Погода
**************
Автор - Полина Самохвалова
Три вещи меня поразили в «Мы выходим на рыссвете,
Из пустыни дует ветер.
Только пыль под сапогами.
С нами Бог и с нами знамя.
И тяжелый карабин на перевес.»
Р.Киплинг
За день до вылета в Египет у нас не было ни билетов, ни «горячего тура». Но сказать, что мы с моей подругой собирались впопыхах нельзя. Почти за полгода все было продумано. Виза была оформлена уже как два месяца. Оставалось выкупить побыстрому тур и договориться о покупке билета на чартерный рейс. К 8 утра 12 февраля я и моя подруга Екатерина должны были оказаться в одном месте, в один и тот же час и улетать в одну и ту же точку – Синай! Это было удивительно, наши рейсы отходили с разницей в 10 минут. Кате повезло еще и тем, что в ее самолете летела группа паломников из Москвы. Оказывается, Катя купила туристическую путевку в той же самой фирме «Москва-тревел», что и паломники. Еще в Домодедово я заметила очень запоминающееся лицо отца Валентина (Асмуса). Этот батюшка был во главе небольшой паломнической группы. Я специально так подробно рассказываю Домодедовскую прелюдию нашего путешествия, т.к. эта встреча сыграет важную роль впоследствии.
Не заметить «наших», т.е. православного батюшку в черном до полу подряснике и окружающих его прихожан невозможно. Что-то случилась с этой группой при регистрации, все 5 человек были куда-то отозваны.
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
Было темно, обмен валюты и уплата визового сбора заняли 10 минут. Народ приятно суетился. Тепло – великая штука! Люди приехали отдыхать.
Но как оказалось не всем нужны пляжи и курорты с трехразовым питанием. Уже знакомые нам паломники тут же из аэропорта собрались ехать 4 часа в горы! На Синай!
Отец Валентин предложил и нам присоединиться к группе и ехать в монастырь Святой Екатерины. Оказывается, они покупали горячие туры только ради билетов, а жить в забронированном отеле не собирались. Тут-то мы поняли, почему агент турфирмы предупредил, что номер у Кати на 3 человека, а жить она, скорее всего, будет одна.
Мы отказались ехать, на ночь глядя, в горы. Автобусы и гиды уже поджидали нас. Мы поехали в отель. Место в отеле было только для Кати забронировано. Мне предстояло зайти в отель незамеченной и переночевать у Кати в номере. Задача, как оказалось, не из легких. Хоть мы и планировали не более двух дней провести у Красного моря, все же в ту ночь мне не очень хотелось ночевать на улице. Египет все же не Европа.
Самое волнительное началось, когда я ушла в туалетную комнату и провела там томительных 20 минут ожидания. Екатерина всячески пыталась прикрыть меня и убедить гостиничного менеджера, что у подружки что-то с желудком случилось… Но дело, как вы догадываетесь, было не в этом. Накладка произошла, как говорится, двойная; во-первых, Кати в списках на проживание в отеле НЕ ЗНАЧИЛОСЬ! Это притом, что она честно купила тур за 250 зелененьких, пакет с билетами и адрес отеля у нее был. А ее в списках на проживание не было. И вторая накладка уже со мной вышла: я не могла дать им на досмотр мой загранпаспорт. И дело вовсе не в том, что у меня там американский отказ и израильская виза (впрочем, последняя явно не понравилась египтянам у Кати в паспорте). Дело было в том, что в комнате с Катей должна была жить некая дама, с не моей, естественно, фамилией!
Как потом оказалось, с Катей должна была проживать паломница из прихода отца Валентина.
В конце концов, все факты были против нас плюс еще и ночь на дворе. Все вновь прибывшие снами курортники уже как два часа посапывали в своих номерах, а мы порядком продрогшие сидели в холе на сквозняке. Короче, я двинулась ва-банк. Выйдя из «туалетной осады» и увидев бедную напарницу в окружении строгих египтян, я протянула им свой паспорт. Они взяли оба паспорта, и ушли куда-то-кому-то звонить. Будь что будет, решили мы.
Дяди египтяне были точно серьезные да еще плюс ко всему русскоговорящие, что придавало им весу и некоторой хамоватой фамильярности в общении с нами. Согласитесь, что легче общаться свысока, когда кто-то не знает твой язык. Язык это своего рода кастовость, недоступность. (Я всегда удивляюсь японскому изобретению: придумать два алфавите: для иностранцев и для самих себя. Теперь отчасти понимаю причины подобного явления)
Екатерина в мое отсутствие объяснила ситуацию с пропавшей группой. В общем-то египтяне ничего не теряли, а наоборот выгадывали от таких вот исчезавших на все забронированное время прибывания туристов. Нас приняли. Но паспорта не вернули, это нам очень не понравилось.
Это не входит в вашу компетенцию
Три дня мы жили припеваючи. Пляж был в 20-ти минутах ходьбы. Кормили отлично – шведский стол. С собой брать не разрешалось, но хлеб, сок можно было. Вечерами мы пытались пить чай. Почему «пытались», так это потому, что вода у египтян на вкус несколько странная. Мы это чаепитие называли «пить из бассейна», т.к. воду кипяченую мы брали у барменов, а бар находился ниже уровня бассейна. Иногда так вот гуляешь по территории отеля, все вокруг красиво: белоснежные стены отеля в таком, знаете ли, марроканском стиле, вдалеке розово-фиолетовые горы, а по центру всего гостиничного комплекса – бассейн. С голубой подсветкой, необычной формой – как бы изгибающийся посередине. Вот в это-то середине и находилась стояка для варки чая, кофе. Кипяток с какой-то необыкновенной скоростью наполнял нашу литровую кружку для чая, при этом машина, кипятящая воду, со страшным урчанием выбрасывала клубы пара на гладь голубенького бассейна…
Как-то вечером всех желающих повеселиться повезли на гостиничном автобусе в центр города. Кто-то закупал сувениры, кто-то еще что-то, а мы просто прогулялись часок по городу и уехали обратно. Не кальян же курить! А больше там делать нечего. Знакомиться с иностранцами не хотелось, самодостаточная у нас парочка получилась.
Шарм-зль-Шейх город небольшой, одни отели. Прошлого у него нет, а вот будущее обещает быть длинным. Море всех притягивает, подводное плавание действительно не оставляет равнодушным. Большое преимущество города в его доступности, как богатым, так и людям с более скромным достатком. Отели и пляжи ой как не одинаковы. Ничейных пляжей на территории Шарма практически нет. Это неудобно иногда. Неприятно, когда просят покинуть приглянувшийся пляж, тем более, когда там нет вообще никого. У нашего отеля был хороший пляж с душем. Но людей было многовато, мы старались подыскивать более тихие места.
В первую же попытку поплавать я поранила о коралл палец. Заходить в воду с берега, пусть с песчаного, поначалу оказалось небезопасно. Поплавать с аквалангом я так и не решилась, а вот моя попутчица небоязлива на этот счет. Катиного рассказа о глубинах Красного моря (она без акваланга погружалась!) мне хватило вполне. Это подлинно потрясное зрелище, не то, что на телике.
На протяжении нашего курортного отдохновения мы дважды посетили Олдмаркет. Это местечко очень популярно в Шарме, хотя живут там вовсе не туристы, а местные египтяне. Там у них продовольственные лавки, шмотки, сувениры. Везде постоянная стройка и столбом стоящая пыль. В жару это местечко становится пеклом, а если учесть местоположение Олдмаркета, то понимаешь, ко всему прочему, что ты в дыре. Незнамо как это получилось; естественным путем или строители выкопали, но весь торговый район с жилыми постройками расположен в котловане. Когда автобус спускается по наклонной дороге, горы Синайские вовсе теряются из виду.
Обычно мы катались по городу стопом. Арабы охотно катали нас, мы благодарны им. Бывало, что им хотелось нас катать подольше, когда мы соглашались, то путь до отеля становился вдвое длиннее и интереснее. Правда, один раз вышел казус с водителем: он предложил везти нас на Синай. Да, да! Поавтобусу и хрустящей белоснежной рубашке было видно, что водитель работает в дорогом отеле. Он еженедельно возил туристов на гору Синай. Обычно он забирал желающих встретить рассвет на Моисеевой горе в десять, одиннадцать часов ночи. Вез их в горы и к 9 утра эти самые желающие измотанными возвращались к автобусу, а в Шарм они прибывали к обеду.
Так вот, мы согласились присоединиться к этой поездке. Взяв телефон водителя, мы позвонили к назначенному времени, но обещания египтян дело тонкое и непостоянное. Больше полагаться на обещания мы не стали.
К третьему дню мы окончательно утомились от курорта. Впрочем, море нам не надоело. Вечером мы сели на самый край мола, который качался от набегающей волны.
Вечерний закат длился считанные минуты. Прохладный ветер набежал с потемневшей воды – не по-детски пугая черной глубиной и над нами и под нами. Мне казалось неуютным так вот посреди воды оставаться. Но сидеть на спасательном кругу, прижавшись спиной друг к другу, было уютно и тепло. Я сидела помалкивала, судя по всему Кате нравилась ночь и черная вода и звезды. Она даже несколько раз порывалась напоследок поплавать в море!
Когда мы возвращались по молу назад к пляжу, пара или тройка ослепительных прожекторов были направлены в нашу сторону. Молодые смотрители пляжей явно были удивлены (приятно) столь позднему визиту. К Катерине постоянно приковывалось внимание ненавязчивых плейбоев, поэтому постоянно приходилось «отклеивать» желающий пообщаться за чашечкой кофе. Однажды это отклеивание чуть не стоило нам привода в полицию. Об этом попозже.
