группа местной молодежи с гитарой пела песни - собирала деньги на поддержку какого-то молодежного лагеря.
Мы последовали их примеру и устроили сбор спонсорских средств на поддержку "Школы автостопа". Даже без гитары мы за два вечера собрали около 10 долларов.
В то время как молодежь бесились на улицах, старики и наиболее набожные буддисты тянулись в монастыри (в том числе и в "наш") "улучшать карму". Там они молились, делали щедрые новогодние подарки монахам, а наиболее сердобольные "освобождали" рыбу и животных (за специальную плату пойманную в реке рыбу запускают в специальный пруд, где ее никому нельзя ловить; а для животных создают приюты, где их будут кормить до тех пор, пока они не умрут естественной смертью).

В монастыре нас терпели все три праздничных дня. А когда мы собрались уезжать, настоятель, которого мы ни разу не видели, передал нам через одного из монахов новогодний подарок - по 100 бат.

Крайний северо-запад
Из Чиангмая мы поехали в сторону Мехонсона. На выезде из города нам подобрал красный двухместный Джип "Судзуки" с семейной парой немецких туристов. Мы втиснулись в маленький кузов.
Доехали до водопада. Немцы заплатили по 20 бат и пошли через вход. Нам пришлось идти в обход постов. На это понадобилось больше времени, чем мы рассчитывали.
Немцы нас не дождались. Но нас это нисколько не расстроило. В Таиланде и местные водители охотно нас подвозили. Мы проехали еще километров пятьдесят и опять увидели своих знакомых на красном "Джипе". Они нас тоже узнали. На этот раз мы вместе приехали в пещеру. Там немцы наняли проводника, который и провел всех нас туда.
Во время экскурсии мы смогли немного познакомиться. Действительно, нет в жизни полного счастья. Всегда чего-нибудь да не хватает. У нас времени хоть отбавляй, а денег нет; у немцев же наоборот проблем с финансами не было, а времени - в обрез. Они в Чиангмай прилетели на самолете, там арендовали машину и теперь с немецкой пунктуальностью собирались за неделю объехать все описанные в путеводителе достопримечательности Северного Таиланда.
Вечером немцы привезли нас в деревню на праздник.
- Кормят здесь всех бесплатно, - сообщили они нам "по секрету".
Праздник был в самом разгаре. К бесплатной еде мы в Таиланде уже привыкли. А вот от такой вкусной, наоборот, отвыкли. Впервые с тех пор, как мы уехали из России, нас угостили не надоевшим рисом, а удивительно вкусным куриным супом с картошкой (!!!).
Праздник продолжался. Тайцы пьют редко, поэтому алкоголь на них действует быстро. Одной бутылки дешевого виски (с содовой в отношении 1 к 10) хватает на десять человек. Смотреть не то, как деревня спивается, мы не стали и на попутном грузовике вернулись на трассу.
В Ме Суя долго искали монастырь. Случайно наткнуться на него не удалось, пришлось спрашивать у редких случайных прохожих.
Один никак не мог понять, что нам нужно.
- Где буддистский храм?
- А! Полицейский участок!
Второй тоже не понял. Но же могут искать три иностранца ночью? Вот он и послал нас в ... отель.
Монастырь мы все же нашли и там нас сразу же поселили в новом, только что построенном храме.

Утром нас подобрал все тот же красный "Судзуки". Уже в третий раз! На этот раз мы провели вместе целый день, посетив по пути еще одну пещеру, лесной монастырь и два водопада.
В Ме Хон Соне поднялись на гору к храму Ват Пхра Тхат Дои Кунг Му (Wat Phra That Doi Kung Mu). Долго пришлось карабкаться вверх по длинной лестнице, но отывшийся сверху вид стоил того. Скрывающаяся в предвечерней дымке огромная долина с озером Нонг Чонгкам (Nong Chongkam Lake). Подошла парочка французов. Мишель работает сварщиком, а все заработанные деньги тратит на путешествия. За последние восемь лет объехал всю Азию и Африку.
- Я знаю, что в Таиланде можно обходиться без денег: перемещаться автостопом, а ночевать в буддистских храмах. Но мы с Жанет можем себе позволить ездить на мотоциклах и ночевать в отелях.
Пока я болтал с французами, Дима пошел осматривать монастырь и когда вернулся сообщил.
- Ночуем здесь. Нам на троих выделили отдельную комнату.

