***************

*
*
*
*
*
*

Вообще в Турции, где овец можно встретить где угодно и в каком угодно количестве, кроме разве что Стамбула - с одеялами проблем, как выяснилось, нет. Иногда даже простынку забывают дать. Ближе к природе.

Стамбул: нескончаемый город-базар - с огромными приплюснутыми куполами мечетей, завораживающей Айя-Софией, узкими кривыми улочками (стоит только сойти с центрального проспекта), римским акведуком и египетским обелиском, минаретами, колоннами, неповторимым музеем Топкапы и грандиозным божественным Босфором. Череда лиц, крики, приглашения в лавочку или ресторан, торговцы с лотками на колесах - в виде ли трехколесных велосипедов или просто тележек, мужчины, с непостижимой ловкостью носящиеся туда-сюда с подносами чая или пустой посуды из-под него (как им удается не перевернуть, не выронить!), дети, которые не способны пройти мимо, не заговорив ... и высокое солнце, настырно вторгающееся из своего зенита даже в самые тесные из торговых улочек.

Стамбул: не базар, гораздо больше - образ жизни.

Прежде чем назвать цену - как смотрят, как смотрят! Хозяева гостиниц, торговцы, кто угодно. Сердце дрожит, видя этот взгляд, и так и тянет сыграть какую-нибудь чужую роль.

- 1 500 000 only for you!

Поневоле задумываешься, а кто он, этот "you"?

Очень красивые завывания муэдзинов из громкоговорителей на минаретах, по несколько минут каждые часа четыре. Будят ни свет, ни заря, если окно открыто (открыто, конечно, открыто). Муэдзин поднимет, как человека! В центре города эти звуки раздаются с нескольких разных минаретов - не в такт, зато ощущение всеобщности мусульманства достигается непередаваемое.

Турецкий язык, кажется, гораздо более приспособлен к выкрикам торговцев на улице, чем русский и многие другие. Бог знает, что они кричат, наверное, то же, что и наши, просто название товара, но звучит это куда сочнее, вкуснее - и точно вписывается в бурное азиатское дыхание города.

- Хайдарпаша Кадыкей! Хайдарпаша Кадыкей! - тут все понятно: один причал - другой причал. А мощно!

Пароходы в Стамбуле относятся к правилам движения так же свободно, как и тамошние автомобили: несколько раз видел, как идущие на полной скорости перпендикулярно друг другу суда разъезжаются в 20 метрах. Их тут видимо-невидимо. Когда к причалу подходит новый кораблик, ему приходится расталкивать стоящих по бокам. Благо у них у всех по периметру привязаны автомобильные шины.

Машины же в этом городе ведут себя как люди в толпе: если есть маленькая щель в потоке, чтобы свернуть, допустим, влево - сворачивают без внимания к каким-либо знакам и установлениям. Правда, при потрясающем уважении к прохожим. Носятся по узким кривым улочкам, в сантиметре от твоей сумки, и ухитряются не сшибиться лбом с такой же летящей навстречу сумасшедшей машиной. Вовремя тормозят, и кто-то один отъезжает задом в переулок (уклон часто под 20 градусов), проделывая иной раз с полсотни метров назад.

Прохожие под стать автомобилям здесь переходят дорогу где угодно и как угодно, это они здесь главные на дороге, машины же для них так - неразумные твари, обреченные бегать, не имея ни рук, ни ног и обладая лишь одной ценностью - тормозами.

Женщины в традиционных длинных одеждах - серых, черных, но волосы повязаны часто кружевным цветастым платком. Своеобразная минимода. Можно играть оттенками серого плюс белизной лица. Конечно, не редкость и румяные. Более того: добрая половина одета по-европейски и чувствует себя вполне раскрепощенно.

На третий день мы уезжаем на поезде, намереваясь выбраться из бескрайнего мегаполиса и, выйдя где-нибудь у пересечения с автострадой, голосовать на Анталию.

Путь на юг. Дожди

Первый дождь начался, когда мы ехали в этом самом поезде, причем свою станцию уже миновали и обратились в зайцев. Следующая - Биледжик - была аж через два часа.

Дождь то усиливался, то ослабевал. За окном - ущелья, кручи, зеленые холмы, узкая мутная речка. Когда выскочили на платформу, ливень барабанил серьезный. В результате полчаса сидели-ждали на маленькой станции, где нам покою не давали двое местных мальчишек, жаждавших общаться. По-английски они не говорили и, устав в конце концов от непонимания, сгоняли за третьим, "знатоком" - он знал слов десять. Знаток подарил нам бесплатный проспект про Турцию на английском - спасибо! - однако, несмотря на сказочную его образованность, разговор снова натурально свелся к обычному тыканью в грудь с произнесением имени, а также показу на пальцах возраста.