НА следующее утро мы вознамерились покинуть отель. Собрав вещички, мы подруливаем к рецепшину и говорим о своем желании уехать на 2-3 дня. Тут-то начинается неувязочка: нам не хотят отдавать паспорта. Нас мурыжат минут 30, потом звонят главному менеджеру, он в свою очередь устраивает допрос Кате. В конце-концов она говорит о нашей поездке на Синай в монастырь Св.Екатерины. Все начинается поновой: он хочет знать, когда мы вернемся, что нам там нужно и т.п. Катя резонно заметила ему в конце-концов: «Это не входит в вашу компетенцию!» Мне так понравилось как она вела разговор, с достоинством, не повышая голоса. Кстати, нас отпустили. Я думаю, с нас хотели вытребовать условие о возвращении или, что вернее всего, они хотели знать наш дальнейший маршрут. Им ведь сразу не понравились наши визы израильские.
Ну, вот так. Отделались мы от «опекунства» и сразу почувствовали себя легче.
Сначала мы хотели сесть на местный автобус до Дахаба. Даже цену и время предварительно узнали. На местном бомжевозе это дешево. Но как мы представили, какую живность мы можем получить в местном транспорте, желание отпало само собой.
Стопить пришлось не долго. Трафик на Синайском п-ове постоянный. Из города нас вывезло такси, бесплатно, естественно.
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
Синай
На Син. полуострове расположено много всего, на любой вкус и интерес. Хочешь пустыню в камелтрофи?! – пожалуйста. Сафари?! – сколько угодно. Море и пляж?! – загорай до кофейного обжаривания. Дайвинг? – лучший чем где бы то ни было! Кальян? – на здоровье (у египтян неприятно желтые зубы от него, если не сказать: вовсе нет зубов.)
Отели от 4-х долларовых хостелов молодежных, где все на полу и вповалку; до 5-ти звездочных райских уголков, с буйной зеленью, фонтанами и рабами египтянами…
Мы это видели и избежали подобных крайностей.
Трудней всего было объясняться с полицейскими. Стоя под солнцем и неприятно и неопрятно выглядевшими полицейскими. Мухи то и дело садились на разбросанные остатки еды, попеременно меняя место деслакации – садясь нам и полицейским на потные лица… В остальном добрались без проблем. В самом конце заминка получилась. Каждый водитель был обязан нас передать из рук в руки последующему. Вследствие чего мы ждали и садились не в ту машину, что останавливали, а в ту, что водитель подыскивал. Короче говоря, добрались мы до монастыря святой мученицы Екатерины в микроавтобусе с эстонской группой. А водитель, солидный такой дядечка с усиками, упакованный полностью в арабский прикид, заявил нам в конце: «А деньги?». Пришлось коротко и ясно разочаровать его: «А мы вас не просили везти, надо было спрашивать об этом раньше». Если бы не навязчивость полиции, таких неприятных моментов можно было бы избежать.
Жизнь дело добровольное: хочешь – сиди сиднем, телек смотри, а хочешь – вдыхай пыль дальних дорог. Правильно?
Теперь о главном. Цель нашей поездки была определена задолго до путешествия. Мы обе понимаем – нельзя объять необъятное. Мы не успели посетить и половины православных святынь на Синае. В силу нашей необразованности в вопросах Священной истории, да и лени порядочной мы и эту половину не смогли бы толком увидеть. Это я клоню к тому, что нам здорово повезло с отцом Валентином (Асмусом), повезло, что мы встретили его в Домодедово. Мы торопились уехать из Шарма еще потому, что надеялись встретиться с ним на Синае. Отец Валентин хорошо известен в христианском мире как богослов и переводчик с древнегреческого и латыни. Он знает 7 европейских языков, преподает в академии Духовной. В общем, очень известная личность. Нам посчастливилось побывать с ним в нескольких греческих цитаделях Синая, где он служил Литургии и молебны. Без него греческие монахи не прочли бы сотни русских имен о здравии и об упокоении. Русские приносят на литургию имена близких, в надежде… в надежде на помощь свыше.
А главным было, как мне кажется, наш утренний визит в один из лучших музеев Византийской иконописи. Музей находится на территории монастыря. Синайская библиотека хранит самые древние свитки, кодексы и книги Священного Писания. А также античные произведения философов, переведенные на европейские языки.
В тот день отец Валентин побывал с нами двумя в Музее. Многое рассказывал об истории монастыря, о Византийской живописи. Было любопытно узнать историю «расхищения» русским Царем синайской библиотеки. Как оказалось в действительности, греки сами продали 200 лет назад рус. царю… древнейший синайский кодекс Евангелия (V век). Договор заключен был тайно, т.к. синайские монахи не хотели афишировать продажу такой редкой книги. Материальные трудности на тот момент были решины. Но мысль о том, что русские завладели лучшим и по сей день не дает покоя синаитам.
Надо сказать, что нам повезло дважды с греками. Во-первых, отец Валентин хорошо говорил на новогреческом и это давало привилегии, но в том, на что мы с Катей не могли и надеяться – греческие монахи давали нашему батюшке ключи и проводников. Даже по карте не всегда можно добраться к разбросанным в горах греческим цитаделям, путь показывает проводник. Когда наша маленькая группа (7 человек) подходила к очередному оазису, мы могли видеть 1-2 бедуинов, которые сторожили небольшие пальмовые рощицы, держали огородик с травками целебными. Иногда мы видели целые оливковые плантации, расположенные на склоне площадками. Специальные цистерны были наполнены зеленоватой дождевой водой. Чаще всего в воду был опущен шланг, по которому подавалась вода к оливковым деревьям.
Бедуины, помогавшие грекам хоть как-то поддерживать жизнь на отдаленных участках, выглядели ужасающе бедно и худо. Непонятно было, как они спят холодной ночью, что едят. В памяти осталась такая картинка: прямо на песке, между огромных валунов и одной пальмы с финиками, был разведен костерок. Даже сучков не было, рядом, судя по всему, жгли траву и шелуху от пальмы. Так вот, у костра стояла какая-то консервная банка на проволочной треножке. На дне баночки виднелась кофейная гуща. Судя по всему, это и был суточный рацион сторожа-бедуина.
Чаще всего цитадели выглядели так: на склоне горы или между гор возвышался огромный кипарис, пара миндальных деревьев, гранат. Посередине огороженного бастиона стоял малюсенький греческий храм. Внутренний дворик выложен камнем, обязательно колодец. Либо встроен в стену, либо по середине с металлической решеткой. И неотъемлемой частью приусадебного огородика является иссоп (розмарин). Запах от него удивительно свежий, бодрящий. В некоторых местах я замечала молча стоящего человека при полной тишине. Горы изолировали звук от шумного по утрам монастыря Св. Екатерины. Сотни туристов оглашают долину смехом, а бедуины криком а верблюдов, но это только по утрам с 9-12 часов. Потом все переходит на заведенный веками порядок. Так как мы жили там целую неделю, то прикоснулись не понаслышке. У греческих монахов на Синае свое иерусалимское времяисчисление. Это влияет и на церковный календарь. День начинается в 4 утра. Стены многие сотни лет не пропускали никого, только по веревочной лестнице можно было попасть внутрь. Сейчас посещение тоже нормировано: на 10 минут открывают маленькую, выдолбленную в стене дверь. Это для тех, кто хочет войти к началу службы. Потом дверь еще раз открывается на какое-то время для тех, кто пришел уже к Литургии. К 9 утра служба заканчивается.
А в 9:30 начинают пускать туристов. Обозреть можно ? территории. Это прежде всего храм, музей, неопалимая Купина Моисея. И все. Православные греческие группы приглашаются отцом настоятелем на чашечку кофе. Так у греков принято. Нам с Екатериной посчастливилось побывать не только на приеме, но и на внутренней территории. Греки хорошо отнеслись к нам, видно было, что языковой барьер не помеха. Катя немного говорила по-гречески, и это способствовало общению. В один из первых дней после утренней службы я попросила монаха дать из аптечки перекиси, у меня в очередной раз открылась рана на пальце. Надо сказать, что от кораллов раны заживают быстрее, если продолжаешь купаться в соленом море и не обращаете внимание на них. Со мной обошлись как нельзя лучше. Меня лично препроводили в госпиталь. Оказывается, греки киприоты лечат бедуинов бесплатно. Прямо у стен монастыря находится небольшой одноэтажный домик. Мы с Катей еще прежде заметили группу бедуинских женщин с детьми. Они были укутаны с головы до пят в черные одежды. Только глаза блестели из-под черных платков. Греки имели небольшой приемный зал, кабинетик для дантиста, древнюю при древнюю стенную аптечку-камод.
Палец мой обработали спреем, который неприятно холодил рану. Докторша, симпатичная такая тетечка, сказала мне явиться утром на повторную экзекуцию.
Вот таким образом я познакомилась с одним из послушников монастыря св. Екатерины. Он по быстренькому спросил откуда мы и где остановились. На что, не растерявшись, я ответила, что мы только сегодня приехали и не знаем где можно остановиться… Грек оказал нам содействие, и, через 20 минут после нашего с ним знакомства, мы были устроены в монастырскую гостиницу, мне залечили рану, и мы галопом неслись в сторону греческой группы…
Как я уже говорила, грекам, т.е. соотечественникам, монахи оказывают особое внимание. Их принимает сам настоятель, им открывают мощи св. Екатерины и пускают за иконостасную преграду в алтарь. То есть туда, где находится корень, непосредственно место кустарника (Неопалимой Купины).
…я остановилась на том, как мы с Катей неслись по пыльной дороге, догоняя греческую группу туристов. Честно говоря, мы толком не поняли, куда они спускались от стен монастыря. Мы расслышали слово «сементари», т.е. кладбище. Судя по всему, именно туда отец Михаил (монах) вел группу.
Все, так сказать снопом, мы вошли в «костницу». Я и не сразу опомнилась впопыхах! Обычный домик, выкрашенный в обычный песочный цвет, над черепичной крышей крест… пару ступенек вниз и… затянутые сеткой три комнаты, доверху заполненные костями синайских монахов. В первой комнате черепа верещагинской горкой («Апофеоз войны» картина П.Верещагина), в остальных двух тела с не до конца истлевшими кусочками кожи. Архимандриты были «сложены» в отдельные выемки-полочки прямо в стене.