Ват Чонгклан (Wat Chongklan) и Ват Чонгхам (Wat Chongkham) отражаются в спокойных водах заросшего лотосами озера Нонг Чонгкам (Nong Chongkam) в самом центре города. Ват Чонгклан был построен в 1867-1871 гг в качестве пожертвования бирманским монахам. Внутри храма выставлена серия картин, отражающих жизнь Будды и небольшая коллекция бирманской национальной резьбы по дереву. Более старый Ват Чонгхам (Wat Chongkham) построен в 1827 году королем Сингханат Раджа (Singhanat Rajah).
В этом монастыре мы попали на какой-то праздник. Прихожане собрались не для веселья, а для "улучшения кармы" с помощью пожертвований.
Конечно, любая благотворительность зачтется в будущем рождении. Но буддисты считают, что содержание монахов, строительство пагоды или монастыря, и даже подношение цветов к образу Будды полезнее, чем, например, поддержка вдовы, помощь в строительстве школы или подношение цветов больному.
Больше всего "очков" можно получить за строительство монастыря или пагоды; чуть меньше - за спонсорство ритуала посвящения в монахи; еще меньше - за обеспечение монахов жизненно необходимым (чем "святее" монах, тем "полезнее" ему помогать); от возложения цветов, свечей и еды к скульптурам Будды пользы еще меньше.
Так как простым людям строительство храмов не по карману, они большую часть своего "религиозного" рвения направляют на кормление монахов. Даже существует формула в соответствии с которой: накормить 100 собак все равно, что накормить 1 человека; 100 мирян = 1 послушнику; 100 послушников = 1 монаху и т.д.
Во время праздников и важных событий (свадьбы, похороны, инициации, перед дальней дорогой, после счастливого возвращения из странствия и т.д. и т.п.) прихожане приносят в монастыри специально приготовленную праздничную пищу. Всю ее преподносят монахам, а то, что остается, могут доедать и миряне.
Вот и в этот раз мы не только удовлетворили свой голод, но и дали местным буддистам улучшить карму (как 0.0003 монаха).

От Мехонсона к Месаряну
По дороге попали под грозу: сверкали молнии, гремел гром, струи дождя хлестали нас в лицо. А сидели мы по своему обыкновению в открытом кузове пикапа и спрятаться было негде.
В Месарян приехали насквозь мокрые. Монастырь нашли быстро. Но время было позднее, и ворота уже закрыли. Мы как раз собирались перелезать через стену, когда подъехал пикап. Из него вышел монах - как потом выяснилось, единственный в этом монастыре. Сам он живет в доме с двумя девушками (!!!), но нас поселил отдельно - в пустом храме.
Путешествуя по буддистским монастырям, мы не сразу заметили, как стали и сами проникаться буддистским спокойствием и медитативным настроем. Не "изучая" и даже "не практикуя" медитацию, я впервые почувствовал, что значит дзадзен - сидеть и ничего не делать.

В темноте нас высадили на темной развилки. Рядом - монастырь. Там в беседке уже спали женщина с четырьмя девочками-подростками - такие же, как и мы, постояльцы.
Как я уже отмечал, согласно строгим буддистским правилам, монахи едят только дважды в день - утром и в обед. Все они согласны с тем, что до следующего завтрака ничего есть нельзя. Но в вопросе, что считать едой, а что - нет, царит полная неразбериха. Самые консервативные - пьют только воду; более либеральные - сок, молоко, чай, кофе, какао со сгущенным молоком; а самые неортодоксальные - в "не еду" включают также печенье, вафли, конфеты...
Полное согласие есть относительно риса - его ни в коем случае по вечерам есть нельзя. Однако, когда мы голодными приходили в какой-нибудь монастырь ночевать и просили нас накормить, монахи приносили нам из своих келий не только сухой паек (консервы, печенье, чай, кофе, какао, сгущенное молоко и т.д.), но и вареный рис. И мне, честно говоря, до сих пор не дает покоя вопрос: "Для чего монахи по вечерам держат в своих кельях вареный рис, если на завтрак будет свежий?".
Вначале бывало, что мы ложились спать голодными, а утром уходили без завтрака. Но потом поняли, что, о еде нужно спрашивать отдельно. Первая реакция стандартная: " Вон там ресторан (или продуктовый магазин)". Ответ на нее тоже стандартный: "Ноу мани (с ударением на втором слоге)". И только после этого монахи начинают задумываться: "Что бы такого съедобного найти?".
Нам на понимание особенностей буддистской психологии потребовалось несколько голодных ночевок, то наши местные "коллеги", казалось, должны бы знать своих монахов. Но утром мы наблюдали, как наши соседки кругами ходили по двору, периодически, как бы случайно, заглядывая в дом, где монахи завтракали. Но прямо спросить не решались.
Мы с Димой увлеклись наблюдением за сложным ритуалом. Т.А. пришлось самой идти к монахам, просить что-нибудь на завтрак. Заодно накормили и наших соседей.

