Автор - Валерий Шанин :

Западный Тимор

Паром пришел в Купанг рано утром. Было еще темно. Мы отошли от порта и пару часов до рассвета спали на поле недалеко от дороги. До города нас подбросили на пикапе. Сразу же зашли в ближайшую ерковь. Попали в протестанскую GMIT - Греджа Масехи Инджили Ди Тимур (Gereja Masehi Injili Di Timor). Пастор - преподобный Дж. Е. Тир принял нас сердечно - напоил кофе с жареными бананами и пожаловался.

- На нашем острове христиане в большинстве. Но в основном, католики.

Устраиваться на ночь было еще рано. Попрощавшись с пастором, мы пошли по Купангу. Вскоре вышли к католическому Кафедральному собору. Спросили пастора. Я начал с интервью, расспросил о жизни христиан. Пастор Себастьян Джанг вначале не мог связать по-английски и двух слов, но постепенно разговорился.

- Мусульман в Купанге мало, поэтому христианские церкви не жгут, хотя стычки и конфликты на религиозной почве все равно возникают. В этом году в наш собор зашел протестант. Подошел к причастию, получил облатку, но : не съел ее. Прихожане набросились на него, стали избивать. Они, наверное, его убили бы, но я помешал. Вызвал полицию. и сдал хулигана.

- Извините, но все остальные омещения у нас заняты беженцами Восточного Тимора.

Заглянули в молодежный хостел "Лавалон". Дверь нам открыл спортивного сложения мужчина лет сорока Эдвин Леррик.

- Из Купанга в Австралию суда не ходят. Можно перправиться или на яхте или на рыбацкой лодке. На яхте, конечно, лучше. Индонезийские рыбацкие лодки часто тонут. Я попробую спросить, сможет ли кто-нибудь вас взять. Можете также сами поспрашивать людей в Терис баре - та собираются все моряки. Однако, оказии, скорее всего придется ждать не меньше двух недель. А у вас виза через два дня заканчивается? Это плохо. Продлить ее практически невозможно. Если же вы задержитесь здесь, то за каждый день задержки на выезде потрбуют заплатить штраф - по 20 ам. долларов.

- А если денег нет? В тюрьму посадят?

- Наверное. Но, может, вы попробуете перейти границу Восточного Тимора и уже оттуда на корабле - в Австралию. Я знаю людей, которые плавали из Дили в Дарвин на грузовых судах. Правда, я не знаю, можно ли сейчас перейти границу по земле. По-моему пограничные переходы закрыты. Попробуйте разузнать более подробно. Может и найдете лазейку? - когда мы уже распрощались и стали уходить, Эдвин спросил. - Тут пару месяцев назад были двое русских.

- Высокой парень и маленьткая блондинка? Это наши. Но у на давно не было с ними связи.

Он достал бумажник, порылся в нем и выудил карточку "Школы автостопа". - Я могу дать вам их е-мэйл. Они останавливались у меня. Жили бесплатно неделю. Тоже искали как доплыть до австралии.

- И как же они туда попали?

- В Тедди баре познакомились с богатым сингапурцем, он заплатил им за билет на самолет до Дарвина.

Вечером мы зашли в Терис бар. Было еще рано. Посетителей не было. По набережной прогуливалась группа арабов.

- Мы попали сюда из Ирака, Сирии, Ирана. Прилетели в Малайзию а самолете, отправили свои паспорта домой почтой. Из Малайзии нас на корабле обещли перевезти в Австралию. Аждый из на заплатил за это по 5000 долларов. И вот, недалеко от Купанга нас задержал индонезийский патрульный катер. Уже шестьь месяцев мы живем в Купанге в лагере бежнцев, ждем решения своей судьбы. Может, какое-нибудь государство примет нас как беженцев. Больше всего нам хотелось бы попасть в Австралию или Новую Зеландию.

После заката в бар стали подтягиваться европейцы. С пришвартованной в бухте яхты на резиновой моторной лодке приплыл американец.

- Я бы с радостью подбросил вас до Австралии. Я как-то подвозил хитч-хайкера из Бали в Малайзию. Но я как раз только что приплыл из Дарвина. И вообще, сейчас туда вряд ли кто пойдет под парусами в том направлении - навстречу муссону. Только в октябре, кгда направление ветра перемнится на противоположное, можно адеяться на оказию. Попробуйте переплыть на рыбацкой лодке. Для рыбаков направление ветра менее важно. Они ходят Австралию круглый год.

Появился в баре и австралиец.

- 19 июля в Дарвин пойдет рыбацкая лодка, я спрошу капитана, сможет ли он вас взять. Приходите завтра после пяти часов вечера сюда же.

- На следующий день Джон сообщил.

- Лодка идет 19 июля. Как и планировалось, но австралийское правительство запретило рыбакам перевозить пассажиров.