Дождь кончился, мы поспешили на дорогу - мальчишки сопроводили нас до нее - первая же улица за станцией, мы отошли вперед метров триста (городок еще не кончился, но трасса была сквозная и весьма оживленная), стали голосовать и через пять минут уехали на траке (грузовике). Живой седой старичок сам выбежал из кабины и помог нам забраться. Догадался без объяснений, что надо нам в Анталию и что выбросит нас на развилке, километров через 30 впереди. Его путь лежал в Конью, туда не близко и сильно в сторону от нашего направления.

На развилке прошли чуть-чуть вперед и опять моментально уехали. Крайне доброжелательный и заводной мужчина лет сорока картинно сокрушался, что едет в какой-то дурацкий Измир (- Ох уж эта работа!), между тем как всей душой жаждал бы везти нас до Анталии. В сердцах он тряс бумагами на груз, словно ненужной макулатурой! Пару раз выскакивал на бензоколонках куда-то неистово звонить, но, кажется, так и не дозвонился. Угощал бесконечной змейкой из булочек-печений.

Вечерело. Мы двигались медленно, поднимаясь на плоскогорье, занимающее большую часть Малой Азии. Стали уже бояться, что не доберемся до темноты к очередной развилке (как во тьме голосовать?.. А ночевать будет холодно, да и дождь наверняка не пощадит), ан он еще и провез нас лишних километров 20 вперед, не свернул на своем первом повороте, теперь кранты. То ли ему действительно так было удобней, что вряд ли, то ли он всего лишь хотел поесть в расположенном перед этой развилкой кафе, то ли - надеялся найти для нас в этом кафе шофера дальше в сторону Анталии. И нашел-таки!

Турок-болгарин, знавший немножко по-русски, ехал в Испарту. То есть он турок по национальности, но родом из Болгарии, эмигрант. Таких переселенцев мы встречали здесь постоянно.

На очередной развилке мы спешились около полуночи, под легко моросящим дождем. Высота над морем - 1000 метров, однако тепло необычайно, впервые так тепло. Ни фонаря, ни дома, ни крыши, ни дерева поблизости. С одной стороны черное пустое поле, с другой - черная скала. Голосуем, отпрыгивая от извергающих брызги пролетающих траков, и очень скоро нас к большой радости и удивлению забирают. Легковушка: пожилой мужчина в очках за рулем и молодой рядом, видимо отец и сын. У водителя крайне интеллигентный вид, но языками ни тот, ни другой не владеют. Болтают себе впереди тихо или молчат. На вопросы не отвечают, на нас ноль внимания. Куда мчимся, не в лапах ли мы мафии?..

Они ехали в Бурдур и через 20 километров сворачивали.

- Анталия! - на прощание показали рукой. Мы вышли. Рядом бензоколонка - есть, где спрятаться от дождя, если что.

По счастью, дождик уже перестал, к тому же для пущей приятности рядом горел фонарь, и все обстояло крайне симпатично, обещая скорый отъезд.

Затормозил первый же грузовик. - А, Русья! - обрадовался водитель, снова молодой парень, снова говоривший немного по-русски. Мне его хочется назвать Василием. Он всю дорогу любезничал с Ириной, хвалил русских девушек, перечислял какие знал имена: Света, Лена, Таня... Рассказывал, как сам бывал в России, возил туда помидоры.

Как и все, пожалуй, наши водители, был женат и имел несколько детей. Ночь и усталость утяжелили нам веки - Ира уснула сзади, я - сидя в кресле. Когда перед Анталией стали спускаться с плоскогорья вниз, к морю, я случайно открыл глаза и уже не смог их закрыть: густой пар от мокрого асфальта шел белыми, феерическими в свете фар клубами и был столь обилен, что скрывал дорогу впереди. А она по-горному извилистая, ползем едва-едва. Как по раскаленной сковородке едем.

Через 10 минут зрелище внезапно кончилось, просто растаяло в воздухе, жаль. Мы пустились быстрее.

В три часа ночи вышли в Анталии. "Василий" радостно показал на отель и укатил.

Анталия. 1 мая

Первыми людьми, с кем мы тут пообщались, стали дежурные в отеле: они, как это ни поразительно, не спали и встретили нас очень мило, даже открыли боковую дверь для беспрепятственного прохода с рюкзаком, душевно с нами поболтали. По ходу разговора сбросили цену - с 3 до 2 миллионов (за двоих), но это все равно было выше, чем мы для себя установили. Сочувственно, без капли осуждения, они объяснили нам, где найти более дешевую гостиницу. Прекрасно, но в такую даль идти уже не хотелось, да и ночь близилась к концу.

