***************

*
*
*
*
*
*

Очередная стадия горе-путешествия. Если несколькими днями раньше с удовольствием рассказывал по телефону о том, что узнал, прочитал об Италии нового, забавного - и желание рассказывать было пожалуй даже посильнее желания отправляться в путь - то теперь уже и не рассказываю, и не читаю. С неменьшим удовольствием теперь сообщаю окружающим об очередном переносе своей поездки. Не с грустью же о том говорить. А друзья уже давно перестали звонить и удивляются, когда звоню я сам, ибо почитают меня отъехавшим.
За всем этим несомненно и лень, и еще некое изощренное злорадство - сначала по отношению к собеседникам (я еду, а вы нет), а потом (и одновременно!) по отношению к себе, поскольку на самом-то деле не еду и не очень-то собираюсь.
- Говорят, ты собрался за границу? - интересуется одна симпатичная осведомленная девушка.
- Да, в Италию.
- Когда?
- Завтра.
Общее веселье.

Partenza!

13 августа, 13-й вагон, Москва-Чоп. Именно так! К поезду примчался за две минуты до отправления - с утра чертовски не везло с транспортом. Выходя из дому, перепутал время и сел в последнюю из приемлемых электричек, плюс тащилась она невыносимо медленно. А потом пришлось кружиться по Киевскому вокзалу - главный вход оказался закрыт уже много лет назад, а я, как выяснилось, по-прежнему верил, что закрыт он быть не может, ведь обходить-то ужасно неудобно... Ан ждите!

Плацкартный вагон украинского поезда в своем репертуаре - жарко, нервозно, мало кто общается друг с другом, в воздухе витает ненависть, хоть топоры развешивай. Да еще темно. Что пишу - не вижу. Давал же зарок: по Украине в плацкартных вагонах не ездить. Снова, в который раз нарушил - поделом!

По мере удаления от Москвы ненависть, так испугавшая меня поначалу, почти бесследно рассеялась, атмосфера стала светлой, родной. Наша столица умеет раздражать приезжих, не любят они ее. Верно, есть за что.
Мужчина с забавной бородкой лет 50-ти сидит сбоку у окна и все меня угощает - рыбой, "кавой", яблоком. Он мне по-украински, я ему по-русски. Понимаем друг друга чуточку неправильно и с задержкой. Но крайне, крайне дружелюбно.

В соседнем купе сумасшедший, или дебил. Пожилой мужчина, одержимый деятельностью, говорящий обрывочно, коверкая слова. Ко всем пристающий, всем недовольный, но, слава Богу, ограничивающийся лишь разговорами. Мат в его исполнении воспринимается крайне смехотворно. Оскорбил по очереди всех в своем купе (да и проводника не забыл), от кого-то едва не получил по роже. К вечеру постепенно угомонился.

Рано-рано утром, еще в полутьме, под моросящим едва заметно дождем въехали в Чоп.

Я не успел как следует проснуться, как оказался уже за кордоном. Зашел в темное нутро вокзала и у международной кассы услышал такой диалог:
- Касса закрыта! - это донеслось из окошечка.
- Но поезд-то еще не уехал!
- Проходите через таможню, билет можно и в поезде купить.
Двое интересовавшихся спешат в зал досмотра, я за ними. Здоровый, весь в погонах и пуговицах таможенник, потирая руки и сладострастно посматривая на мой рюкзак, подзывает:
- Давайте сюда!
Подхожу. Увидев, что паспорт российский, спрашивает:
- Сколько денег с собой?
- Триста долларов.
- Триста???
Отдает паспорт и бессильно махает рукой влево - мол, проходите, мне вы совершенно безразличны. Даже чуточку обидно. Сумма в триста долларов на меня производит впечатление, на него нет. Какая же у него зарплата? Он ведь все-таки на Украине живет, тут платят совсем гроши. Или...
В общем, это было самое безболезненное пересечение границы за все мои поездки. Ни таможенных деклараций, ничего. Печать шлепнули - и вперед.

Итак, я забрался в венгерскую электричку и ехал на ней до самого Будапешта. Через границу совершенно случайно проехал без билета (хотя контроль был строгий, но это отдельная история, напоминающая рассказы про странствующих фокусников).