Я думала меня мутить начнет. Отец Михаил долго что-то объяснял, а потом прочел стихи. Катя явно что-то поняла и возгорелась желанием перевести их. В какой-то момент мы только втроем (о.Михаил, я и Катя) остались в склепе братском. Греки смотались по быстренькому, а отец Михаил подарил нам стихи, потом поставил свечи на канун и стал выжигать ладен и кадить косточки… В тишине звучало только его пение. Холод вскоре выгнал наружу, Катя еще некоторое время была внутри. Потом они вдвоем вышли, монах закрыл дверь. Передав нам пакетики с соком, он ушел. А через некоторое время к нам прислали паренька Антонио. Он говорил только по-гречески. В его обязанности входило передать ключи от кухоньки гостиницы. Иногда мы видели Антонио, приносящего из монастырской трапезной, горячие супы, зелень (как оказалось это для нас приходила еда). А порой он водил русских паломников в горы, зарабатывая в качестве проводника. Но чаще всего он праздно сидел у стен монастыря. После того как мы устроились с ночевкой, нам пришлось вернуться в местную гостиницу ($25 за ночь) и забрать с рецепшина наши рюкзаки. Мы и мечтать не могли о том, что греки бесплатно разместят нас, да еще и кормить будут! Пару слов о кухни монастырской: сначала я побаивалась есть приносимое Антонио из трапезной. Это всегда была горячая такая двухлитровая кастрюлька с крышкой. Запах исходил травяной, бобово-перечный. Я таких специй и зелени не видела в книжках, не то, что на столе. Хлеб, помидоры с огурцами, апельсины были всегда в столовой.
Комната наша располагалась на втором этаже. Изначально здание гостиницы было одноэтажным, об этом свидетельствует общий коридор и окна. Это было забавно: одно окно на две комнаты, на нижнюю и верхнюю. С внешней стороны одноэтажного здания было видно одно окно. Получалось, что мы живем в крыше. Мебель и светильники служили лет сто уже как. Но ветхой мебель не назовешь. Новым в этой двухсотлетней гостинице были лишь раскладушки и душевые. Когда мы поднимались по лестнице, устеленной мягким ковролином, я представляла, что мы забираемся в дупло под крону дерева.
Когда вечером мы зачехлялись в спальники, раскладушки скрипели в тишине. Как же хорошо, когда есть время и силы рассказать друг дружке о произошедшем за день, поделиться с ближним своими чаяньями!
К двум часам ночи заканчивается сиеста монашеская, и вновь начинается богослужебный круг. С 14:00 до 16:00 утренняя в храме. Потом проходит часа два, и начинает темнеть.
Звездное небо в горах иное, это все знают. А на Синае в те дни ночью преобладала облачная погода. Все замирало, и огромный белый купол, образовавшийся от полнолуния, напоминал крышу храма. Звуки, запертые между гор, как-то приглушенно вели себя: хруст гравия, покачивания кипариса, песня, все это оставалось нетронутым. Одиноко запертым в ночи.
Пришли на память слова Христа: «Небо стало ближе». В буквальном смысле это ощущалось (осязалось!) на Синае ночью.
Ну что еще можно рассказать о нашем пребывании там?
О том как мы не решились подняться на гору Моисея?
О том, что опоздали на день и не сделали подъема на гору мученицы Екатерины?
Много, очень много мы проспали, проговорили и упустили!
Все как в жизни, человек делает то, что он хочет на самом деле. У нас время летело.
Две большие разницы
После Египта мы планировали съездить на две недели в Израиль. Почувствовать насколько то и другое государство не похожи между собой нам удалось с первых минут, уже прямо на границе Табо-Эйлат. Не думаю, что в Египте мало богатых, государство за счет туризма могло бы образить таможню получше. Ни туалетов нормальных, ни воды, все обшарпано до безобразия. У евреев полная и приятная противоположность. Обыскивали нас долго, потом начались вопросы с подковырками и в итоге нас отвели к сотруднику внутренней безопасности. Нам пришлось волноваться, доказывать, предъявлять… бумаги-бумаги-бумаги. Хорошо, что мы имели бронь вылета из Бенгуриона, заранее подсуетились, это пригодилось. Нас выпустили, и мы пошли, таксисты евреи ненавязчивы в отличие от египетских. Несомненно, что оба народа близки по впариванию ненужных услуг и деловой жилке. Только вот евреи попусту не суетятся; «ну белые, ну с рюкзаками, ну пешком идут…» Египтяне не так; «белый мистер – это значит – денюшка есть! Разве станет человек с денюшкой пешком ходить?!» - эта мысль даже в голове не умещается у египетского таксиста. В общем излишнего внимания и навязчивых услуг стало явно меньше в Израиле.
Стопом мы преспокойно добрались до Бершева, самого крупного южного города израильтян. У нас был полезный адресок. Мы достигли автобусного вокзала и оттуда из татусалона пытались дозвониться до семьи Преслеров, репортеры из б. СССР в изобилии населяют страну. Так как никаких языковых барьеров у нас не возникло, пообщались и легли спать. Утром предстояло взять благословение у начальника Русской Духовной Миссии (РДМ) в Иерусалиме.
Без благословения паломничество невозможно.
Выдвинулись мы к 11 часам, на автобусе доехали до вокзала. Стопить не получалось, город великоват, выходили бы полдня.
Вещей мы не взяли, думали, что к вечеру вернемся. Что там, полтора часа и уже Иерусалим.
Но ни к вечеру, ни на следующий день мы не вернулись в гостеприимную семью Преслеров… Только на пятый день мы добрались и вожделенных и родных зубных щеток.
Дело было так. Выехав из Бершева на автобусе, мы слезли с него на полпути. Билеты не такие уж и дешевые. Стопом мы приятно прокатились до Иерусалима. Счастью есть пределы, но не на Святой Земле!!
Город мира
Как же мы были рады. Бог знает. События разворачивались не в нашу пользу: начальника Миссии мы не застали, а по телефону он отказал в поддержке.
На тот момент в Миссии были только отец Иннокентий, он то нас и благословил на паломничество по Святым местам.
Мы очень надеялись на поддержку, она заключалась в разрешении останавливаться на участках русской земли. Эти участки разбросаны по всей Палестине: Яффа, Иерихон, Галилея, Хеврон, Тиберия. И главное место «Горняя». Участки заселены монахинями из Горненского женского монастыря (Эйн-Карем, Иерусалим). Большую часть сестер я знала в лицо, и меня тоже. Тем обиднее был отказ.
На отчаяние у нас не было времени. Отец Иннокентий сразу просек ситуацию и начал помогать. Взяв нас «подмышку», как говориться, повел в салон сотовой связи. Купил карточку Оранж для моего телефона (в Израиле мобильник называют пелефон). У нас и подзарядника не было, мы ведь на полдня… Отец Иннокентий одарил нас зарядным устройством для телефона. Одна из сестер дала номер одного из сотрудников греческой патриархии. Это должно было помочь нам. Так что информационную поддержку мы получили, да и человеческим теплом мы не были обделены. Горненские сестры порадовали нас общением и на прощание накормили по-царски. Они понимали, что добраться своим ходом до Иерусалима не такая простая штука.
Мы воспользовались советом сестер и попросились переночевать на Елеон, так здесь называли район, противоположный горе Мори, т.е. нам, где находился храм Соломона и старый город.
На Елеонской горе находится два русских монастыря Русской Зарубежной Церкви. Один из них называется в честь Марии Магдалины. Вот туда-то мы и направили наши ножки. Пришли мы почти к концу вечерней службы. После нее все идут в трапезную, а уж потом берут благословение на что-либо. Нам надо было переночевать.
Игуменья монастыря, мать Елизавета согласилась принять нас без вопросов.
Жили мы там три ночи, днем гуляли по городу, вечером болтали в кельи. Наш домик стоял на склоне горы, прямо напротив мечети с золотым куполом (Амара мечеть). Ночью луна огромной тарелкой приклеивалась к небосклону. В 3 ночи муэдзин пел изумительно красиво и гнусаво: «Аллах-акбар». Под утро крик петухов и малюсеньких пичужек был слышен даже за двумя дверьми. Все вокруг радовало глаз, все цвело. Время бежало незаметно. На четвертый день мы уехали в Вифлием. Автобус минут двадцать выруливал, потом высадил у развилки. Мы уж сами пехом добрели к шестиметровой бетонной стене. КПП был установлен бытовками, драпировками цвета хаки… Документы посмотрели солдатики и пропустили нас на территорию Палестинской автономии без проблем. Первые полкилометра не было проходу от таксистов. Одна машина остановилась, парень явно хотел подвезти нас в центр, но таксисты с такой яростью и руганью накинулись на него. Мы старались как можно дальше уйти и вот приятная неожиданность: появился тоже парень на серебристом Опеле. Он подвез нас к Храму Рождества и францисканской гостинице для паломников.
Первым делом мы зашли в гостиницу, но нам не дали положительного ответа. Ни капельки не огорчившись, мы двинулись дальше.
Войти в церковь приходится, немного нагнувшись. Интерьер храма радует пространством и стариной. В подземной части находится место вертепа и яслей богомладенца.
Один из греческих монахов пытался объяснить нам то, о чем мы не спрашивали. Понять его было невозможно, и когда он предложил позвать на помощь сербского батюшку, мы согласились. Это монах повел нас во внутреннюю, жилую часть храма. Все постройки были связаны между собой внутренними двориками, общими перекрытиями и крышами. Лестницы вверх, еще вверх, пару балконных пролетов,… в конце концов, наш грек привел нас к отцу Владиславу, сербу.
Грек объяснял; вот, дескать, две русские что-то спрашивают и т.п. Его говор, мимика, да и низкий росточек чем-то был знаком, близок и приятен. (Если вы когда-нибудь будете в Питере в Русском музее, обратите внимание на полулежащую скульптуру Сократа с чашей яда в руке) Грек был похож на Сократа, точнее на сохранившийся античный бюст философа. Это было весело – Сократ-то был всамделишный! Глаза «живого Сократа» были добрые и заботливые, язык говорливый. Нос-курнос был массивный, как и все черты лица грека. А какой у него был лоб (!) переходящий в лысину, обрамленную седеющими крутыми кудряшками!