Мы перебрались на автовокзал, красивый, суперсовременный и гигантский, как мало какой аэропорт. Доходность туристического бизнеса предстала здесь в полной мере - обычный приморский городок Анталия превратился в курортный центр за считанные годы.

Нет, решили мы, довольно мегаполисов - отправимся-ка лучше во что-нибудь крохотное и красивое, например, в Сиде. Что ж, замечательно, решили, но тут нас подстерегала самая серьезная ссора за всю поездку. Продолжать двигаться стопом или пересесть на автобус? Благо на автостанции находимся. Трения привели к тому, что мы потеряли часа три. Видимо, просто слабо соображали после бессонной ночи и мирно договориться не получалось.

В результате мы вышли голосовать. От автостанции к центру города - надо же было додуматься! Естественно, сначала остановилось несколько автобусов. Был в их числе и автобус до Сиде, за 1.5$. Но мы в него не сели, несмотря на мои уговоры.

Затормозила легковушка, и выскочивший из нее вертлявый мужичонка сразу кинулся открывать багажник. Первую минуту я ничего не мог понять, лишь видел, что Ирина почему-то кладет свой рюкзак.

Мужичонка же все что-то быстро лепетал про пансион, про то, что он рядом с морем, про и так далее и тому подобное... Я спросил цену, достаточно ли cheap, он назвал вполне приемлемую, гораздо дешевле той гостиницы.

- Дешево, - сказал я Ирине.

- Чип пансион, чип! Taxi no problem, taxi, - так приговаривая, он стал укладывать уже и мой рюкзак.

Плохо понимая, что делаем, мы очутились в машине. Там обнаружились две девушки, обе как на подбор с длинными белыми волосами. Сидевшая впереди так за все время ни разу и не повернулась к нам, другая же, высокорослая, с длинным лицом, с одного взгляда сшибала чрезвычайной манерностью, сочетавшейся с чрезвычайной же необразованностью. В общем, то были две русские девицы.

- Вы куда едете? - спросила Ира.

- Мы вообще в гостиницу, - ответила высокорослая, - он сказал, что это такси.

- Да? А нас он бесплатно везет!

- Бесплатно? - очень живо удивилась та.

- Говорит, что пансион у него какой-то.

- А, вот и нам он все уши прожужжал про какой-то пансион. Но мы в свою гостиницу едем!

Водитель, услышав знакомое слово, снова, обращаясь теперь к сидящей рядом с ним, затянул свою рекламную повторялку про чип, про пансион, про близко к морю и т.д. Неостановимо, бесконечно и очень смешно.

- Отвали! - непередаваемо изрыгнула та по-русски, и мужичонка что-то понял. И замолчал. Но по его обеспокоенному виду чувствовалось, что ненадолго. Приведенная реплика была, кстати, единственной, что я услышал от передней девицы.

Мы расспросили соседку об окрестных городах и развалинах. Выяснилось, что она побывала и в Сиде и в Кемере, но то, что о них рассказала, впоследствии оказалось настолько далеким от реальности, что я заподозрил ее в полном отсутствии ориентации в пространстве, дырах в памяти и не знаю в чем еще. Слава богу, мы ей сразу не поверили.

Вот наконец и остановились. Мужичок выскочил и потащил нас смотреть комнаты. Ирина стала возмущаться и говорить, что в пансионе мы жить не хотим, что мы едем автостопом...

Но все же сходили и посмотрели. Хозяин пропустил нас вперед по дорожке, идущей вдоль домика, однако нужная дверь оказалась заперта, и он принялся темпераментно стучаться в соседнюю. Донесся недовольный голос его жены. Некоторое время они оживленно переругивались, после чего нужная дверь щелкнула и приоткрылась. Женщина осталась невидимкой.

Мы смущенно оглядели комнату, вполне обычную, еще раз спросили цену, и хозяин неожиданно назвал в полтора раза большую. Мы сказали "дорого" и он снова снизил до той, что называл раньше, но мы уже уходили. Пока шел этот осмотр и торговля, девицы сбежали. Ох уж эти коварные русские! Раздраженный пансионер резко переквалифицировался в таксиста и сел в стоящее у его дома желтое такси. И рванул прочь.