Гулял, восторженно глазея, по Будапешту - вот это город так город! - изредка вспоминал о времени и бросал взгляд на часы: ну вот, еще один поезд ушел без меня, пускай... Поезда отправлялись каждый час, и каждый час я опаздывал на очередной. Для чего я отсюда спешу в Италию? Зачем все время спешу? Наобум ходил, без карты, шаг за шагом натыкался на новые примечательные места, невозможно было взять да уехать.
... Худо-бедно сел на поезд в 18.45, через час предстояла пересадка в Секешфехерваре, как бы не прозевать это дикое слово за окном - Szekesfehervar...
Удачно пересел - на поезд InterCity "Budapest-Rijeka", билеты у меня на обычный поезд, но их слава богу никто не спрашивает, за окном уже во тьме то начинается, то кончается дождь, пролетаю весь манящий огнями Балатон (- Это Ялта какая-то!), проезжаю Fonyod, до которого у меня билет, и через пару остановок выхожу вслед за милым парнишкой (- Такие люди могут ехать только в очень хорошее место!) в Balatonsz...(названия не помню, что немудрено) - последнем местечке Балатона. Дождь кончился, надолго ли?
Минуя Fonyod, думал: выйду там, где кончится дождь. Так и получилось.

Довольно быстро набрел на местечко для ночлега - возле станции, под козырьком крыши, безлюдное, неделю можно жить. На следующее утро, его покидая, никак не предполагал, что окажусь здесь же не по своей воле и на обратном пути.
В этот день я вступил в то, что назвал потом венгерским Бермудским треугольником... Ибо не раз ощутил его диковинную силу.

Следующий вечер

Если у точки есть ручка, то именно до этой ручки этой самой точки решила довести меня судьба.
Автостоп по затратам сил и по скорости передвижения сравнялся - о да! - с ползанием на животе, когтями и носом выскребая землю. И пробивая стены головой.
Ибо за сегодняшний день прошел 19 км пешком и что-то около 60 км проехал на пяти машинах.
Чего стоила одна только попытка найти утром правильную дорогу! Редкие встречные мужики считали своим долгом совершенно противоречить друг другу. Мне на выбор скопилось два варианта ударения в слове Загреб и две дороги, ведущие в противоположных направлениях. Такое впечатление, что общался я с магами и астрологами. А Загреб для них (120 км) - что-то вроде звезды из созвездия Южный Крест и непременно нужно немного подумать, вспомнить, где север и где юг и тогда уже сказать нечто нелепое.
В результате я четырежды проходил мимо одного и того же сливового дерева, каждый раз там с удовольствием застревая.
В конце концов, решил просто довериться собственному нюху старого лягушки-путешественника, всегда срезающего углы в незнакомых городах. И правильно - долго ли коротко ли, но дорогу нашел. Только Балатона нигде не встретил, увидел его лишь, когда отошел от поселка на несколько километров, взобравшись на засеянную кукурузой гору: постепенно вдалеке открывалась его широкая водная гладь.

За ближайшим перекрестком должен был начаться мой первый за эту поездку автостоп (он же хитч-хайкинг).

Выхожу один я на дорогу...

Пригляделся - не один я.
Муж почтенный стоит, большой палец призывно вверх - голосует!
Возлюбленный брат мой, был послан мне в ободрение: круглый, светящийся довольством, седоватый, темнокожий, лет 45-ти. Югослав? Нет, венгр. Шесть километров ему до дому. Путь далек лежит.
Поболтали (уж он-то знал, где Загреб!), разошлись на тридцать шагов, и через четверть часа он был подхвачен семейной парой. Я тоже ненадолго задержался, но подвезли меня лишь на треть от желаемого и дальше мытарства продолжились с новой силой.

Полтора часа простоял в чистом поле на дороге перед городом Nagykanizsa в безуспешной попытке поймать машину. Трижды за это время прошел жуткий ливень и трижды высох асфальт в перерывах, пока безумствовало солнце. Я прятался вместе с рюкзаком под полиэтилен и сидел там, скрючившись, пока дождь не кончался - слишком мал был мой кусок полиэтилена, коротка кольчужка. А некоторые проезжающие машины считали долгом обдать потоком воды снизу, где защититься было нечем. Удар ниже пояса.
Когда же уехал, то почти моментально на трех подряд машинах добрался до хорватской границы. Еще одну автомалютку выталкивал из грязи - бесполезно!.. Никто из подвозивших меня в этот день не знал никакого языка кроме венгерского.