Идем дальше; сербский батюшка по-русски поприветствовал нас. Усадил пить чай со сладостями, а сам продолжал плести четки. Мы немного поговорили о Сербии, о нашем путешествии, и тут он спросил, а где же мы ночуем в Вифлееме. Мы знали, что подыщем к вечеру себе гостиницу, мы обратимся к русским, которые совсем недавно отбубухали огромную гостиницу в городе, на горе. Отец Владислав решил нам помочь, предложив нам пока прогуляться, а через два часа вернуться к Храму.
Вещей у нас не было, так что мы пошли налегке гулять, куда глаза глядят. У нас было запланировано посетить несколько мест, что-то мы нашли, а что-то нет. Пока гуляли, набрели на Сирийскую церковь. Молодые ребята не поленились открыть и показали нам церковь, что могли – объяснили. Православные сирийцы – это было любопытно. Мы спросили о муз. записях их богослужений. И тут ребята не подкачали, пообещав минут через двадцать записать нам что-нибудь на дискетку.
Пока мы бродили по улочкам, они успели все сделать. И на обратном пути мы зашли к ним. Заглянув в дом, я услышала, а потом и увидела голоса 15 парней, певших что-то свое любимое. Получалось у них получше, чем по MTV показывают. Завидев меня, один из знакомых нам уже «гидов» принес дискету с арабской вязью. Сдержали слово круто!
Наши хождения по полупустому Вифлеему (Бэтлэхэм с древнего наречия переводится как город Хлеба) увенчались кофепитием за счет заведения. Само «заведение» вызвало у нас интерес своей чистотой и цивильностью, Мы зашли внутрь здания, носившего на себе функцию культурного центра палестинской автономии. Заправляли там явно не палестинцы, а международные «наблюдатели» от какой-то международной организации. Все вокруг блестело, мрамора кругом, как говорится.
Судя по столикам, накрытым для быстрого перекуса, здесь проходила очередная презентация или что-нибудь подобное. Это было показушно. Ну представьте себе 10 взрослых белых дядей в хрустящих от белизны рубашечках смотрят и «восхищаются» при виде трех детишек-палестинцах, рисующих что-то красками. За стеклянной стенкой рисующих. Я не поняла, что это было, но на показушность в работе с детьми у меня нюх. Сама в школе работаю.
Мы осмотрелись получше, нашли приличные туалетные комнаты (м.б. единственные общественные уборные на всю автономию) и прямо внутри международного центра нашли кафешку. Мы имели в запасе 20 минут, ну и заказали по чашечке арабского кофе. Оплачивать счет не пришлось, то ли гости здесь были в чести, то ли мы понравились. Не знаю.
Обратно мы почти бежали, чтобы успеть к назначенному отцом Владиславом времени. К 18:00 мы были на «матронбазе». Нас уже ждали. Как вы думаете, кто согласился принять нас на ночевку?
Православная палестинская семья, свободно говорящая по-сербски! Это было здорово, мы могли понимать друг друга. Понимать, это значит не только говорить на одном языке. Мы были приятно удивлены знакомством.
Нас разместили в небольшом флигельке, примыкающем к трехэтажному дому. Дверь флигелька выходила прямо в небольшой сад-огород. Можно было покачаться на качелях или тихонько полюбоваться цветущим деревом миндаля и еще неожившей развесистой смоквой.
Не сказать, чтобы палестинцы бедствовали, все вокруг было застроено подобными «скромными» трехэтажками на одну семью. Я немного оговорилась, семья была действительно одна, но взрослые сорокалетние сыновья жили в доме со своими многочисленными домочадцами. Два брата учились в Белграде, Маджед на инженера, Томас на педиатра. Часа три мы все вместе беседовали в общей гостиной, по-видимому, самое оживленное место в доме. Детишек вскоре отправили спать. Нас покормили, потом мы еще немножко посидели, отвечали на вопросы, слушали о жизни и отношениях между израильтянами и палестинцами. Все хотят хорошо жить, вот только за чей счет??
Я смутно догадывалась; ведь оба народа живут за счет друг друга; одни пользуются территорией и дешевой рабочей силой, а другие живут «сопротивлением». На этом капитал сколачивают, тандем получался.
Самым молодым участником беседы и в тоже время самым пожилым была мама. Почему молодым? Да у нее глаза светлее и веселее всех остальных были! Я тихонечко заметила это моему собеседнику, старшему брату, работающему в местном госпитале с детишками. На что он признался: «Мама раньше всех в семье встает, умывается и, закрывая дверь в свою комнату, молится минут 20 ежедневно», Свет и тепло лучились от этой пожилой женщины. Мы порядком устали в тот вечер, сил осталось только помыться и лечь. Я умудрилась зажарить на воздухообогревателе (в ванне) свои носки.
Уже второй день моя попутчица сокрушалась из-за полного отстствия средств к цивилизованному существованию… Ей не хватало зубной щетки с пастой. Пять дней – за этот срок было изношена мной и прожарена до дыр пара носок, исписано несколько страниц в Катином дневнике, два раза на себе, так сказать, выстирано и высушено белье… Но время чистить зубы настигало нас неумолимо.
Как обычно, я двинулась в бой и попросила у наших доброжелателей зубную щетку. «Спасательный круг» был нами взят с благодарностью. Мы действительно благодарны всем помогавшим, без ничего бы хорошего не было.
Ранним воскресным утром мы уже ехали в сторону Вифлеема, мимо полей пастушков, старых церквей, гостиниц.
Служба длилась часа полтора, не больше. Причащаться неподготовленным отец Владислав не разрешил. К 9 утра нас должны были вывести из города к израильскому КПП.
За час до знакомства мы нечаянно познакомились с одной русской монахиней из русской зарубежной церкви. Она реставрировала большую икону 18 века, которая была изъедена древоточцем. Мастерская, в которой работала сестра Мария, была под самой крышей. Дверь из мастерской выходила на плоскую крышу, с которой, как на ладони была видна вся область, прилегающая к Вифлеему. Мы были приглашены к утренней трапезе на крыше. В круговую был пущен свежий салат с брынзой, бутерброды и хомус. Последнее для меня является опасным лакомством. Хомус представляет из себя гороховую пасту со специями. Но это не горох вовсе, а какие-то бобовые местного производства.
Нас было пять человек на крыше, надо было торопиться, время ускользало незаметно. Мы успели поговорить, кое-что полезное узнали. Как оказалось, и в нашей помощи была потреба. Мы должны были передать в московскую реставрационную мастерскую диск с отсканированной иконой. Той самой, что сестра Мария начинала реставрировать.
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
Ночная прогулка в кибуц Галуйот (Яффа)
После пятидневного пребывания в Иерусалиме (Вифлееме) в наших планах была поездка по стране в целом. Хотелось увидеть Назарет, Капернаум, гору Ермон.
Обе мы уже не первый раз были на Святой Земле, поэтому хотелось увидеть то, что раньше не удавалось.
Времени было обрез, мы торопились.
Из Вифлеема выехали в 11 утра, стоп шел плоховато. Толи соседство автономии смущало водителей, толи «понедельник день тяжелый» (это было воскресенье, т.е. первый рабочий день). Вызывал удивление и тот факт, что израильские солдаты совершенно не ориентировались в карте. Страна-то маленькая! Когда я в очередной раз пыталась выяснить, где находится дорога и куда она ведет – ответ был невразумительный. Даже в радиусе трех километров солдаты не могли объяснить причину пунктирной линии на автомагистрали! Дорога №60 шла в объезд Вифлеема, КППэшники долго изучали карту и в итоге: «Это КПП, наверное». Нам было принципиально важно знать, идет ли шестидесятая трасса к Бершеву или она перекрыта. Элементарный вопрос – на карте был обозначен пунктиром двойной туннель под холмами!
На свой страх и риск (предстояло пересечь Палестинскую автономию) мы поехали по №60 и не пожалели. Нас подвозили два молодых парня, очень приятной внешности. Один был шведским евреем, другой выходец из Европы. Ребята просто так, ради своего удовольствия катались по стране. У них был выходной. Несколько раз мы останавливались минут на 20-30. Фотографировали, просто так бродили, любовались великолепными пейзажами. Даже, помнится, и нам предложили поехать с ними, прокатиться к Черному морю.
Но у нас была другая заветная мечта; обрести в Бершеве вещи и сегодня же ехать к инокине Дарии в кибут Галуйот.
К трем часам дня мы были в Бершеве, заблудились. Жаркий денек выкачивал силы, мороженка поддерживала оные. Доковыляли мы без помощи местных жителей. Дома и скверы очень непохожи один на другой. Катерина мирно терпела мои навигаторские промахи… Умотавшись в конец, мы обрели семью Преслеров. Нам предстояло по быстрому помыться, переодеться и двигаться на трассу №40 до Телль-Авива. Ровно к закату мы успели это сделать. Надо сказать, что мы благодарны господину Преслеру А.И., что он вывез нас на своей машине из города к бензозаправке. Он не просто довез, он еще ждал, пока мы не сядем. В обратном случае он готов был увезти нас обратно домой. Кажется, он не очень-то верил в безопасность автостопа. Честно говоря, это не совсем хорошее дело стопить на закате. Во-первых, страны не видно; во-вторых, за «вольно-наемных девочек» принять могут.
Наша задача усложнялась не столько тем, что на улице было темно, сколько тем, что мы не знали точно, где же есть этот кубуц Галуйот.
Яффа и Телль-Авив этот большой мегаполис не сравнить с Москвой, но, думаю, по количеству денюшек Москва уступит. Ночные хайвэи оживлены, стопить не проблема.
