Погода

*

По дороге Майкл рассказал мне о том, что своего дома в Америке у него нет, почту и все бумаги он получает через своего брата. Но у него есть своя яхта.
— Яхта — это, конечно, сильно сказано. Это всего лишь лодка под парусом. Но я на ней уже ходил в Мексику и вдоль американского берега.
— А работаешь где?
— Мне сейчас не нужно работать?
— Миллионером стал?
— Нет. Но благодаря одной «счастливой» случайности, у меня теперь есть достаточно денег. Дело было так. Я занимался то тем, то другим, но черт дернул меня записаться в «Корпус мира». Буквально на третий день какой-то идиот случайно ударил меня молотком по голове. Ничего страшного. Но, на всякий случай, я обратился в госпиталь. Там мне поставили диагноз «сотрясение мозга». Из «Корпуса мира» я после этого сразу же ушел. Мне дали бланк заявления на получение компенсации за ранение, полученное во время несения «государственной службы». Я все заполнил и дошел до пункта, в котором нужно было выбрать, какую именно компенсацию я требую. Было несколько вариантов, начиная от 200 долларов. Я выбрал самую большую сумму, уверенный, что мне она не достанется. Но через пару месяцев я получил чек на 5000 долларов! Через год пришло письмо с просьбой прислать справку от врача. Я прислал и опять получил 5000 долларов! Потом еще пару раз я получал чеки. Наконец, мне пришло письмо, что никаких справок больше посылать не нужно, и мне назначили пожизненную пенсию по 600 долларов в месяц. На эти деньги я теперь и путешествую по всему миру.
— В Америке всем государственным служащим так много платят за ранения?
— Нет. Как потом выяснилось, я, как волонтер «Корпуса мира», оказался в одной категории с американскими консулами и послами! Именно поэтому мне и удалось раскрутить правительство на такие большие деньги.

По Новой Зеландии Майкл путешествовал на велосипеде, питался в пабах дешевой «рыбой с картошкой».

Ночевал он в кемпинге в своей палатке. Пригласил и меня провести ночь под крышей. На Западном побережье, где дождь идет каждый день, от такого приглашения отказываться не стоит.

Маори называли Западное побережье Те Вахипоунаму (Te Wahipounamu — земля «зеленого камня»). Постоянно здесь никто не жил. Сюда отправлялись только в экспедиции за полудрагоценным «мистическим» камнем, который ценился аборигенами выше золота.

Из-за своей изолированности Западное побережье долго оставалось вне досягаемости белых поселенцев. Первооткрывателями и исследователями стали в 1846 три искателя приключений: Томас Брунер, Чарльз Хипи и Вильям Фокс (Thomas Brunner, Charles Heaphy, William Fox). Они вышли из Нельсона и за 560 дней пешком прошли через все Западное побережье до самого юга. Но и после завершения этого марафонского маршрута белых здесь было очень мало.

Живой интерес к Западному побережью возник только в 1860-х, во времена золотой лихорадки. Тогда везде, где нашли или, казалось, вот-вот найдут россыпи драгоценного металла, стали возникать городки и поселки.

Золотая лихорадка закончилась также быстро, как началась. А поселения остались. Людям нужно было чем-то заняться. Вначале они переключились на добычу угля, потом стали создавать фермерские хозяйства. А в последние годы нашли новую «золотую жилу» — экологический туризм. И сразу же дикость и не освоенность региона стала его огромным преимуществом. Сюда приезжают именно за тем, чтобы полюбоваться на природу, почти неосвоенную человеком. И при этом пользоваться настоящим «западным» сервисом!

Вид озера Матесон, в зеркальной глади которого отражаются снежные вершины высочайших пиков Южных Альп — горы Кука (3764 м) и горы Тасмана (3498 м) — растиражирован миллионами экземпляров на туристических открытках.

От поселка Фокс Гласир до озера около 7 километров. Но идти пешком до такой хорошо раскрученной достопримечательности, конечно же, не пришлось. Территорию вокруг озера огородили колючей проволокой и объявили национальным парком. Въезд, правда, как и везде в Новой Зеландии, бесплатный. У въезда построили автостоянку, кафе и сувенирный магазинчик. А само озеро постарались оставить нетронутым. Только проложили вокруг него тропинку, построили удобные смотровые площадки и развесили указатели.

Нашел я и смотровую площадку, с которой, очевидно, делается большинство «представительских» фотографий озера Матесон.

Однако, снять вид хоть в малейшей степени похожий на те, которые можно увидеть на открытках, мне так и не удалось. Опять не повезло с погодой. Я специально прождал пару часов, но вершины гор так и остались окутанными густой пеленой облаков.

Дать же еще и, тем более, оставаться до следующего дня, времени у меня уже не было. Пора было возвращаться назад в Роксборо. Поэтому я вернулся на трассу и уже не сходил с нее, рассматривая окрестности через окно, на смотровых площадках, на которых останавливались подвозившие меня туристы, да во время голосований.

Остановилась машина с тремя девушками.
— А у тебя есть хотя бы пять долларов заплатить за бензин? Нет? Ничего, садись, и так подвезем.

Возле Александры я попал в «Сааб» к местному виноделу. В этом районе сейчас стало можно селиться богатым людям и разводить виноградники.
— Здесь производится уникальное вино — от 50 долларов за бутылку и дороже, — с гордостью сообщил он мне.
Я конечно, сразу же поверил, что бывают такие вина — с чего бы он иначе себе на «Сааб» заработал. Но все же было удивительно, что находятся люди, готовые платить такие большие деньги за малоизвестные сорта.
— В чем же их уникальность?
— В объемах. С каждого виноградника максиму по 2-3 тысячи бутылок в год. Вино получается эксклюзивное.

LIX глава >>>