И угораздило же меня двинуться в сторону Хорватии! В Москве специально всех предупреждал: только через Словению. Сам из чувства противоречия повернул на Хорватию. Это, должно быть, вчерашний поезд меня убаюкал. Поезд шел в Риеку, главный хорватский приморский город. Оттуда до Италии рукой подать. Я даже думал, не остаться ли в поезде, не рвануть ли на нем через границу? Но нет, слишком сомнительна была эта возможность: поезд пустел на глазах, и к границе в вагоне осталось бы так мало людей, что документы стали бы проверять у одного меня. Куда уж тут. Без билета, да без визы.

В общем, поздно вечером, когда мне все-таки удалось достичь границы, меня грубо выпихнули вон. Молоденький пограничник сначала заявил, что я должен купить ваучер, но тут же засомневался и убежал в контору. Вернулся с каким-то важным и круглым чином, который немедленно принялся на меня кричать:
- Русский? В Италию? Zurьck! Zurьck! Через Словению!
Такое ощущение, что он беспрерывно кричит уже несколько часов. Весь красный, потный до безобразия.
И никакого снисхождения даже к милейшему моему водителю, который как раз в Словению-то и ехал.

А чуть раньше, на нейтральной территории, я увидел радугу: огромную, в полнеба, цельную, редчайшей красоты. Она развернулась прямо над венгерским КПП, его опоясывая. Потом появился аист. Аист бесстрашно расхаживал по асфальту над рекой, служившей пограничной чертой между странами ("Rjeka Mura"). Что означали два этих чуда? Ведь явно предзнаменовали что-то хорошее, но как раз после них хорваты меня не впустили. Может, правильно, что не впустили? Был в этом какой-то важный для меня смысл?

Волею насмешника-случая первым человеком, с которым мне в сем вояже довелось заговорить по-итальянски, оказалась венгерская проститутка - невысокая, полноватая, неспокойная девица лет 23-х. Она долго и привычно прогуливалась аккурат посреди дороги (такая работа!), пока я голосовал, пытаясь уехать от злосчастного места - причем с каждой минутой темнело и шансы падали - а тут каблучки цок-цок, цок-цок, она теперь явно ждала, что я с ней заговорю, вскоре не выдержала и остановилась напротив со значением. Тогда уж я открыл рот - и через две фразы она приблизилась ко мне вплотную и свой род занятий изобразила красноречивым жестом. Кроме родного венгерского и небольшой порции итальянского, других языков она не ведала. Но, по-видимому, ей хватало - итальянских грузовиков, а стало быть и клиентов, здесь было предостаточно. Словарный запас оказался у нас одного примерно уровня.
- Quanto costa?
- Venti marki. *
Примечательно, что такса измерялась в немецких марках. Я поинтересовался еще разными прочими аспектами ее занятия, после чего речь зашла обо мне.
- Кто ты?.. Русский!!? - ее это весьма шокировало и несколько оттолкнуло, правда, ненадолго. Мужик как мужик, ан... русский.
- Русские грузовики здесь не ездят. Они там, - примирительным тоном сказала она и показала рукой, - через Словению.
По интонациям можно было понять, что опыт работы (lavoro) с русскими у нее скорее отрицательный. Или может у ее подружек, слухом земля полнится. Русские дурной народ в этом смысле, известно.
Хозяйка медной горы. Постучала каблучками к очередному клиенту.
Вернулась, угостила меня соломкой. Вот и ужин.