Пятый раз в Бангкоке
По мнению буддистов, хотя рождение мужчиной или женщиной, русским или тайцем, богатыми или бедным, умным или глупым и т.д. - определяется кармой, у всех нас есть определенная свобода выбора. Мы можем в широких пределах менять свое положение внутри заданных границ. Но для этого нужны мудрость и настойчивость. Для примера можно привести историю, случившуюся в одном из перерождений Будды.
Когда Будда был рыбой, он попал в лодку к рыбаку. Там уже было две рыбы. Одна из них была очень упорной и настойчивой, но не мудрой: она долго билась и трепыхалась, пытаясь выпрыгнуть из лодки, и рыбак ее убил. Вторая подумала "Ничего нельзя поделать: все определяется моей кармой", она закончила жизни в кастрюле с ухой.
И только одна рыба (будущий Будда) проявила сразу и мудрость и инициативу. Дождавшись момента, когда начался шторм, и рыбак был занят тем, чтобы удержать свою лодку на нужном курсе, она перепрыгнула через борт - обрела свободу и спасла свою жизнь.
Важность этих трех составляющих успеха мы смогли оценить и на своем собственном примере. Три раза подряд подавая на австралийские визы, мы тем самым демонстрировали свою настойчивость. Путешествуя по буддистским монастырям и соблюдая большую часть буддистских заповедей (кроме запрета не есть после 1 часа дня), мы улучшали карму. Но этих двух составляющих оказалось недостаточно. Нужна была и мудрость.
Путешествуя автостопом от монастыря к монастырю, мы уже привыкли обходиться совсем без денег. Но нам вряд ли удалось бы убедить работников австралийского посольства, что таким же образом мы сможем съездить в Австралию. Им обязательно нужны были "показные деньги".
Самих денег у нас не было. А в качестве их "суррогата" мы предъявили письмо от Юрия Арсеньевича Здоровова о том, что он "спонсирует" нашу поездку: оплачивает проезд (подразумевается, что мы едем автостопом) и проживание (предполагается, что мы при этом ночуем в палатке или по буддистским монастырям). Но Элизабет Джибс, занимавшейся нашими бумагами, интересно было узнать.
- А как именно они вам все оплачивают? Каков механизм?
Проблема была в том, что у нас не было не только денег; не было ни квитанций, ни чеков, ни даже билетов на транспорт. И нужно было срочно придумать правдоподобное объяснение этому! И письменно изложить его на английском языке.
У меня получилась такая "гипотетическая" схема. Якобы в Москве перечисляют на мой счет некую сумму, я получаю деньги с помощью пластиковой карточки и трачу их на проживание и проезд, а все чеки, подтверждающие расходы, в качестве оправдательных документов отсылаю в Москву. Именно поэтому у меня нет на руках ни денег (которые я потратил), ни чеков (которые отправил в Москву).
Это объяснение в посольстве сочли достаточно правдоподобным и тем самым подтвердили мою "мудрость". Теперь оставалось только набраться терпения и ждать.
Все, что было в наших силах, мы сделали. Окончательный результат, каким бы он ни был, теперь будет зависеть только от кармы.

Мост через реку Квай
В школьном курсе при изучении истории Второй мировой войны, естественно, основное внимание уделяется событиям на европейских фронтах. Поэтому я, как и большинство россиян имею довольно смутное представление о том, где и с кем воевали американцы в промежутке между нападением на Пирл Харбор и высадкой в Нормандии. И только однажды мне случайно попалась книга "Мост через реку Квай", где в художественной форме рассказывалась история американских, австралийских и английских военнопленных, которых японцы заставили строить железную дорогу, названную "дороги смерти". Она должна была соединить город Банг Понг с Бирмой. Именно для нее и строился мост через реку Квай возле Канчанбури.
На строительстве трудилось шестьдесят две тысячи военнопленных. Они гибли от голода и малярии, от безжалостного солнца и амебной дизентерии, от укусов ядовитых змей и других тропических тварей.
Сейчас в Канчанбури создан музей, посвященный этой стройке. Внутри длинного деревянного барака развешаны старые пожелтевшие газеты, фотографии, картины, нарисованные бывшими заключенными, предметы их обихода.
Сам мост еще стоит, но по прямому назначению уже не используется. По нему можно перейти на другую сторону реки и вернуться назад. Для этого сюда и приезжают тысячи туристов. Для них здесь и построили сувенирные лавочки.