За пару часов мы были на месте. В этот раз нам крупно повезло. Сев в машину к добросердечному еврею, мы не стали при нем изъясняться по-русски. Как потом оказалось, он принял нас за американок. Ха-ха-ха, это с моей грамматикой: «Are you know?»
Короче, он по рации пару раз спрашивал о том, где находится этот кибуц (община, занимающаяся производством чего-либо).
Когда мы уже выходили из машины, точка прибытия совпала – водитель ехал в кибуц Галуйот!! Огляделись, идти было недалеко. Дорогу указал сотрудник бензоколонки. Когда я заглянула в окно, он делал намаз, через 2 минуты он сам вышел и очень любезно указал дорогу к Русской церкви.
Приглашение пожить в Яффе было вовсе не от начальника Русской Духовной Миссии. Мы с Катей, конечно, не архиважные персоны, и поначалу вообще складывалось впечатление, что паломничество простых граждан России ни коим образом не должно беспокоить сотрудников Миссии. И все же, в голове не укладывается эта мысль. Спрашивается, а зачем она вообще существует на Святой Земле?!
Спросите того же шведа или Шотландца, куда он первым делом обратится за помощью, будучи христианином и совершая паломничество? (Турпоход и паломничество – разные вещи! Люди приезжают молиться, а не циркулировать по достопримечательностям). Ответ будет краток: в Миссию. И я повсеместно встречала христианские центры различных конфессий. Так вот, сто пятьдесят лет назад, во времена архимандрита Антонина (Капустина) Миссия получала деньги от императорской фамилии и посредством Палестинского общества строила больницы, школы, приюты … не только для сотен тысяч русских паломников, но и для православных арабов для помощи небогатой тогда греческой церкви.
Ну-с, и кто же тогда пригласил нас в Яффу?
1. Это могли быть прихожане храма святой праведной Тавифы. Их в Яффе пару лет назад было привеликое множество. По сути все они являлись нелегалами – гастрбайтеры с Украины и Молдавии. Сейчас их всех разогнала полиция по «историческим родинам».
2. Это могли быть русскоговорящие евреи или …
3. … местный батюшка-хохол.
Но им всем не посчастливилось принять нас. Мы были долгожданными гостями инокини Дарии. Великого человека в своем роде. Три года назад я познакомилась с ней в Горненском женском монастыре в Иерусалиме, завязалась переписка. Она великолепно владеет эпистолярным стилем. Она блестящий рассказчик. Я про себя таких людей называю «фольклористами», т.к. они имеют дар передавать из уста в уста то, что книгах (умных) только между строк прочесть можно. Помимо этого она большая приколистка с двумя высшими музыкальными образованиями по классу скрипки. Сейчас инокиня Дария уже как год живет в Яффе, помогая местному батюшке на клиросе и по хозяйству. Пела она хорошо, как первым, так и вторым голосом.
Вообще я заметила и у католиков такую практику как часто переводить монахов из одного места в другое. Так что «прирасти» к месту определенному не успеваешь. Встретила она нас хлебосольно, разместила в небольшой комнатке, служившей временным складом теплых одеял. Обе кровати были застелены тюфяками чуть ли не до потолка. Так как разбирать эту гору не представлялось возможным, мы с Катей обе рухнули тем вечером и спали как принцессы «без горошин». Наутро мы еле проснулись к середине службы. Вчерашняя гонка стоила нам недешево. Инокиня Дария, добрая душа, не стала нас будить рано. Она прибежала будить соней к началу Литургии в Храме, чтобы нам не сильно позориться перед местным батюшкой. Мы после службы явились ему на глаза, и он благословил (разрешил, значит) пожить на участке РДМ. В дальнейшем он помог нам материально и разрешил попутешествовать с ним на микрике по Галилее! Удивительно, по истине. Мы ведь сами ни о чем не просили его.
За истекшие два дня прямо-таки курортного пребывания у ин. Дарии мы пару раз ходили в город за территорию участка РДМ. Время и место похода оговаривалось заранее с батюшкой. Монах – человек лишенный самоволия.
Прогулка по уютным Яффским улочкам всем нам запомнится надолго. Некий восточный налет базарности присутствует у евреев, хоть они всячески кичатся евронизированностью перед арабами. Улочки чистые, выстроенные в ряд дома чаще всего представляют собой магазинчик на первом этаже, жилая часть на втором, третьем. Витрины магазинов по пятницам и субботам зашториваются горизонтальными металлическими жалюзями. В массе своей архитектура без претензий, не высотная. В центре города стекляшки-высотки.
Старая часть приятна разнообразием, исторической застройкой. Францисканские соборы сменяются мечетями, небольшая греческая школа для арабов, а может и для местных яффских греков. Синагоги, костелы, закрытые католические пансионы. Это все любопытно. Но главным, притягивающим является набережная… Средиземное море открывает прекрасный успокаивающий вид на много-много километров в голубую даль. Ветер дает свежесть после застроенных впритык улочек. Ветер с моря приносит необыкновенно легкие мысли… тысячелетия теряют вес в звуке набегающей волны. Что в мире может наиболее точно передать подлинность переживаемого, пережитого человеком? Молчание.
Вот и мы, сидя втроем на лавочке, молча любовались морем.
На обратном пути мы заходили в аптеки, цветочные лавочки. Тут их превеликое множество. Инокиня Дария купила карточку на телефон автомат, потом звонила домой в Алма-Ату.
Два дня пролетели, подарив новые знакомства: я встретила двух сербских монахинь, живущих в гостинице для паломников. (На каждом участке РДМ существует подобная гостиница, обычно эти скромные комнаты рассчитаны на 2-4 человека) Одна из них лечилась в онкологическом госпитале в Телль-Авиве.
Иногда я заходила к ним просто так, поговорить о Сербии, о их житье бытье. Грустно и тяжело было уходить от них, закрывая дверь. Вечерами эта дверь светилась разноцветным витражом, подсвечиваясь изнутри. В кромешной тьме это очень яркое пятно, запоминающееся.
А еще у нас была, так сказать, заочная встреча с местной батюшкиной трапезной. А дело было так; как-то вечером инокиня Дария с моей подружкой Екатериной затеяли в двенадцатом часу ночи небольшой «перекусон». Судя по всему, для полноты ощущений им не хватало третьего персонажа. К тому времени «персонаж», объевшись чего-то сладенького, спал в спальнике и вовсе не собирался просыпаться.
Понятное дело, это не устраивало тех двоих, поэтому кокон спальника был спущен на пол вместе с содержимым… Высота кроватей превышала все допустимые нормы, как вы помните. В общем, повторилась ночная пионерская забава со всеми вытекающими последствиями; визг, возня на полу, сдавленный смех… мокрое полотенце в лицо. Как нельзя кстати сунутое доброжелательницей моей. Меня разбирал неудержимый смех до слез! Как вы понимаете такие вещи даром не проходят. Раздраженный стук в дверь – наша соседка не выдержала. Так мы познакомились, заочно правда, с трапезаркой. Для Дарии закончилось все строгим выговором. А мне пришлось одевать юбку и идти поддерживать веселенькую компанию. Бедная наша соседка – оба вечера, пока мы жили у ин. Дарии, бабуле было неспокойно. Однажды ночью пришлось громко стучать по стене чем-то железным. Я, честно говоря, спала и этого не слышала, как и того, что Катя обвалила керамическую полку в ванной. После чего, кстати сказать, и последовал обстук нашей стены.
Впрочем, знакомство с Яффскими обитателями не закончилось. Батюшка оказался большим любителем домашних и приусадебных обитателей. На территории участка проживали овечки, куры с петухом, гуси, утки. Все это мычало, блеяло и кукарекало по утрам. Батюшка явно был сельским жителем, да и вправду сказать, без живности плохо. Ну представьте себе целую стаю белоснежных цапель, мирно пасущихся в лимонно-желтом поле сурепки! Место позволяет держать поле нетронутым человеческой деятельностью. Так же, как и цапли, наш участок облюбовал дикий, истошно орущий павлин со своим гаремом. Это редкость в мегаполисе. О кошках и собаках говорить нечего, всех пород и мастей…
Мне даже захотелось обобщить эту тему. Почти на всех участках и более всего в Горненском монастыре (недалеко от Иерусалима) есть своя живность: шакалы, попугаи, мангусты, черепахи и даже сомы. В Горней есть изумительный дворовый пес. Он следует по пятам за рабочими, вечно занят. И чинно вытянутое лохматое тельце на коротеньких ножках ловко усаживается в миниатюрный трактор рядом с сиденьем водителя. И вот этот самый деловой товарищ по полдня просиживает рядом с водителем. А когда тот отлучается, чтобы отнести груз или собрать листву, пес терпеливо поджидает «напарника».
На третий день утром мы все отправились «путешествовать» на микроавтобусе по Галилее. Нашим супергидом была ин. Дария. Батюшка общался в основном со своими разновозрастными прихожанами. За полдня группа объездила основные достопримечательности. Слово путешествовать я взяла в кавычки недаром, вы же понимаете, что можно и в каком темпе можно посетить за полдня. Но, как известно, согласившись на поездку, дареному коню в зубы не смотрят. Я набралась терпения, надеясь наверстать упущенное попозже. В тот день я наверняка знала, что вернусь. У нас об этом была договоренность с попутчицей. Сами посудите, как это правильно подняться на Фавор своими ногами, а не на такси! Но, как известно, дважды в одно место не всегда удается вернуться. Все надо делать сразу, если действительно хочешь, и не откладывать. «Галопом по Европам», - так и мы за пару часов увидели Назарет, Фавор, Канну Галиллейскую, Капернаум, Магдалу… Как тягостно уходить из мест, в которых ты мечтал побывать. Долго упорно тянулся к цели, и вот кто-то скажет тебе, а хуже всего прикрикнет: «Побыстрее заходим в автобус, пожалуйста. Мы уезжаем».