Мы поплелись обратно, к центру города. В тот день добрались-таки в Сиде, отчасти на автобусе (бесплатно), отчасти пешком. Провели там два дня и две ночи, купались, загорали. На третье утро двинулись дальше.

В провинции

Над грязным пыльным городом, где зелень и рекламные вывески давно утратили свою первоначальную яркость и теперь соревновались друг с другом в серости, высоко-высоко, словно набросанные искусной кистью творца, взметнулись в мутно-синее утреннее небо снежные царапины горных вершин.

Как символ турецкого рекламного щита (их множество вдоль главных автострад) - из преувеличенно огромной ржавой банки пепси- или кока-колы в другую столь же ржавую емкость льется темно-ржавая жидкость. То ли установлено еще при царе Горохе, то ли дело в местном климате.

Вообще это весьма распространенные цвета в Турции - ржавый и серый. Почти все металлические столбы и опоры, большая часть рекламных щитов если и не покрыта ржавчиной, то давно пропылена и бесцветна.

Женских, да и мужских лиц в рекламе почти нет, в основном тексты, но если в Европе эти тексты умеют делать живыми, то здесь это искусство развито слабо и получается куда скучнее.

Не было ни одного (!!!) водителя, который не предложил бы закурить. Все, во-первых, курят, все, во-вторых, предлагают. Начинаешь чувствовать себя отщепенцем. В этой стране поневоле закуришь.

Веселый парень-официант предлагает клиенту догадаться, в какой руке сдача. Руки вытягивает смешно перед собой над столом. Клиент с женой тоже радуются. Не угадал. Но отдает. Клиент отодвигает:

- Es ist deine!

- Нет, нет! - официант придвигает монеты обратно, прямо под руку клиента и еще сверху эту руку прижимает своей.

Мотоциклист-шутник, проезжая мимо нас по тротуару в километре от Эфеса, куда мы шли пешком:

- Allo, Allo, Wo fahren Sie? - Похлопал по свободному сиденью мотоцикла, - Taxi?

Это прозвучало как стихи.

- Thank you, thank you, - ответил я почему-то по-английски.

Через пару минут он еще раз проехал мимо нас:

- Antik! Antik!

Доносящаяся вдруг из кафе американская музыка заставляет остановиться, пронзая душу ностальгией. Английский и немецкий языки в этой стране столь похожи, что после диалога:

- Do you speak English?

- No, Deutsch.

Дальше общаешься как по маслу. Ты говоришь по-английски, тебе отвечают по немецки и взаимопонимание отличное!

- Hallo("Хал¦"), where are you from? - Доводят прогуливающихся иностранцев торговцы в курортных городках. Это лишь стандартная форма завязывания разговора, продолжаемая приглашением купить товар. Или:

- Von Deutschland?

Или просто:

- Deutsch?

Один, обратившись так ко мне, дальше повел себя занятно.

- Deutsch?

- Russisch!

- Русский? Хорошо! Заходи! - выплеснул он свой словарный запас, пригласил внутрь лавочки и сам прошел первым. Следую за ним, заинтригованный. Лавка как лавка, по всем сторонам майки да рубашки развешаны. В центре узкая пластмассовая табуретка, и хозяин, вдруг напрочь забыв обо мне, начинает бешено пинать ее ногами. С такой страстью, что подумываю, не третий ли я лишний. Табуретка плохо подчиняется пинкам, падает, отлетает не в ту сторону, по неровному каменному полу скользить не желает и сантиметра. Он же во что бы то ни стало намерен загнать ее в угол, причем исключительно ногами. В конце концов, не без помощи рук ему это сделать удается, и снова повернувшись ко мне, он командует:

- Садись!

Осторожно сажусь на предмет его страсти.

- Какой размер?

- Ха! Не надо мне ничего, - говорю. Без капли сожаления он удовлетворяется, и я ухожу.

Парнишке на вид лет 25, крепкий, нетвердо стоящий на ногах, светлокожий по сравнению с другими, глаза блуждающие. Под градусом, ясный пень.

Через полчаса я снова прошел мимо его лавочки и снова услышал:

- Deutsch?

Прекрасно сохранившийся в Сиде античный театр завораживает. Сидящий наверху, как и 20 веков назад - видит и слышит с трех сторон море. Я сейчас смотрю на закат и слышу: слева прибой (очень ветрено сегодня), впереди гул автомобилей, внизу сзади шум голосов и турецкую музыку.

Прежде чем погрузиться в море, солнце скрылось за повисшей над водой тучей.