- У нас заканчивается виза. Билет до Дарвина на самолете стоит 190 долларов на каждого. У нас таких денег нет. Есть только видеокамера. Вы могли бы купить ее за 400 долларов.

- Давайте, приносите.

- Если мы не сможем найти другой возможности попасть Австралитю, то так и сделаем.

Утром распрощались с Себастьяном. Поехали автостопом в Атамбуа. Застопили легковушку.

- Я смогу подбросить вас только на 10 километров.

- И на том спасибо.

По пути мы нагнали грузовик.

- Вот он наверняка подет до Атамбуа. - Водитель обогнал грузовик, остановился и стал стопить. Пото объяснил водителю, что нас нужно подбросить до Атамбуа.

Нашли католическую церковь, попросились переночевать. Утром зашли в представительство комитета ООН по делам беженцев.

- Мы не можем вам помочь. Мы занимаемся только своими сотрудниками. Обращайтесь в индонезийскую таможню.

- А перейти границу нелегально здесь можно.

- В принципе да, но имейте в виду, что вокруг много банд и никому не подчиняющихся партизанских трядов. Кроме того есть и минные поля. Если хотите, зайдите в Управление военной разведки, вам там дадут исчерпывающую информацию.

Зашли в Управление эмиграционной службы.

- Сухопутную границу с Восточным Тимором перейти нельзя. На ней нет таможни и гражданских контрольно-пропускных пунктов. Возвращатесь в Купанг и летите оттуда в Дили самолетом или плывите пароходом.

Возможно, так и придется сделать. Но перед отъездом все же сходим к резведчикам.

Управление военной разведки находится на дальней окраине Атамбуа. Тащимся туда под палящим солнцем уже второй час. Может плюнутьь и поехать назад в Купанг. Все же пришли.

Разведчики отнеслись к нашему повлению с любопытством, но без подозрительности. А когда узгнали, что русские, спросили.

- А вы знаете слова русской народной песни "Дубинушка". Нам эта песня очень нравится, но сло мы не знаем.

Пока я англискими буквами записывал слова, лейтенант Юсуф сходил к начальству. Вернувшись он сообщил.

- Мы выпишем вам пропус к для прохода через наш пост. Только вначала, вы уж не обессудьте, мы должны вас обыскать.

После тщательного обска нам выписали пропуска.

До Атапупу доехали на грузовике. А там дорога пустынная. В сторону границы никто ехать не собирается. Пришлось договариваться за деньги. За 5000 (примерно 0.8 ам.доллара) нас подбросили до поста. Пропуска, выписанного оенными разведчиками, оказалось достаточно. И пройдя по по дорожке, идущей через лес примерно километр и вышли к военному блок-посту с голубым ООНовским флагом.

ВОСТОЧНЫЙ ТИМОР

На ООНовском блок-посту нас опять тщательным образом обыскали - уже третий раз за этот день.