Весной, когда погода неустойчива, часты туманы, хамсины. Природа в каком-то оцепенении, полное безветрие. В воздухе стоит, как будто, цементная пыль (запах) и песок. Неожиданно начинают хрустеть и побаливать суставы, голова становится тяжелой, как после плохого спиртного напитка. Тело отказывается работать, двигаться… Это хамсин. Толи с Египта, толи с Иордании приходит из пустыни песок.
Обычно в это время года даже тарелки с ложками в трапезной переворачивают, чтобы песок за зубах не скрипел.
Мы застали именно такой день в Галиллее. Туман не давал до конца рассмотреть местность, которую мы проезжали.
Гора Ермон была закрыта розово-фиолетовой дымкой, Иорданию тоже не разглядишь. Я много раз была на севере Израиля. Земля палестины (так ее называли наши предки) необыкновенно красива. Не сказать, чтобы мало заселена, есть простор и свобода для глаза. Рядом с Галиллейским озером мы планировали провести некоторое время. В жаркий день гладь недольшого озера (13х5км) очень утешительна, а множество теплых родоновых источников вокруг него это делают это место востребованным туристами даже зимой. На самом севере Галилеи находится гора Ермон, где чуть ли не круглый год работают горнолыжные курорты.
Гора советов
С Галиллейских холмов видно озеро, в ясный день, Ермон. Нашему взору открылись лоскутные кусочки манговых, грейпфрутовых, банановых плантаций. Долина очаровывала сочной зеленью, цветами, простором. В марте начинается цветение цитрусовых, при том, что в это же самое время спелые плоды пора собирать! Пышно разросшаяся трава, которая за две недели буквально становится выше человеческого роста, через три недели усыхает. Уже в апреле начинается удушливая, липкая, субтропическая жара.
Мы выбрали именно конец февраля – начало марта для своей поездки и не прогадали!
Медленно, но верно приближался момент расставания с нашей попечительницей и гидом ин. Дарией. К четырем часам дня наша группа остановилась на русском участке в районе Магделы, недалеко от Тиверии. На этом участке нам предстояло отобедать с батюшкой и прихожанами, а потом распрощаться. Нашей с Катей задачей номер один было найти ночевку. Даже в случае неудачи земля и небо всегда готовы дать ночлег. Ну а звезды в бесплатном отеле считать можно до бесконечности… С такой установкой мы готовы были принять отказ. Дело в том, что Горненские сестры не могут без разрешения свыше пустить нас на территорию участка РДМ. В тот вечер нам удалось договориться о ночлеге, главным условием стало наше незаметное присутствие и ранний уход. Слава Богу, нам помогли сестры, которые помнили меня еще по первой поездке на Святую Землю (The Holy Land).
Вечером мы прогулялись по близлежащим холмам, да и лишний раз светиться на участке не хотелось. Вернувшись затемно, я распаковала бутылочку из Канны, тихонечко выпив, мы заснули у себя в комнатке… чтобы утром проспать допоздна, и в итоге остаться на чай.
Так как спешить уже было незачем, мы помогли сестрам убраться в двух гостиничных номерах. Как обычно это: мытье полов, вытрехание дорожек, ну что там еще? Стекла, раковины и самое увлекательное занятие – снимание паутины, повсеместно висящей. Этим «высоким» делом Кате было сподручней заниматься. Подобным «промышленным альпинизмом» сестрам, по их словам, приходится заниматься еженедельно. Мелкая субтропическая мошкара застревает в паутине в больших количествах. А паутина во влажном климате растет не по дням, а по часам. Катя достойно справилась со своей работой.
Пока мы пили чай, сестры объяснили причину очередных хлопот по уборке гостиницы; на участке к завтрашнему дню ждали большого гостя – очередного архимандрита (или епископа) из России.
К 12 часам дня мы были полностью свободны, да к тому же накормлены. Двинулись в Капернаум, стопить стали прямо у родных ворот РДМ. Пока ждали машину, увидели автобус, остановившийся у тех же родных ворот с колокольцем. Оказалось, это группа из Сербии, одни мальчишки с батюшками. Да, достается Горненским монахиням! Их двое на участке, а гости приезжают сплошным потоком.
Нас ждало в этот день:
1. Музей археологии в Капернауме;
2. Церковь двенадцати апостолов;
3. Табхл
4. Гора Блаженств, Бенедиктинский монастырь;
5. Храм апостола Петра;
6. Храм «умножения хлебов и рыб» (мозаика)
7. Определить индивидуальные маршруты и назначить время встречи в Иерусалиме.
Из выше перечисленного далеко не все было исполнено. В наших интересах было увидеть как можно больше, я, например, мечтала попасть в археологический музей в Капернауме и увидеть восхитительно сохранившуюся мозаику 4-5 вв. На полу, бережно сохраняемом католиками, изображены птицы, орнаменты, древнехристианские символы Бога (хлеб и рыба).
Неожиданно для себя мы обнаружили друг за другом следовавшие участки итальянской, греческой, немецкой Миссии. Все они имели небольшой участок земли, примыкавший к озеру. Тщательный уход и полив привели к тому, что за долгие десятилетия земля превратилась в райские кущи. Как же хорошо и уютно люди могут обустроить мир!
Пройдясь пешком, мы часто встречали иностранных туристов, бэкпакеров среди них не было. Цивилизованный, комфортабельный – вот те слова, которые могут объяснить увиденное. Я отметила про себя тот факт, что иностранцы не мистичны, они совсем иначе «подготовлены» к Святой Земле. Они разительно отличаются от православных, будто эфиопы или грузины с украинцами. Западный человек наблюдает, не соприсутствуя. Чувствуется, что для большинства из них увиденное представляет интерес, как музейный, объект, а не как реальное соучастие времени.
С мистикой надо осторожно, это ясно, без Мистики – Соучастия Событию, произошедшему (происходящему!) две тысячи лет назад, бессмысленно путешествовать.
Итак, к закату мы поднялись на холм, где по преданию Христос произнес нагорную проповедь и дал заповеди блаженств.
Там же находится францисканский женский монастырь, в который мы и решили обратиться за помощью. Подождав закрытия (17:00), мы постучались в дверь. Вышла очень пожилая монахиня, к сожалению, итальянского мы не знали, поэтому бабуля позвала ту, что знает английский. Минут через 5 вышла монахиня средних лет, приятной улыбкой дала понять, что слушает нас. Катя и я с переменным успехом пытались донести суть дела. Нам хотелось недорого снять комнату до утра. На что добрая монахиня развела руками, дескать, у нас мест нет, да и отель недешевый. Но потом все получилось, она решила не отказывать нам. Интересно кто больше ей понравился: я или Катя?
Монахиня повела нас в отель, явно не дешевый. Подойдя к стойке, она приняла наши паспорта и 20 долларов. Мы получили провожатого. Юноша повел нас на второй этаж и открыл номер. Мы его поблагодарили и расположились в номере первом (№1), заранее договорившись отчалить на рассвете. Пока мы располагались, темнота спустилась непроглядная, выходить на улицу не захотелось больше. У нас в номере был душ, две низенькие тумбочки и две кровати. На стене висело распятие. Чисто, аккуратно и скромно. На балкон вела дверь, обрамленная по старым обычаям, двумя легкими портьерами.
К тому времени запас апельсинов был огромен, это наша благодетельница из Яффы снабдила провиантом. Уминая вкусности, мы воцарились в тихом одиночестве на балконе созерцать мир. Ветер качал крону огромных эвкалиптов, птицы изредка вскрикивали, шумно перелетая с одного дерева на другое. Пушкинским старушкам, так я мысленно представляю наш с Катей тандем, все еще было мало счастья, поэтому они двинулись за горяченьким. Кипяток обнаружился на первом этаже в баре. Сначала мы никого не заметили, в холле было пустынно и темно. Но потом «нас нашли», юная сотрудница отеля предложила чаю, мы хотели заплатить, но она отстранила это предложение. Вообще это еще мы дешево устроились, Катя, как эксперт в этих вопросах, заявила, что 20$ - почти за бесплатно ночуем. Это был единственный раз, когда мы заплатили за ночлег.
Сегодня я с благодарностью вспоминая католичскую монахиню, дай Бог ей здоровья, может быть, она здорово рисковала, но не отказала нам. Не знаю как Катя, а я с улыбкой смотрю на то, как «бедные европейцы» берут 20$ за постой, потому что наши бы в подобной ситуации вообще ни за какие деньги никогда со стороны двух иностранок не приняли бы. Да, вот так. У меня в памяти то, как на ночь глядя, начальник РДМ отказал двум девушкам! Это уж потом, через 4 дня, когда мы случайно его встретили, он разрешил нам 2-3 дня пожить в Горненском монастыре.
И вместе с тем, сколько добра и поддержки мы получили от сестер в монастыре Марии Магдалины, яффского батюшки, а в дальнейшем и от горненских сестер! Никогда у своих мы не платили ни за жилье, ни за еду! Все даром, как у Христа за пазухой побывали.
Щедрость и ненавязчивый сервис отличительная черта русских участков. В противовес этому чистота и комфорт остальных христианских кофцессий при наличии материальной заинтересованности.
Ну, так вот, дорогой читатель, утром нам предстояло разойтись с Катей. Она хотела ехать в Иерусалим, а я съездить на гору Ермон. У каждой была Ведущая цель.
Что ж, решено, так решено, правда, расходиться мы обе не торопились. Сначала мы прошлись до развилки, потом решили посидеть. А почему бы собственно и не посидеть на горе Блаженств. Шесть утра, лучи солнца пытались втиснуться между тяжелыми, свинцовыми облаками. Солнце так и не пробилось до конца, день обещал быть серым.
Сидели мы на рюкзаке долго. Я не понимала, почему Катя не рвется, вроде меня, к автономности и свободе передвижений? Как в том стихотворении: «Лицом к лицу, лица не увидать. Большое видиться на рассоянье…» У нас это выглядело так: спиной к спине, еды не увидать… Мы сидели и поедали оставшийся апельсин и грейпфрут напополам. Когда есть уже было нечего, а печеньку утром в сухомять есть не моглось, мы поняли, что разойтись не в наших силах.