Живописность атакует неостановимо - сначала головокружительная дорога Кумлуджа-Демре с изумрудной бездной моря слева и стеной неприступных скал справа, потом дорога Демре-Каш и Каш-Калкан. Проявились изумительные горы, снежная шапка над самой могучей. В Фетхие мы забрались на крепость крестоносцев и обозреваем город. Вдали снова горы и снег на дальней вершине.

Дети в этом краю смотрят прямо в лицо и улыбаются непривычно открыто, трудно сделать в ответ то же самое. Всегда спешат помочь и показать верную тропинку на крепость или куда-то еще.

И юные турчанки - очень красивы, невероятно доброжелательны, сами первые улыбаются, тоже готовы помочь, подсказать, если могут. Английского же обычно не знают.

Словно в стремлении разрушить нелепое мнение о том, что женщин в Турции на улицах и в прочих местах не встретишь, автобус на Фетхие оказался почти исключительно женским: три симпатичные школьницы, две из которых угостили нас (а также двух американок) местным острым блюдом, палочками из виноградных листьев, внутри рис с приправами; четыре женщины разного возраста в белых платочках, перебиравшие на базе помидоры (наш автобус долго стоял у этой базы в ожидании, пока они закончат работу), еще две какие-то женщины в возрасте; и уже упомянутые американки, которые по-королевски расположились на заднем сиденье - босиком, вытянув ноги, развесив вещи.

Цыганский городок среди давно замороженных башен-новостроек - добрая сотня палаток, возле многих стоят автомобили, мы идем мимо по обочине шоссе, бесполезно голосуя, дети от палаток бегут к нам. Двое первых клянчат деньги, изображая "поесть", остальные наблюдают. Толстый и злой мальчик показывает нам горсть камней, предупреждая, что сейчас бросит. Бросает позже, когда уже не может причинить нам вреда.

Мы на автовокзале Фетхие, выбираем автобус на Памуккале. Автобусные компании яростно вырывают нас друг у друга.

- Не верьте ему, he is lying! No air-conditioning, no - чего-то там еще...

- Наш автобус идет по этой дороге, а его - по этой. Видите, она короче. И кондишн у него нет!

И так далее и тому подобное, минут двадцать. Стоит безумная жара, а солидные мужчины в черных пиджаках спорят, доказывают. Мы уходим в тень пить воду и совещаться.

Выбираем 12.00, а не 12.30, хотя нас и предостерегали против очень сильно. Посмотрим, во сколько придет автобус, действительно через четыре часа или позже, как уверяли конкуренты?

...Боже, во что ввязались! Эксперимент на собственных костях. Автобус оказался маленький, трясучий, кондишн заключался в открытых окнах. Водитель стал выписывать нам билеты и сразу ошеломил цифрой в 800 тыс. лир вместо положенных 700. Мы остановили его, он переправил на 700, но по приезде в Денизли с нас долго вытрясали эту недостающую сотню... Самое же главное - он не ехал в Памуккале! Только до Денизли, откуда до Памуккале как раз сотню и стоит.

Надувательства тут дело обычное, дело рыночное, тем более что почти нигде никаких ценников не найти. Вот в одном кафе при входе называют за фасоль с рисом 100, плюс бесплатный салат. Официант, этого разговора не слышавший, подходит и говорит 130, мол, за салат еще. За проезд Демре-Каш пытались с нас взять по 250, хотя реально в автобусе 100-150. И так во всем, почти каждый день. Если хочешь спокойствия - плати, если деньги на исходе - отбивайся. Причем, как правило, на смеси поломанного на отдельные слова турецкого с малопонятным местным жителям английским. На смеси поломанного с малопонятным.

Так и запишем: часть пути проехали в подводной лодке - в микроавтобусе без сидений и окон по бокам, сидя по турецкому обычаю на коврике, коврик был постелен на железном полу и неизбежно сминался при резких торможениях и мы падали в кучу. Держаться было не за что. Здесь же примостился круглолицый добродушный паренек Хусейн, а впереди в кресле рядом с водителем сидел его босс, про которого, улыбаясь, Хусейн сказал:

- Это Ал Пачино!

"Ал Пачино" улыбался коварной улыбкой коммерческого директора, язык у него был подкован, он придумывал прозвища Хусейну и шоферу и нарочно провоцировал резкие торможения.

- А, мафия! Все, стоп, мы выходим! - отвечала Ира.

Так с шуточками и ехали всю дорогу, крайне забавно.

Заштатная грязная измирская гостиница: фантастический старик с дурноватым профилем (подбородок вперед, нос маленький), но не лишенный некоторой печати значительности, и тот выказал достойную Турции предприимчивость, в ответ на вопрос о цене номера написав на бумажке: 800 -> 700. По-английски не знал ни слова.