Доковыляв в темноте до Letenye (автостопом так и не вышло, прошел пешком километра четыре), замечаю у дороги отель. Хм, думаю, отчего не переночевать в захолустном венгерском отеле? Вряд ли здесь дорого. После такого кошмарного дня самое то.
Забираюсь на высокое крыльцо, через стеклянную дверь виден по-больничному белый и чистый коридорчик, дверь заперта. На звонок пару минут никто не реагирует. Наконец из глубины коридора выскальзывает задумчивая полная тетка в светлом халате и чуть приоткрывает дверь, явно не собираясь впускать. Далее примерно такой обмен репликами на неизвестных языках:
- Ну, чего надо?
- Почем у вас комнаты?
- Все комнаты заняты!
Она уже готова захлопнуть, как из-за моей спины раздаются голоса приближающихся поляков:
- А где еще есть гостиница?
- В Надьканижа.
Поляки спускаются со ступенек, их двое мужчин и одна женщина, возраст от тридцати до сорока пяти, они садятся в очень приличную машину (Вольво?) и при этом хозяин машины несколько раз повторяет "Надьканижа", а я все никак не могу понять, что это означает и как они так быстро сообразили - садятся в машину, заводят мотор...
В смущении я трактовал эти слова как "немножко ниже" и смотрю, куда они повернут. Ниже - это направо, но они поворачивают налево и на первом вдалеке перекрестке направо.
Иду в ту же сторону, перекресток оказывается центральной площадью, сюда в изобилии высыпала местная молодежь (парней почему-то втрое больше, чем девушек) и именно отсюда уже несколько часов звучит музыка, я думал, дискотека. Сейчас примерно десять, а слышно ее было еще от границы. Оказалось, рок-концерт. Трое музыкантов наяривают от души, стоя на крохотной сцене. Кроме нескольких в такт извивающихся фигур рядом с ними, остальные зрители стоят вдалеке подчеркнуто неподвижно, словно слушают Шопена.
Я прохожу между музыкантами и зрителями и вижу у поворота знак: "Nagykanizsa - 21km"
Вот что означало то магическое слово! Далековата же у них ближайшая гостиница...

Напротив замечаю парк, там есть скамейки. Устраиваюсь и снова начинаю изучать свою хилую карту, в совершенной нерешительности. Возвращаться назад в Надьканижа глупо, идти пешком вдоль границы 40 километров? Есть ли тут вообще дорога? На карте ее нет.
Рядом останавливаются два паренька и вежливо просят показать паспорт. Приглядываюсь: что-то вроде наших ДНД-шников, молодые симпатичные ребята в штатском, без милицейских замашек. Без боязни протягиваю им паспорт, надеясь на живую реакцию. Так и есть: листают с жадным любопытством, едва не вырывая друг у друга - русский им в диковинку. В двух словах обрисовываю им свои злоключения и говорю, что направляюсь в Словению.
- В Словению? Это туда! - радостно показывают рукой в совсем неожиданную сторону. - Туда иди!
С таким выражением как будто это за углом. Отдают мне паспорт и, воодушевленный, я пускаюсь в путь.
За углом, однако, Словении ни в одном глазу, продолжает тянуться одно- и двухэтажный город, минут через двадцать он вырождается в заборы, в огороды, и, наконец - справа открывается лес, слева поле, дорога виляет почем зря, никаких табличек, подтверждающих направление, нет и в помине. Фонарей нет тоже, очень редкие пролетающие машины слышны издали, потом, призрачно высветив куски пейзажа, исчезают. Куда иду?.. Наудачу голосую... Какое!.. Но хорошо, нежарко, звезды светят волшебно, идти легко. А что если взять так и пройти за ночь все сорок километров?

От путешествия если когда и почувствовал кайф, то этой ночью - от зрелища огромных, точно гроздья винограда, рассыпанных по небу звезд. И отчетливого, почти выпуклого Млечного пути, словно кто-то и вправду разлил молоко или не стер белую пыль, накопившуюся за столетия.
Однако ложусь спать. На сегодня ходьбы хватит. В кромешной тьме выбираю местечко под деревом, залезаю в спальник, засыпаю.

Встал, доехал на четырех легковушках до нужного места и в 11.40 был уже в Словении. Транзитная виза для русских к счастью бесплатная, надо только продемонстрировать 300 долларов. *
Словения. Новая, незнакомая. Северная часть бывшей Югославии.
Сегодня суббота и в разгаре всеобщая стрижка газонов. Всеобщая до невероятия: можно подумать, что здесь интересуются исключительно внешним видом. Почти немецкая аккуратность, чистенькие дома-игрушки, от доминирующих серо-черных цветов Венгрии отличие аховое. Газоны, газоны, изумительно ровная зеленая травка. Тарахтят кругом - дети, взрослые - газонокосилками. Мало у кого в саду что-то растет, очень редко видны яблони, груши. Чем зарабатывают - загадка.
Вот дом покосившийся, старый, крыша набок, а во дворике тем не менее опять изысканно-строго: цветочки, газончик...