Я к тому моменту собиралась прятать свой рюкзак в кусты, чтобы денек-другой походить по холмам, к вечеру я планировала залезть в спальник и хоть разок поспать на открытом воздухе. Ночи-то в марте уже теплые.
Катя, видя мои сборы, передумала водиночку ехать к своей цели. Поэтому она присоединилась к моей затее ходить по холмам.
Поход длился 8 часов и состоял из постоянного перелазания колючей проволоки, натыкания на острые камни под ногами. А вместо сочной, как нам издалека казалось, травы-муравы мы увидели сплошные тернии, высохшие прошлогодние колючки, …, и сдирающие одежду кустарники! Это было порой сущим мучением для напарницы моей. Катя умаялась вконец, ноги были расцарапаны и раззаножены в самых нездоровских местах. Плюс ко всему ее открытые греческие сандалии были одеты на голую ногу! Хорошо, что хоть не в мини-юбке была.
От обезвоживания, за 8 часов карабканья по холмам мы так умаялись, что я самолично отказалась от идеи ночевать под открытым небом, к тому времени мысль о душе сводила меня с ума. Хотелось пить. Помимо обезвоживания, характерной особенности таких вот прогулок дикарем, как я уже говорила, становится постоянное перелазание через колючие проволоки между плантациями. Конечно, можно их обойти, но тогда достижение вершины затягивается на неопределенное время.
Иногда натяжение в промежутках металлической проволоки небезопасно и критично. Катюша, не смотря на ее явное преимущество перед моей «конфигурацией», на пятнадцатом перелазании между натянутыми линиями сильно порезалась. Терпение имеет свойство таять. Катя долго не сдавалась, но отдохнуть пришлось-таки.
Пару раз за время прогулки мы встречали съедобные фрукты, но их спелость вызывала некоторое сомнение. Как оказалось, Катя более рисковая девчонка, чем я, впрочем, сорванные с ветки лимоны порадовали нас незабываемо. Их кожура была как-то странно масляниста наощупь. Вкус был обжигающе-освежающим. Три лимона на двоих в жаркий денек – это то, что надо!
Полностью утолить жажду удалось только к вечеру. Вернуться к спрятанным рюкзакам пришлось стопом, сил не было пехать по трассе.
Недалеко от дороги стоял огромный крытый сарай-не-сарай, ресторан-не-ресторан, в общем «так себе»… и без удобств, как потом оказалось. Табличка на заборе висела, там говорилось о еде – нам это подходило. Я из последних сил напряглась, а вдруг чайку купим, мы стали подниматься вверх по дороге, усыпанной гравием. Мы ведь еще утром заприметили это местечко. Но полузаброшенность не вызвала доверия тогда, сейчас же очень хотелось пить. Оказать гостеприимство вышла худенькая и очень загоревшая дама. Она с радостью принялась ухаживать и задавать вопросы. Напоив нас сладким чаем с мятой и какими-то приятными на вкус местными травками, она стала вести беседу. Ее звали Анат, голос у нее был низкий, с четко произносимыми –шм-, -кх-. Так вот, ее заведение было нечто вроде информационного центра, филиал местного турбюро. Адрес визитки таков: Mobile post-korazin (The Galylee Inn). Может кому пригодится. Анат не взяла мзды за чай, а наоборот снабдила нас информационными листами, картами, визитку дала. Единственной ее просьбой было прислать на адрес центра открыточку. Она хранила и при случае демонстрировала посетителям свой альбом с фотографиями, назетными вырезками и автографами людей из разных стран мира. Мы тоже, надо сказать, ручку приложили к ее коллекции и пообещали прислать открытку из Москвы.
День клонился к вечеру. Сидеть за деревянным столом на свежем воздухе было приятно. Анат, по моей просьбе, подлила еще кипятка в стоящий на подносе алюминиевый чайник. В крытом помещении было темно, поэтому мы расположились на улице. Место, где мы отдыхали, располагалось на возвышенности, можно было любоваться окрестностями бесконечно долго. К тому времени мы точно решили вместе возвращаться в Иерусалим.
Когда мы уже собрались уходить, Анат предусмотрительно перелила остатки душистого чая в бутылку и протянула нам. Спустившись доле, мы отыскали рюкзаки, тщательно спрятанные в кустах на обочине трассы. Опять посидели, не теряя времени даром, еще раз подкрепились Дарьиным печеньем и чаем Анат. Думаю, Винни-Пух поступил также, нельзя же терять времени даром!
К 16:30 мы потихоньку начали стопить до города. Больше 20-30 минут нигде не застревали. Уже в полной темноте наша спекшаяся в конец парочка прибыла на арабском автобусе в центр Иерусалима.
Ребята, которые привезли нас, были простыми рабочими, развозившими хлеб и фрукты по арабским лавчонкам. В тот вечер нас подвозили еще два водителя-еврея в военной форме, они тщательно предупреждали, чтобы мы не садились к арабам (мы в тот момент проезжали через Палестинскую автономию с городом Иерихоном). Но на самом деле впечатления складывались об арабах как о простых и щедрых людях, пусть и не совсем опрятных в быту. Оказавшись в 9 вечера в центре Иерусалима, мы не стали терять время на ожидание попуток или рейсовых автобусов. Мы знали, что время уже слишком позднее, чтобы стучаться в ворота Торненского монастыря. И все же, не хотелось ложиться в спальник, не помывшись после сегодняшних лазаний по холмам. Да, совсем разнежились, ни разу под открытым небом не оставались!
К вечеру в горней местности (пригород, Эйн-Карем) холодает заметно быстро. Плюс ветер, который на возвышенностях иерусалимских холмов гуляет свободно, без усилий раскачивая высокие кипарисы. Вот эти самые кипарисы черными великанами встретили нас в горнем монастыре. Наконец-то мы достигли дома!
Но, все бы хорошо, да двери входных ворот были наглухо закрыты. Перелазить не удавалось, стены вокруг участка выложены сверху битым бутылочным стеклом и залиты намертво цементом. Мы вынуждены были ждать утра, если бы... моя попутчица часто производила чудеса с водителями. В этот раз с водителем также случился очередной казус, т.е. он залюбовался на Екатерину и не смог уехать сразу. Вот это-то нас и выручило. У водителя был телефон, с которого он разрешил нам позвонить. Но, вот досада, к тому времени все сестры, с которыми я была ранее знакома, уже отключили свои «пилифоны». Десять вечера не самое подходящее время для звонков. Телефон игуменского корпуса мы к тому времени еще не знали. Что делать?! Оставался последний вариант: звонить в Яффу инокини Дарии и просить ее перезвонить в игуменский дом. Через 10 минут после разговора с нашим настоящим помощником мы вошли на территорию. Так вот, ходишь по Земле и не перестаешь удивляться тому, что делает подлинная женская красота! Водитель помог нам до победного конца, он уехал только, когда убедился, что хрупкий достиг убежища, уставший достиг приют. Было действительно приятно наблюдать бескорыстное мужское благородство по отношению к прекрасной особе.
В этой моей поездке было намного легче чем обычно, общалась-то с водителями всегда Катя, так что у меня была столь ценная в стопе возможность поглядеть по сторонам молча.
Три дня с позволения начальника РДМ мы могли жить на «своей» земле. Нас разместили в скромном домике, ранее принадлежащем одной из стареньких монахинь Горненского монастыря. Все по-спартански просто в келии: две кровати, обогреватель на колесиках, высокие сводчатые потолки напоминали надутые ветром паруса. На окнах тройные защитные решетки. И эта защита оправдана: москитная сетка в жаркий день необходима, железные ставни непозволяют разбить окно при сильном ветре зимой, и последнее: массивные прутья решетки дают ощутить себя в безопасности от всех и вся. Не такое уж это давнее время 1980 год, когда были зверски убиты две горненские сестры. Каменной стены вокруг участка тогда еще и в помине не было, как впрочем и на других участках РДМ. (это было одной из причин самозахвата русской территории израильскими солдатами в 1950-70 годах)
Внутри древнего домика было сыро и неуютно. Горячую воду и душ пришлось искать долго. Рядом с каждым домиком, рассчитанным на 2-3 человека, располагалось спец. водохранилище. Своего рода подземная цистерна для дождевой воды. Из нее раньше поливали огород, который каждая сестра держала для себя. Сейчас все иначе – никакой урожай не сможет прокормить, а только принесет убытки. Сестры «промышленно» только оливку заготовляют по осени. И все, «халас» (т.е. конец по-арабски).
Общая трапеза должна была быть в утром в 9:00, после ежедневной службы в небольшом храме. Весь участок РДМ расположен на склоне горы и, чтобы пройти территорию вокруг, понадобится не менее часу. Мы жили недалеко от входных ворот, поэтому до храма нам хватало 10 минут хотьбы.
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
Прощание с Иерусалимом
Когда я писала эту статью, то начать решила с завершающей точки нашего пути. Может быть это семитская культура оставила свой след? Я имею в виду начинать писать «с конца». Говорить о вечном, в прямом смысле, городе приятно и ответственно. Каждый найдет и почувствует что-то свое, да и мысли, может быть, посетят совсем иные, чем меня. Земля, находящаяся на перекрестке главных мировых событий и живущая по сю пору «в ногу со временем»… Страна молодых и энергичных переселенцев! И все же эта Земля сохранила город, живущий вне времени, вне суетливой глобализации. Иерусалим остается по-прежнему старейшим восточным городом-базером: с простым бытом, молитвой и клановостью кварталов, разделенных по религиозному признаку, с ужасающей для европейца грязью и вонью мясных лавок и прочее.
В тот день мы покидаем город с затаенной жалостью к самим себе. Я завидовала людям, живущим здесь все четыре времени года… Прощание с Иерусалимом происходит тогда, когда что-то внутри тебя начинает болеть при явном физическом здоровье.