Небритый молодой парень в Измире, за час до отъезда. Просто сидит без дела напротив чайной, а мы проходим мимо с рюкзаками в раздумье, на что потратить время до поезда. Он зовет нас сесть с ним и сыграть партию (не знаю во что, в шахматы?). Сесть означает пить чай, и мы пьем чай. "Хозяин мой знакомый, и чай бесплатно" - стандартная фраза при приглашении.

Кое-как говорит по-английски, с большим желанием. Выглядит несколько бомжевато: как уже сказано, небрит, плюс палец заклеен грязным пластырем, и еще одно место на руке заклеено.

Однако говорит, что работает. ричем и электриком, и официантом. В первое-то еще поверить можно, а вот насчет второго... Звал к себе в квартиру, где живет совсем один, "там можно заночевать". Но нет, мы уезжаем, уезжаем.

На прощание он изображает два поцелуя в мою щеку, губами не касаясь. С Ириной прощается без этакой фамильярности, за руку.

Убогих лачуг в Турции бесчисленное множество: вот низкорослые домики у железной дороги, на краю большой лужи. Белье висит над крышей. Сзади на холме многоэтажки: сначала невысокие старые, над ними вздымаются новые, по 9-12 этажей.

Нереальной прелести вырвавшиеся к небу снежные шапки гор, снизу рваные, сверху спорящие пушистостью с липнущими к ним облаками.

В горном ручье мужчина с удочкой ловит рыбу. Поодаль стоит старенькая белая машина.

Все 300 км от Айвалыка до Чанаккале - оливки, оливки, оливки. Вдоль южного побережья - апельсины, лимоны.

Обратный путь

Стоило мне перестать бриться и причесываться (а после Измира мы нигде до самой Москвы не ночевали в гостиницах), как нас стали подвозить исключительно небритые и волосатые.

Любитель женщин Якоб, везший нас долее всех, больше всех нам о Турции рассказавший и предоставивший приют на ночь в своей машине, был с легкой щетиной и с легкой же лысиной. Мы расстались с ним в Ассосе, на прекрасном, усеянном огромными камнями диком берегу Эгейского моря, напротив греческого острова Лесбос. Он уехал, найдя себе милую попутчицу-датчанку до Айваджика. Мы остались и провели там, как мне показалось, целую вечность. Пусть всего пять-шесть часов, пусть вода была холодна, но как прекрасен был берег и как божественны греческие развалины на горе! И как таинствен остров-гора на горизонте...

Улыбчивый молчаливый водитель трака, изощрявшийся в подборе музыкального фона, был и побрит и более-менее причесан, но он взял нас, потому что не мог не взять - из Ассоса едва ли на чем уедешь, автобусы редки, машин почти нет. Ему позволено было быть бритым.

Потом последовал автобус с рабочими, шедший в Чанаккале - и там более всех с нами общался небритый, с растрепанной гривой волос молодой парень, работавший года 4 назад в Новосибирске.

Из Чанаккале, где мы поели и прошли через весь город в бесплодных поисках гостиницы или обозначенного на карте хостела, в конце концов, вздумали голосовать в обратном направлении, туда, откуда приехали, в сторону Трои. Мы встали прямо напротив местного пивзавода EFES. Ветер в этот вечер ополчился и кидался волнами пыли, а Дарданеллы виднелись за спиной всего в сотне метров, вода отсюда казалась совсем на уровне земли, и вот после 40 наверное томительных минут (смеркалось на глазах, поток машин быстро иссякал) - остановился наконец небритый молодой со вздыбленными вихрями парень и подвез нас до поворота на Трою. Великолепно говорил по-английски, из-за чего сначала мы приняли его за иностранца (швед?) - нет, оказался турком, живет в Чанаккале, а едет в Ассос (!), там у него кемпинг, который, правда, в настоящий момент закрыт.

- Дикий ветер, - заметил он, - руль бросает туда-сюда.

С километр мы прошли пешком по кривой дорожке под действительно невообразимым ветром, попытались найти, пока еще не стемнело, убежище в низине - слава богу, что не нашли - и продолжили путь по асфальту.

Через минуту рядом бесшумно застыла легковушка, мы даже не голосовали. Сели: двое местных впереди, ни слова по-английски, между собой продолжают оживленно болтать... Просто подвезли.

Высадили у красиво подсвеченного белого шлагбаума ("- Truva!") и исчезли в ночи. Спросив разрешение у охранника, мы разложили спальники прямо за будкой, но заснуть оказалось невозможным.