Вечером зашли в Wat Tamakham. Темно. Никого не видно. После долгих поисков в потемках нашли жилой дом. Там три женщины. Из монахов никого. Они ушли на ночную медитацию к соседям, вернутся только под утро. И - редчайший случай - нас вписали и без их согласия.

Дима решил вернуться в Россию. Последний месяц мы с Т.А. чуть ли не таскали его на себе. Действительно, положение у нас было не из легких. Мы были привязаны к австралийскому посольству - уедем в один конец страны, возвращаемся назад в Бангкок, оформляем очередные бумажки и опять куда-нибудь едем, но знаем, что опять же придется возвращаться в Бангкок. За первый месяц мы объездили все важнейшие туристические достопримечательности Таиланда; во второй - просто интересные места, а на третий - забредали в такие дыры, где еще не ступала нога белого человека: в скучные деревни и пыльные грязные города.
- Может, мы все-таки получим австралийские визы? Или хотя бы в Малайзию съездим. Она же безвизовая, - Т.А. все еще пыталась Диму уговорить.
Но он был непреклонен.
- Нет. Я возвращаюсь.
Нам тогда казалось, что у Димы не хватило настойчивости. Но, как потом выяснилось, дело было в карме. Рассказывая на "Школе автостопа" о своей поездке, он "случайно" познакомился со своей будущей женой.
Когда путешествуешь автостопом не один, а с попутчиком межличностные отношения проходят испытания, как в космических полетах. Это связано не только с тем, что практически 24 часа в сутки вы вынуждены находиться вместе. Важнее, что ежедневно приходится принимать сотни решений. Когда путешественников двое, никакая игра в демократию невозможна. Кто-то должен брать на себя лидерство (и ответственность за принятые решения).
В нашей тройке чаще всего именно мне доставалась роль лидера. Но и Т.А. рвалась поруководить. Иногда наши идеи оказывались несовместимыми. Бывало так, что мы попадали на какую-нибудь развилку, где я предлагал свернуть направо, а Т.А. - налево. В таких случаях положение спасал Дима. Неважно к кому он присоединялся, в любом случае появлялась возможность принять решение "большинством голосов".
Когда Дима собрался возвращаться домой, а я продолжать кругосветку до ее логического конца, Т.А. оказалась в тяжелом положении. В Россию ей возвращаться не хотелось, но и перспектива терпеть мой "авторитарный стиль руководства" ее не радовала.
И все же она решилась.
- Только ты меня не бросай в какой-нибудь дикой стране, - попросила она.
Вышли на дорогу и разделились: Дима стал стопить в Бангкок, а я с Т.А. - в противоположную сторону.

Монахи бывают разные
Не стоит забывать, что монахи - такие же люди, как и мы с вами. Они вступили в монашеский Орден, надели желтые робы и живут в соответствии с монашескими правилами. Но еще не достигли окончательного Освобождения. У них также есть привязанности и соблазны. Также, как все люди, монахи завидуют, злятся, скандалят. Даже самому Гаутаме Будде потребовались сотни перерождений для того, чтобы достичь Нирваны, вряд ли нынешним монахам удастся достичь этой цели.
Именно потому, что монахи всего лишь люди, Будда был вынужден разработать сложный монастырский Устав. Включенные в него правила направлены не на уничтожение желаний - это цель медитации - а всего лишь на контроль за их проявлениями.
Как известно, позывы плоти в монастырях часто даже сильнее, чем в миру. Поэтому монастырский Устав делает особое ударение на целибате. За сексуальные проступки монахам грозит не только гипотетическое кармическое наказание (попадание в ад); их сразу же исключают из Ордена и подвергают публичному осуждения. Возмущение мирян сексуальными прегрешениями вызвано тем, что деньги и время, потраченные на содержание "аморальных" монахов, никак не способствуют "улучшению кармы" и можно считать потраченными зря. Поэтому, если монахи и допускают отступление от целибата, они всячески скрывают это.