- И давно вы из России? - удивился ооновец, проверявший наши советские загранпаспорта образца 1993 года. - А в Восточный Тимор надолго? Я поставлю вам пока разрешение на 1 месяц. А если понадобится, то мы вам его продлим на столько, на сколько захотите. Вот мы и в Восточном Тиморе. Это новое госдарство существует меньше года. Когда Индонезия получила независмость от Голландии, Восточный Тимор остался португальской колонией. Вплоть до португальской демократической революции 1974 года, провозгласившей свободу всем колониям. В то время на Восточном Тиморе крупнейшей политической организацией был прокоммунистический "Революционный фронт за независимость Восточного Тимора" (FRETILIN). Естественно, ему и перешла вся власть в стране, а под боком у Индонезии только что подавившей попытку коммунистического переворота, появилась "Азиатская Куба". Тогдашнему индонезийскому президенту Сухарто не оставалось другого выхода, кроме как ввести 35000 военный контингент и провозгласить Восточный Тимор 27-ой провинцией Индонезии. Тысячи тиморезсцев ушли в горы в партизаны (часть из нх партизанила еще при португальцах), вплоть до конца 90-х годов продолжая борьбу за независимость. В результате этой борьбы даже по индонезийским оценкам как минимум сто тысяч тиморезсцев были убиты или погибли в результате болезней и недаедания. В сентябре 1999 года на Восточном Тиморе провели референдум. Подавляющее большинство восточнотиморезцев проголосовало за независимость. Индонезийцы в ответ начали проводить карательные операции - жгли дома, арестовывали и убивали без суда и следствия. Трудно сказать, чем бы закончилась это, если бы австралийцы не высадили свой десант. А затем и ООН приняло решение о введении временной администрации - UNTAET и впервые за свою историю предпринимает попытку стрительства нового государства практически с нуля. Сейчас все министры в правительстве, все технические специалисты, все полицейские и, естественно, пограничники - сотрудники ООН. В Дили мы, по отработанной привычке, мы пошли искать пристанища по церквям. Вначале обратились в католический кафедральный собор. Попали на заместителя епископа. Он нам отказал, сославшись на отсутствие места. Зашли к пятидесятникам. Пастор-женщина тоже попыталась нам отказать, сославшись на то,что дом, в котором они раньше принимали гостей, сожгли индонезийские солдаты. Но, немного подумав, предложила на одну ночь остановиться в пустующем доме ее брата. Правда, воды там нет - насос своровали. Следующим утром на берегу океана, недалеко от порта мы нашли католичесую церковь. Приходской священник Франсиско Товареш вначале тоже был озадачен, где нас поселить. Но все же придумал. Для нас освободили и вычистили маленьий домик, использовавшийся как склад. И поставили на довольствие. По вечерам Франсиско поил нас пальмовым вином и травил байки про свой военный опыт. Сам лично он в боевых операциях не участвовал. Зато ухитрился подстрелить оленя, чеа надолго завоевал сердца своих прихожан-партизан. Зато все бытовые лишения ему пришлось терпеть наравне со всеми - каждую ночь они переходили на новое место, спали на голой земле или на деревьях, питались впроголодь. Так они пропартизанили три года, пока не попали в засаду. Отряд был полностью уничтожен, а Франсиско, чудом избежав смерти, легализовался и стал священником в маленьком городке. Потом перебрался в Дили. Жил в доме епископа. Здесь в сентябре 1999 года его опять чуть не расстреляли. Он вместе с тысячами других восточнотиморезцев бежал в Индонезию. Но, как только в Восточном Тиморе установили ооновское правление, сразу же вернулся к своим прихожанам. О том, что и они относятся к своему священнику с любовью и уважением, мы поняли по тому, как праздновался его день рождения - с застольем и праздничным концертом. При церкви в загоне, за высоким проволочным забором живут два соленоводных крокодила, метра по пять длинной. Одного зовут Антонио, в честь некоего бедолаги, у которого он откусил руку. Второго - Мария. В честь кого? Среди сотрудников UNTAET (Временное правительство Восточного Тимора) царит эйфория, как у нас в первые годы после Революции - "Мы наш, мы новый мир построим". Сделать это хотят, естественно, по западному образцу. Старых полицейских разогнали, в полицейский коллдж набрали новичков и хотят за шесть недель обучения привить им уважение к правам человека и веру в торжествао демократических ценностей. Российские специалисты среди ООНовской администрации, наверное, самые трезвомыслящие. Виталий Иванович Петрунев посетовал.

- Планируется, что постепенно ооновские специалисты буду заменяться местными. Но мы, например, несколько месяцев не можем никого найти на место секретаря - с минимальным знанием английского, достаточным для того, чтобы отвечать на телефонные звонки. Что уж говорить про инженеров и менеджеров.

У ООНовских полиейских нет единой формы. Поэтому своих узнать можно издалека. Так, например, мы познакомились с Юрием Фирсовым из Днепропетровска. Он разгуливает по городу в знакомой нам милицейской форме, всего лишь дополненной ооновскими нашивками.

- Восточнотиморезцы отличаются от индонезийев, наверное, только тем, что едят не руками, а вилками и ложками. В остальном же у них много общего. И такая же неудержимая вспыльчивость. Из-за малейшего повода может возникнуть драка. У каждого мужчины на боку болтается мачете. Вот ими они и рубят друг дружку в капусту. Чтобы хоть как-то этому помешать, ООНовская полиция строго запретила появляться на улице с мачете. Тех, кто этот запрет нарушал, мы насильственно разоружали. Сейчас стало немного спокойнее.

Вертолетчик Евгений Лебедев посоветовал обратиться в отдел паблик рилейшн.

- Скажите, что вы - российские журналисты, приехавшие специально для того, чтобы написать о ситуации на Восточном Тиморе. Возможно, тогда они помогут вам улететь в Дарвин на ооновском служебном самолете. Я часто на нем летаю и всегда встречаю там журналистов. Их приглашают в Дили специально, чтобы через средства массовой информации побудить беженцев возвращаться в свои дома.

Начальник отдела паблик рилейшн китаянка Джоу Мей нас, как российских журналистов, записала на ООНовский служебный самолет до Дарвина. Как ООНовских сотрудникова "второго сорта" - на подсадку. Когда мы утром собрались ехать в аэропорт, Франсиско заверил.

- Можете вернуться опять, если не улетите. Мы пока не будем убирать вашу комнату.

До аэропорта доехали автостопом - на ООНовском "Джипе". В аэропорту собирались пассажиры на наш рейс - рота нигерийских солдат, австралийские полицейские, съемочная группа с видеоаппаратурой. К счастью, нам не пришлось вторично воспользоваться его гостеприимством. Улетели мы с первой же попытки - 20 июля 2000 года. Так закончилась азиатская часть Кругосветки и началась австралийская.