Ветер бушевал такой, что мешал даже не он, а остервенелый шум, им создаваемый. Полиэтилен, закрывавший посадки и припертый к земле булыжниками, грохотал так, словно рядом непрерывно взлетал реактивный бомбардировщик. Потом даже под крышей ресторанчика, за стеклом, куда мы перебежали, я едва смог ненадолго заснуть. Пластмассовые стулья из уличных кафе улетали словно перышки к ограде музея.

В 7.20 мы поднялись, перекусили из запасов и двинулись в саму Трою. Хозяин нашего ресторанчика уже таскал и расставлял стулья. Приветливо улыбнулся нам: "- Отель?" "- Да, отель!"

Купив билеты, рюкзаки оставили у вчерашнего охранника, который по совместительству был и кассиром.

Ветер ослаб, но ненамного. На высоком обзорном холме над территорией раскопок сшибало с ног, а во время фотографирования ремень аппарата висел горизонтально и закрывал кадр.

Природа ополчилась не на нас, она разбиралась сама с собой.

Что сказать о Трое? Что воображаемого среди этих камней, остатков стен и колонн куда больше, нежели реально зримого. Но воображаемое сильно настолько - то ли дело в энергетике места, то ли в Гомере - что оставляет отпечаток в душе надолго.

В 10.00 мы уже шли обратно.

Когда возвращались, хозяин кафе помахал нам рукой.

Не прождав и 15 минут, сели в микроавтобус, сначала подумали, что бесплатный. Там сидело пять женщин от 25 до 55 и две маленьких девочки в нарядных белоснежных платьицах. И четверо из этих пяти женщин всю дорогу не переставая курили, стряхивая пепел кто на пол, кто в окно. Одна из девочек сидела на коленях у своей дымящей мамаши. Я так и рот разинул, потрясающее зрелище.

Мы почему-то сначала подумали, что это рабочий автобус, но перед Чанаккале женщины стали собирать деньги, и нам тоже пришлось заплатить.

В Чанаккале зашли в археологический музей, посмотрели на статуэтки, вазы и т.п., найденные в Ассосе, Трое и прочих здешних местах (ах вот почему в Трое нет ничего, кроме голых камней!) - но это лишь ничтожная часть от всего найденного, остальное в Москве, Берлине, Лондоне и т.д. Потом мы отправились в центр в поисках крепости и парома.

Крепость особого впечатления не произвела, мы внутрь не пошли, тем более, что надо было ее обходить кругом, а рюкзаки оставлять негде. Так что быстренько запрыгнули на паром, и он почти сразу тронулся. На палубе ветер снова напомнил о себе. Сдувало буквально со стульев, корабль качался, как в фильмах про морские приключения, народ скакал с сиденья на сиденье, пытаясь спрятаться, но спрятаться удалось немногим. Был лишь совсем узкий кусок палубы, куда ветер не проникал.

Вопреки написанному в справочнике, пересекали Дарданеллы не 25 минут, а максимум 15. Здесь 1300 метров.

И оказались в Европе. У пристани вздымалась еще одна крепость, но туда мы не заглянули тоже. Невидимая сила гнала нас домой. Впрочем, византийские сооружения мы вообще игнорировали всю дорогу, тут с Грецией бы разобраться.

Двинулись к выезду из города. "В последний раз посмотреть на море, - грустно подумал я, - А то сейчас умчимся в Эдирне. Когда в следующий раз попаду на юг? "

Приблизился к каменному бордюру и глянул в воду - прозрачная-прозрачная, и все дно увито красочными водорослями разных оттенков зеленого цвета. Ира нерешительно двинулась ко мне, и в этот момент за ее спиной затормозила машина. Мы даже не увидели, как это произошло. Не было никого на дороге - и вдруг стоит.

Двое мужчин любезно нас пригласили. Открыли багажник.

Они ехали в Стамбул, и нам было по пути до Кешана. Еще до того, как мы обменялись двумя словами, сидевший справа от водителя Мустафа повернулся и молча передал нам по банке пива. Efes Pilzen, та самая, едва не единственная здесь марка. Минут через десять, так же молча, Мустафа передал нам несколько полурасколотых грецких орешков. Вот оказывается, чем он там хрустел впереди.

В Турции, как и в Болгарии, банка пива за рулем - нормально, разрешено. Но только одна, не две.