Все путешественники имеют разный опыт и соответственно получают разное представление о стране. Мы в Таиланде ни разу не побывали в отеле, зато три месяца методично изучали буддистские монастыри. Казалось, никаких сюрпризов нас уже не ждало. Но, как только мы остались с Т.А. вдвоем, без Димы, монастыри стали открываться с другой, еще неизвестной нам стороны.
За первый день мы проехали километров тридцать. Погода совсем испортилась. Завидев деревенский монастырь недалеко от дороги, я постучал по кабине. Только-только дошли до монастыря, как хлынул тропический ливень. Монаху даже ничего не пришлось объяснять. И так было ясно, что нам на ночь понадобиться крыша над головой.
В этом деревенском монастыре был всего один монах. Ему было уже за шестьдесят. Всю жизнь он был бизнесменом, а на старости лет, видимо, пошел "замаливать грехи", надеясь улучшить свою карму.
В новеньком коттедже было всего две комнаты, разделенные открытой верандой. В одной комнате жил монах, в другой - двое послушников.
Когда мы ездили втроем, нас воспринимали неделимой группой и никогда не предлагали селиться в разные комнаты - всегда вместе. А в этот раз монах предложил Т.А. спать в его комнате, а мне ложиться с ним на веранде. Дождь лил всю ночь. Крыша не выдержала. Прямо над моей головой образовалась дыра, через которую стало сильно течь. Я немного отодвинулся - не спать же в луже, и тем самым придвинулся к монаху. Он понял мои намерения неверно ... Пришлось отбиваться и отодвигаться к противоположной стене. Лучше уж спать в луже.
В Накхон Саване ночевка тоже была не совсем обычная. Мы попросились переночевать в монастыре на вершине холма. Вид оттуда был замечательный, но в храме нас оставлять побоялись - он был слишком сильно захламлен драгоценностями. А свободной комнаты не было. Англоязычный монах устроил нас в своей собственной комнате. А ведь Устав строго-настрого запрещает монахам спать под одной крышей с женщиной! Но, как говорится, если нельзя, но очень хочется, то можно.
А в следующем монастыре у нас впервые за три месяца попросили ... паспорта в залог до утра. В остальном, правда, приняли радушно и хлебосольно - видимо, стараясь загладить неприятное впечатление от своей подозрительности, нас накормили ужином, напоили кофе и какао…

Первая Пасха в Юго-Восточной Азии
30 апреля 2000. Вечером мы должны были быть в Бангкоке на Всенощной в русской православной церкви. Проведя весь день на водопаде в джунглях, мы выбрались на трассу. Времени было достаточно. Но тут неожиданно начался тропический ливень. Спрятались под крышей кафе. А дождь все лил и ли не переставая. Не то, что идти на дорогу голосовать, голову высунуть на улицу было невозможно.
То, что мы торчим в кафе уже второй час, не могло остаться незамеченным. К нам стали по одному, по двое подходить, спрашивать, не нужно ли нам помочь. Разговор завязался тогда, когда нашлась англоговорящая женщина.
- Вы куда едете?
- В Бангкок.
- Так вот же автобус стоит, - она показала на микроавтобусы, стоявшие как раз в переулке возле кафе. Там была мини-автостанция.
- А у нас денег нет.
К этому времени вокруг уже собралась группа зевак. Женщина перевела им наши слова и сразу же начался гвалт. Они долго что-то обсуждали. Когда пришли к какому-то заключению, она нам перевела.
- Мы договорились с водителем (он, как оказалось, был среди зевак), он отвезет вас в Бангкок бесплатно.
Нас посадили в автобус, дали еды и по бутылке "Кока-колы", и 100 бат на городской автобус.
Только благодаря этой неожиданной помощи мы и успели к началу Всенощной.
Служба была знаменательна тем, что это было первое официальное празднование Пасхи русской православной церковью в Юго-Восточной Азии. В импровизированной часовне возле дома отца Олега собрались прихожане. Было около двадцати русских из Бангкока и Патайи.
На Всенощной мы встретились с Володей Ивановым. Он уже закончил свою работу на змеиной ферме в Патайе, но должен был съездить туда за зарплатой.

Ехать мы собирались, естественно, автостопом. Но вначале нужно было выехать из города. Нашли автобусную остановку, стали ждать автобуса.
Стоим, разговариваем. Мы давно не виделись, и у нас было много тем для обсуждения. И вдруг Володя побледнел.
- Где моя сумка? - и он стал оглядываться по сторонам.
Наши рюкзаки стояли на месте, а сумка бесследно пропала. Мы были так увлечены разговором, что не заметили, когда это произошло. За то время, что мы там простояли, с остановки регулярно отходили автобусы. Один из них - только что. Может, его еще можно было успеть остановить. Но наше внимание отвлекла женщина - кроме нее и нас на остановке никого не было. Она вызвалась идти с нами в полицейский участок, и только потом сообщила.
- Я видела, как молодой парень схватил вашу сумку и прыгнул в автобус!
Неожиданное происшествие захватило нас врасплох. Мы привыкли, что денег и ценных вещей у нас нет (видеокамера последний месяц лежала в доме у отца Олега), поэтому и потеряли бдительность. Сейчас, вспоминая происшествие, я все больше склоняюсь к мысли, что та "добровольная помощница" была сообщницей вора. И со своей задачей отвлечь наше внимание, пустить по ложному следу и контролировать процесс поисков она справилась блестяще. Вероятно, она продолжает работать на улицах Бангкока. Поэтому, если кого-нибудь из читателей этой книги там обворуют, не удивляйтесь, если она "придет на помощь", а передавайте ей от нас привет!
В сумке, к счастью ни денег ни документов не было. Но Володя в очередной раз потерял свой фотоаппарат.
- Не везет мне с фотоаппаратами. Но обиднее всего, что пропали пленки. Одна была полностью отснята, а вторая, заряженная в фотоаппарате - на половину. Мне уже сейчас начинает казаться, что именно на них были самые лучшие кадры.