Уже утром (9 III) тоска навестила нас, а мысль о том, что так мало увидено (!) прибавляла раздраженности. Мы обе помалкивали, за оставшиеся полдня планировалось зайти в музей-башню Давида рядом с Яффскими воротами. И в последний раз прикоснуться ко Гробу. Оба места хотелось посетить без рюкзаков, но этот пункт принес огорчения. Камер для хранения багажа в городе нет – боязнь терактов – это понятно.
Все это надо было обсудить утром заранее. Решили попробовать оставить рюкзаки в информационном центре недалеко от башни Давида. Распрощавшись со знакомыми монахинями и закупив сувениров, мы пошли к автобусной остановке у госпиталя Хадасса. Потом, чтобы не тащить багаж через всю Яффскую улицу, мы пересели на автобус, идущий от вокзала до старого города. Надо сказать, что билеты за последние три года явно подорожали. Два автобуса с пересадкой в центре стоили нам около 160 рублей. Если в оба конца, то это уже дороговато получается. Но есть реальный шанс сити-стопа. Такси мы брали за все наше пребывание в Израиле трижды, и это было недорого на двоих. Около 5 долларов через весь город.
Оказавшись в старом городе, мы на некоторое время оставили вещи в информационном центре. Но нас сразу предупредили, что только до конца рабочего дня (16:30). Так что нам пришлось потом пристраивать рюкзаки еще раз. Это можно, как оказалось, было сделать сразу. А именно, находишь гостиницу 2-3 звездочки, в нашем случае это была арабская гостиница в евр. квартале, и просишь до определенного часу ставить рюкзаки.
Народ оказался гостеприимным в старом городе, нам не отказали, правда, тащить пришлось все на 3 этаж. К тому времени багаж весил 18 кг и здорово доставал меня. И вот налегке мы полетели к Храму. Толи из-за того, что был понедельник, толи еще почему, но я не обнаружила ни одного грека, который мог бы сделать то, что делают они обычно. Цель всех русских паломников проста: оставить имена на Гробе. Потому что на ночной Литургии их увидит и услышит Господь. Очень часто русские оставляют грекам-хранителям (по-гречески это звучит как «филя кес тафос») крупные суммы, тогда имена пишутся в специальной книге. Вот именно эту книгу в купе с хранителями Гроба я и нашла в храме в понедельник.
Зато солдат и туристов было море. Пока сидела, а попеременно и лежала на лавочке, в ожидании моей попутчицы я наблюдала любопытные сценки из жизни разноговорящих израильских граждан.
Большие группы солдат, проходящих воинскую службу временно, с не очень-то большим интересом сидели и слушали рассказы гидов (чаще всего девчата в военной форме). Им было хорошо просто так сидеть, общаться друг с другом. Но мое внимание привлекли два рослых со светлой шевелюрой солдатика, им приходилось в жару обязаловку исполнять. Они, а еще пара других русскоязычных с украинским акцентом привлекли мое внимание. Подотстав от гида, который судя по всему толком не объяснил, что и где находится, самостоятельно проявили интерес к каменной плите, над которой висело множество лампад. (это место, где положили Христа после распятия на Голгофе) Так весело мне стало на душе от их разговора:
- Во, это как его … ну …
- Ага, тут могила Бога!
- Точно.
- Миш, давай подойдешь. (крестятся по быстренькому)
Вот ведь, сами догадались! В их речи было открытие. Смотрю на них. А они простые такие. Та каменная плита находится как бы в преддверии Храма Гроба Господня, они не дошли до Кувуклин 30 шагов.
Человек может поменять все: принадлежность к той или иной традиции, дом предков, родину в конце концов. Но дело Служения и Вера всегда одно. Интересно, что для тех ребят теперь является добром и злом? Как им служится там, где их родина, их земля?
После старого города мы с Екатериной опоздали на автобус. Ждали следующий еще раз, сидя в кафешке на автовокзале на третьем этаже. Там производилась посадка. Стопить не хотелось, да и время поджимало, виза заканчивалась на следующий день.
В Бершеве мы благополучно переночевали, приятно попрощались с семьей Преслеров и утречком выехали в сторону Эйлата на такси. По-любому такси выходило и дешевле и быстрее. Через три часа мы были у границы. Рюкзак еще поприбавил весу; книги, кассеты, свечи – все это должно было попасть в Россию. Это подарки, которые надо было передать в Пермь от семьи Преслеров.
Нас еще раз проверили
Как же быстро устаревает информация! Мы заранее знали, что надо быть внимательным к расписанию работы границы. Спешили мы, как оказалось, зря, граница работает круглосуточно кроме периода: «Шалом Шабат», т.е. с 16:00 пятницы по «Шабат мацех» до 18:00 субботы.
Засветло, как предполагалось, пройти израильскую таможню не удалось. Нас, можно сказать, единственных туристов на переходе Эйлат-Табха взяли на проверку. Целых три часа наши паспорта находились в руках бдительных «масадовцев». Как предположила Катя, паспорта просто так валялись на столе у тетечек офицеров, надо же хоть видимость создавать, что рабочий день прошел не зря. Количество перешедших туда (в Египет) за три часа было равно трем, оттуда столько же. Умаешься и вправду при таком режиме работы!
Так вот, мы вышли на улицу в ожидании паспортов. Море приятно ласкало взор. Вечерняя тишина приглушила все звуки. День клонился к вечеру. А после съеденного запаса цитрусовых день окончательно склонился к ночи. Наступила темная египетская ночь. Мы вынуждены были ждать, потом мы пошли тратить нерастраченный огородовский капитал Екатерины (шекели и огороды – денежные единицы евреев). Дважды мы купили по мороженке. Потом стали свидетелями доверительного разговора продавщицы. Она не меньше часу вещала с перерывами на продажу мороженки. Мне вовсе неинтересно было подслушивать тихо-шелестящую непонятную роль двух евреек. Но в какой-то момент именно на самых «пиковых» местах девушка почему-то резко переходила на русский язык. И вот тут-то была самая любопытность! Она рассказывала о приятном сне, в котором некто (конечно же «он») ее любит. При словах: «Ну, ты понимаешь» она многозначительно замолкала, после чего вновь переходя на шелестящий регистр. Все когда-то заканчивается, наше ожидание закончилось в тот момент, когда автостопить по Египту было уже поздно (просто опасно для девушек), а спать на границе рановато…
Мы не успели засветло добраться до аэропорта Шарм-эль-Шейха. Пришлось брать такси. Когда мы залезли в микрик, там уже сидели те самые три туристки, прошедшие таможенный контроль раньше нас. Мы познакомились с одной из них, шведкой. Она пару месяцев жила в Иерусалиме, преподавала иллюстрированную графику своим слушателям. Она тоже была в полном недоумении по поводу египетских постоянных поборов.
Египтяне имеют очень странные правила, нам так и осталось непонятным, почему они не взяли с нас денег за новую визу (15$), но мы заплатили какой-то налог на транспорт (5$)? Цены везде не имеют строгой фиксации. Думаю что можно торговаться, а иногда просить игнорировать эти странные «транспортные» поборы и этих странных египтян. (обходя стороной, с недоумением глядя в их глаза) Они цепляются и пристают, если ты сам даешь им повод, т.е. пытаешься что-то понять, что-то как-то объяснить им.
К 10 часам вечера мы пересекли весь Синайский п-ов с севера на юг. Аэропорт работал, но туда безбилетных не пугали. Ночь мы провели в «кротовнике» (mall – центр торговли звучит как mole – крот)
Торговый центр был построен недавно и на широкую ногу. Звуки гулко уходили ввысь, мы были одни во всем прямо-таки гигантском помещении. Все пространство мола было заставлено столиками и пальмами искусственными. Работал один египтянин-бармен с бабочкой в белой рубашке. Нас вполне устраивало местечко. Ждать надо было до 8 утра, когда первый турагент появится в аэропорту. Мы надеялись подешевле купить два билетика до Москвы. Как потом оказалось, отучить египтян от дармовых денег очень трудно. Нас проверяли (израильтяне) и мы тоже (египтян). Египтяне, которые богатенькие, не захотели быть щедрыми. Алчность затяжная клиника. Итак к ночи моя подруга бодрилась-бодрилась, да так и не легла в свой спальник, а я, не теряя времени приняла горизонталь.
Утро в Шарме было ветреным, зима все-таки. Собрались мы быстро, только вот улететь ни первым, ни вторым не удалось. Если бы посидеть подольше, то и цену можно сбить где-то до 100 долларов. Но мне было не по себе, видя, как Катя вымоталась. Надо было рвать когти и лететь сегодня же. Решение было принято после того, как я попыталась через туристическую полицию аэропорта поторговаться о цене… У меня ничего не вышло – они видели, что человеку надо, а значит и деньги найдет и билет купит. Когда ты показываешь, что не сильно привязан ко времени, т.е. хоть день сиди, хоть два – улетишь обязательно! Но у нас была ситуация такая, что вылетать хотелось точно сегодня и сейчас.
Наш путь подошел к концу, мы имели возможность узнать друг друга. Я знала, Кате нужно спешить, меж тем у меня была возможность остаться еще на две недели. Нечаянно для себя самой я впервые в жизни не подумала о том, что же я буду делать дальше … нас проверили, мы проверили … но паломничество, наверное, тем и отличается от вояжа, что проверяем только себя самих. Иногда находя в себе, нечаянно, что-то новое.
Вот мы и вылетели вместе рейсом 17:30, а в Москве были в двенадцатом часу ночи, заплатив неоправданно крупную сумму. Вообще-то мы были не единственные кто «высиживал» билеты. Две семейные пары с детишками решили на два дня раньше уехать. Время им было назначено настолько «приблизительно», что диву даешься как вообще самолеты летают и долетают… У них были билеты на 12-дцати часовой рейс, они приехали к 10 утра на регистрацию, но как оказалось в реальном времени такого рейса из Шарма вообще не существует! Их потом к семичасовому укомплектовывать собирались… Так что и за свои деньги и в свое отпускное время люди мучаются. У нас еще все ладом вышло!
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*