Едем по узкой и кривой дороге со страшной скоростью (до 140). Так быстро еще никто из подвозивших нас в Турции не гонял. Водитель - молодой, улыбчивый, симпатичный, лет 30-ти. У него не то двое, не то трое детей. Живет, если я правильно помню, в Стамбуле, строитель по профессии. Другой, по имени Мустафа, постарше, лет 37-40, живет в Трабзоне, его работа "araba" (не то торгует автомобилями, не то еще что-то с ними делает). У него семь (!) детей. Возвращаются они из деловой поездки в Бодрум. Вот почти все то, что нам удалось понять из рассказов на турецком языке об этих милых людях.

Они совсем не знали ни по-английски, ни по-каковски. Разговор стал оживленным лишь, когда мы остановились и поднялись в придорожное кафе на высокой горке, и там, попивая вкусный чай, стали общаться при помощи разговорника. Местечко наши гиды выбрали со вкусом: отсюда открывался прекрасный вид на залив Saroz с двумя островками на горизонте, которых почему-то я так и не нашел на карте.

Расставшись, проделали часть пути на траке. Нас вез открытый душевный парень в очках, внешне очень похожий на знакомого московского режиссера. Ему 35 лет (написал цифрами на пыльной панели). Трое детей (Сколько же у них у всех детей!).

- Бира, Бира! - и жест опрокидывания пивной банки в рот. То ли предлагал остановиться выпить, то ли просто говорил о жизни. Мы не поняли, только кивали в ответ. Завез нас в такую дыру, что пришлось больше часа выбираться обратно на дорогу. Пивом не угостил.

Еще на двух машинах добрались до окраины Эдирне, там остановили двух молодых ребят, направлявшихся в Болгарию, и в 22 вечера мы были уже в Хасково. Ночь провели в поезде до Русе, там погуляли (весь город в цветущих каштанах!), позавтракали, дошли до Дуная, к 15 часам добрались до Бухареста. В ночь поехали на поезде до города Сучава и на следующий день были в Черновцах.

О Румынском поезде расскажу особо.

Билеты оказались с номером вагона и с местами, что очень странно и редко для западных поездов-электричек. Напротив нас в купе сидели (слева направо): худенькая скромная девушка в светлом платье, озабоченный молодой человек в короткой серой куртке, если он и был ее знакомым, то весьма поверхностным - они болтали между собой только в коридоре, когда возвращались, становились почти чужими; две женщины с черным маленьким песиком и огромными сумками, не дававшими нам не то что вытянуть ноги, но даже чуточку ими пошевелить. Первые полчаса женщины распивали какую-то румынскую водку, потом продолжали разными шумными путями мешать всем спать. Невысокие, полные, кудрявые (в стиле многих румынских теток), лет от 35 до 43. Одна из них, впадая то и дело в сон, старалась занять оба места, другая все ее громогласно будила - и непрерывно кто-нибудь из них забавлялся с песиком:

- Мыша-мыша-мыша-мыша! Я-попа-я-попа-я-попа-я-попа!

Примерно так это звучало. Песик то и дело удирал под нашу лавку, откуда его, ценой мобилизации всех, доставали и мучили вновь. Девушка и молодой человек, глядя на это, вполне искренне хихикали и порой даже сами брали песика на руки.

- Вот это да! - думал я, - у них другие нравы. Даже у нас такое не очень возможно, у поляков же волосы встали бы дыбом.

Слева от меня спал пожилой худой мужчина с несколько большим, чем обычный, носом, он, когда просыпался, олицетворял утраченное окружающими благородство и высказывал распоясавшимся теткам свои замечания. Именно ему я обязан тем, что одну из сумок тетки после долгих перебранок убрали из-под ног и сумели-таки втиснуть на верхнюю полку. Как им это удалось - загадка.

Тетки вышли примерно за час до конечной, доставив всем большое удовольствие.

Тоска по вкусному турецкому чаю, по той открытости, которая позволяет заговорить со случайно оказавшимся рядом человеком.

Праздник общения, который всегда с тобой.

А здесь раздражает шум - электричек, метро - ужасно. Словно из тайги вернулся.

Реки бурные и небурные, море, водопады. Черепахи, ящерки, всяческие насекомые, ослики, овцы в невообразимых количествах, козы, коровы, лошади. Апельсины, лимоны, оливки на деревьях - и не во сне.

Неодолимая тоска по тем пейзажам, той природе - в особенности по Ассосу.

Вчера впервые, кажется, мне приснился по-настоящему заграничный сон: Турция, кухня, масса вкуснейшего вида еды, чудеснейшие запахи. Полумрак, сочные цвета, я выбираю, что именно съесть, сажусь за столик...

Турция.

Как будто мы очень круто сходили в гости.

Наш телефон: (495) 486-99-37