Только не заниматься любовью!
Как аскет, буддистский монах не только не имеет никакой собственности, но он должен стремиться к ограничению физических наслаждений к минимуму. Так в соответствии с монастырскими требованиями, его отношение к пище, одежде, жилищным условиям и лекарствам должно быть чисто утилитарным. Он должен думать: "Я ем рис, не для того чтобы удовлетворить свой аппетит, а для того, чтобы удовлетворить потребности моего тела; "Я ношу эту робу, не из-за тщеславия, а для того, чтобы скрыть свою наготу; "Я принимаю это лекарство потому, что восстановив и укрепив свое здоровье, я смогу больше времени и сил уделять медитации".
По мнению Будды монах должен держаться Срединного Пути - с одной стороны отказываться от потакания земным удовольствиям, а с другой - не заниматься самоистязанием.
Тело и позывы плоти - это основное препятствие на пути к Освобождению. А угасание сексуального желания - это один из показателей святости.
На первой стадии "святости" желание к вступлению в сексуальный контакт возникает не чаще нескольких раз месяц; на второй - 1 раза в месяц; на третьей стадии - окончательно исчезает. И только после этого можно достичь нирваны.
По мнению буддистов, сексуальная активность мешает накоплению духовной силы, поэтому монастырский Устав содержит много правил, направленных на ограничение контактов с женщинами.
Монахам запрещается: спать под одной крышей с женщинами (в том числе и животными женского пола); путешествовать в компании с женщиной; принимать что-либо непосредственно от них; касаться женской одежды; носить на руках девочек; обнимать животных женского пола. Запрет прикасаться к женщинам относится также и к матери монаха. Если например, она споткнется и упадет, то присутствующие при этом должны помочь ей подняться. Если же никого больше нет, то монах должен предложить ей в помощь полу своей робы или посох, но никак не руку (и думать при этом, что он тащит бревно!).

Соблюдение монастырского устава необходимо для того, чтобы научиться контролировать телесные желания. Так, например, воздержание от пищи (с часу дня до следующего утра) помогает контролировать ум, уменьшает умственную нечистоту, способствует медитации, оставляет больше времени для духовных занятий. А воздержание от сексуальной активности: способствует накоплению супернатуральных сил; убивает позывы плоти; уменьшает эмоциональную привязанность…

Когда мы путешествовали от монастыря к монастырю втроем - Дима, Т.А. и я - нас, по всей видимости, принимали за семью. Но сейчас вместо Димы с нами был Володя (в полтора раза его старше). И наша тройка стала выглядеть довольно странно: двое мужчин, примерно одного возраста с женщиной, явно в матери им не годящейся.
И вот заходим мы втроем в очередной монастырь. Как обычно, я объясняю монаху, что нам нужно переночевать одну ночь.
Он соглашается нас принять и добавляет.
- Только любовью не заниматься, - заметив нашу реакцию, добавляет, - Ни в какой форме!
Нас поселили в отдельном доме - комната примерно тридцать квадратных метров, туалет с душем. Мы постелили циновки и разложили свои спальники. И всю ночь "сексуально озабоченный" монах ходил вокруг нашего домика, периодически заглядывая в окна!

По статистике в Таиланде не меньше 30000 буддистских монастырей - в городах и деревнях, в лесах и горах... Можно спокойно путешествовать целый день, рассматривать достопримечательности, совершенно не беспокоясь о наличии отелей и свободных мест в них. Как только стемнеет, достаточно оглядеться вокруг, или спросить кого-нибудь из местных жителей, чтобы найти ближайший монастырь.
За три месяца путешествия мы детально отработали технологию: проходим через ворота внутрь на территорию и сразу же на задний двор - туда, где живут монахи. Часто какой-нибудь любопытный, желающий попрактиковаться в английском, сам к нам подходил и завязывал разговор. Если же этого не происходило, то я выбирал одного из монахов (лучше всего обращаться к монахам среднего возраста; очень молодые - еще ничего не знают; очень старые - если и знали, забыли) и спрашивал его по-английски "Можем мы переночевать здесь одну ночь?". Если он делал вид, что не понимает, переходил на язык жестов - сложив ладони прикладывал их голове и показывал один палец (чтобы сразу было понятно, что мы не новички и правила знаем).
Следующий этап - получение разрешения настоятеля - обычно проходил без нашего непосредственного участия. Затем нас вели показывать "аппартаменты". Чаще всего нас селили непосредственно в храме. Это просторное помещение под крышей (часто без стен), с вентиляторами на потолке. Днем здесь проходят молитвы и медитации, завтраки и обеды, праздники и поминки. А по ночам на полу спят такие же, как и мы странники. Для них приготовлены комплекты циновок, подушек и одеял. Нужно только соблюдать правило: ложиться головой (а не ногами) по направлению к статуе будды.

Тайский вариант "Дома Советов"

За три месяца путешествия по Таиланду я насмотрелся на монастыри. Казалось, меня уже ничто не удивит. Но это было до того, как я увидел ват Кхао Суким, возле Чантабури.
Попали мы туда случайно - увидели на дороге табличку (правда, выяснилось, что до монастыря оставалось километров тридцать, но, как я уже отмечал, в Таиланде, когда просишь подбросить до монастыря, привезут прямо к его воротам). В темноте здание монастыря разглядеть было трудно - он возвышался высоко на вершине горы. Туда можно было подняться на фуникулере, но он оказался платным и мы предпочли идти по лестнице.
Поднялись наверх, спрашиваем какого-то тайцы - по внешнему виду такого-же, как и мы, паломника.
- Как нам найти монахов?
- Вам переночевать, идите туда, - он показал на дверь, ведущую на первый этаж огромного пятиэтажного здания.
Над дверью табличка - "sleeping room", а внутри - зал, размером с футбольное поле. И он уже больше, чем наполовину, заполнен спящими людьми!!! А в дальнем конце - гора из подушек (несколько тысяч!!!) и стопка циновок (еще одна гора).
Утром мы нашли и "diner room". Там была такая же система самообслуживания: берешь тарелку, накладываешь себе еды из огромного котла, наливаешь из бачка кофе, а затем сам за собой убираешь и посуду моешь.
Но "спальня" и "столовая" были не единственными достопримечательностями этого необычного монастыря.
Когда в 1997 году до Таиланда докатился экономический кризис, потрясший экономику всех стран Юго-Восточной Азии, тайские буддисты сразу же поняли его причину - "карма загрязнилась", и стали еще активнее, чем прежде, жертвовать деньги на строительство храмов.
И тут начался настоящий строительный бум - сейчас практически в любом буддистском монастыре увидишь новенький - только что построенный или еще недостроенный храм. Они поражают не столько архитектурными изысками, сколько размерами. Бетонные монстры размером с крытый рынок или стадион можно увидеть даже в деревнях, не говоря уж о крупных городах.
Но даже среди них ват Кхао Суким выделяется как Гулливер среди пигмеев. По размеру это пятиэтажное здание в несколько раз превышает Кремлевский дворец съездов. А зайдя внутрь, кажется, попадаешь в кошмар - в ожившую дикую фантазию нувориша - огромный антикварный магазин. Мебель, посуда, домашняя утварь, монеты… собраны здесь не за свою художественную или историческую ценность. Важнее то, что все они очень и очень дорогие!
Этого "хлама" так много, что в огромных помещениях протискиваться можно только бочком. Иногда среди антикварной мебели вдруг неожиданно натыкаешься на восковые скульптуры монахов (прямо музей Тюссо, да и только!).
Но и это еще не все. Оказывается, это монстрообразное сооружение не более, чем временный "барак". Настоящий храм будет построен только через несколько лет. А сейчас можно увидеть его макет - почти полная копия грандиозного проекта "Дома Советов" (небоскреб с двадцатиметровой статуей Ленина на крыше, который хотели построить на месте взорванного храма Христа Спасителя. Здесь, естественно, будет статуя Будды, но в остальном все то же - и масштабы и общий имперский стиль сооружения). Тут же идет активный сбор пожертвований, а в окно видна и строительная площадка - под нее срыли вершину соседней горы.

Шестой раз в Бангкоке
У Чонбури нас подобрала тайская семья из Бангкока и привезла к себе - в двухэтажный особняк на окраине города. Так мы впервые побывали в городском тайском доме. Семья - богатая: мебель, вазы, картины; современный компьютер подключен к интернет. Работают они в центре города. А пробки в Бангкоке еще хуже, чем в Москве, поэтому на работу добираются не на своей машине, а на речном трамвайчике. Эти длинные моторные баржи снуют по каналам-клонгам, разгоняя плавающие по ним нечистоты. А встречные трамвайчики создают волну, которая, если не успеть задернуть прорезиненную занавеску, перехлестывает через бор и обдает всех водой вперемешку с дерьмом. Но хуже всего - остановки. На них пассажиры должны ухитриться выпрыгнуть на берег и запрыгнуть на борт переполненного судна. А волнение как в пятибальный шторм. Аттракцион, да и только! Не то, что скучная поездка в московском метро.
Мы, с настойчивостью, достойной лучшего применения, опять пришли в Австралийское посольство. У нас оставалось два последних дня тайской визы.
- Я еще не приняла окончательного решения, - огорошила нас своим заявлением Элизабет Джибс (за неделю до этого она сама говорила, что именно сегодня, 8 мая, будет, наконец, ясно, дадут нам визу или нет).
Итак, с австралийской визой все еще не ясно, денег по-прежнему нет, в Таиланде мы оставаться уже не можем. Придется ехать в Малайзию. Хорошо еще, что она для россиян безвизовая. Значит, и консульский сбор платить не нужно.

В Малайзию, срочно!
На выезде из Бангкока произошел странный случай. Застопился белый джип "Судзуки" с двумя девушками.
- До Патча Бури?
- Да.
Мы быстро запрыгнули в открытый кузов. Проехали метров двести и … развернулись в обратном направлении. Что случилось? Я застучал по кабине. Машина остановилась.
- Мы едем в Патча Бури!
- И мы тоже!
- Так ведь вы сейчас едете в Бангкок!
- Мы решили еще одну подругу с собой взять.
- Тогда мы выходим.
- Нет. Оставайтесь, - Джип опять развернулся и на этот раз поехал в сторону Патча Бури.
Неудобно получилось. Я только потом понял, что девушки всего лишь хотели показать нас своей подруге. Кто теперь поверит, что им повезло подвести "фарангов"!

Ночь застигла нас на каком-то безымянном перекрестке. Пошли в сторону ближайшего поселка. Там должен быть монастырь. И он там действительно был. И все местные жители были в сборе: в храме шла праздничная церемония.
Прихожане обеспечивают все бытовые потребности монахов. Они их кормят, поят, одевают, строят и ремонтируют монастыри. Но не бесплатно. Эта благотворительность нужна для того, чтобы карму улучшить. Монахам же улучшать карму приходится путем аскетической жизни, молитвой и медитацией. Как-то несправедливо получается.
Мы, в меру собственных сил, боролись с этой несправедливостью. Путешествуя от монастыря к монастырю, мы давали монахам возможность нас накормить, напоить и спать уложить. И, надеюсь, это сильно увеличивало их шанс на лучшее перерождение.
А вот в этом монастыре монахи свой шанс упустили. Но к нам на помощь пришли прихожане. Они, случайно оказавшись свидетелями нашей безуспешной попытки вписаться в монастырь, тут же пригласили нас за ближайший столик (в монастырь на праздник собралась вся деревня, но не у всех хватало религиозного пыла распевать молитвы в храме, и они сидели за столиками, попивали пиво и наблюдали за церемонией со стороны - свои "кармические очки" они, наверняка, уже получили за свои пожертвования монахам).
Ночевать нас пригласил к себе также один из них. Спали мы в частном детском садике: прямо в игровой комнате, среди игрушек и благоухающих детской мочой матрацев.

В то время, как тайцы удивительно щедры в своей поддержке монахов, не жалеют денег на строительство храмов и пагод, они не рвутся жертвовать на помощь бедным или на гражданские институты. Зачем тратиться на то, что не сильно способствует улучшению кармы?
Тайские монахи, в отличие от их христианских собратьев, также не озабочены благотворительностью. В Хат Яе мы впервые увидели на территории монастыря госпиталь.
Водитель, который нас туда привез, вначале попытались вписать в комнату для родственников, приезжающих навестить больных. Но свободного места там не нашлось. Там не то, что комнаты, все коридоры и лестницы были забиты сидящими, лежащими и стоящими, прислонившись к стене людьми - обстановка как на железнодорожном вокзале в Китае.
К счастью, в поисках ночлега нам далеко идти не пришлось. Попали на ночь в храм, где уже разместился один бродячий монах.
В Таиланде мы пробыли три месяца.
- А вы знаете, что у вас сегодня последний день действия визы? - спросил тайский пограничник.
- Именно поэтому и уходим.

*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*

Наш телефон: (495) 486-99-37