Уже добрый час пересекаю этот неумеренно длинный поселок, не прекращая голосовать. Жара все сатанеет, результат никакой. Внутри поселка явно надеяться не на что, а конца-краю нет.
Собирается дождь, но это не мешает солнцу быть невыносимым. Когда начинает капать, не выдерживаю и заскакиваю в автобус до Марибора. В автобусе славно - ветерок, обзор как из кабины самолета, и всего трое пассажиров. Автобусы, видимо, малопопулярны, все на своих машинах, да и страна маленькая.

Два часа гуляю по старым и новым улочкам Марибора, много фотографирую и много удивляюсь - город и простой и любопытный: шкатулка с множеством сюрпризов. Потом сажусь в поезд до Любляны.
После Celje от окна взгляда не оторвать: узкая быстрая речка Savinja скользит между близко подступивших высоченных зеленых холмов. Железная дорога и автострада идут вдоль, сигая то и дело с одного берега на другой, переплетаясь и меняясь местами. На поезде будто на байдарке.
Рыбаки то и дело внизу, один вон даже рыбешку тащит - крохотную, но блистающую на солнце.

В поездах никто не продает ни газет, ни самозатачивающихся ножей. Даже скучно. И начинаешь завидовать иностранцам, путешествующим по России - вот кому впечатлений не занимать!
За окном среди прочих то и дело попадается такой рекламный щит: импозантный мужчина (знакомый тип популярного вечно молодого ведущего лет 45-55) в окружении двух белокурых дам. Надпись: GLEDATE POPtv.
Другой образчик словенского языка: во всех городах в рекламе пива Lasko написано "Simbol kakovosti". Символ качества, значит.

Вот и Любляна, уже в огнях заката. Словенская столица. Два или три часа брожу с рюкзаком за спиной по ночному очень симпатичному городу - с многочисленными мостами, красивыми площадями, замком на горе...

Уже совсем поздно пытаюсь уехать, но, как выясняется, в Словении практически нет ночных поездов. Впрочем, и в Венгрии похожая история. А в Польше вся молодежь только по ночам и ездит, так дешевле выходит.
На последнем из возможных поездов уезжаю из Любляны в Постойну, где ночую в прекрасных кустах в десяти минутах ходьбы от вокзала.

Мне нет необходимости закрывать глаза, чтобы представить во всех деталях тот путь, ту теплую и нежную ночь. От вокзала пойти влево, дорога чуть взберется выше, минует пару желтых привокзальных зданий, выведет к жилому райончику из нескольких трех- или четырехэтажных домов, здесь надо попробовать пойти прямо, но, услышав жуткий лай, свернуть и обойти дома по краю справа. Пройдя один большой и один маленький домик, спуститься на плоское овальное поле, окаймленное почти по всему периметру рядом деревьев и служащее похоже для спортивных игр и прогуливания собак (а стало быть для ночлега непригодное). Обнаружить сразу за деревьями обрыв и тогда свернуть налево, точно вписавшись в едва видимую тропинку, круто забирающую вверх. Обогнув ночующий наверху трейлер, пойти по дороге направо, теперь по сторонам будут сарайчики и огороды, свернуть направо еще раз, наткнуться на большую медузообразную лужу, обозначающую перекресток трех дорог, нужная дорога слева, обойти лужу и чуть дальше увидеть удивительный тоненький мостик над скоростной автострадой, перейти не спеша по нему, любуясь звездами и ночным пейзажем, и уже на той стороне в лишенной фонарей тьме обнаружить слева чудесный зеленый островок для жизни, о свойствах которого ночью приходится догадываться наощупь.

Проснувшись светлым утром на окраине Постойны в окружении деревьев под неровный гул проходящей внизу автострады, неизвестно откуда и куда ведущей (потом уже выяснилось, что из Любляны в Италию), мог ли я хотя бы легонько прикоснуться к той ужасно дерзкой мысли, что тем же вечером окажусь в Риме?.. Боюсь, что нет - не смел и думать об этом. Пускай и ждал, что должна быть какая-то компенсация за двое суток мучительных автостопнутых усилий обогнать время и собственный кошелек, но чтобы до такой степени головокружительная:
Как бы то ни было, я привычно упаковал рюкзак и двинулся в город, решив: все, с сегодняшнего дня никаких поездов - слишком потрясенный вчерашними тратами. Деньги изначально предназначались только для Италии.

У вокзала еще вчера заприметил стенд с картой города. Сейчас, не без труда разобравшись в этой на редкость бестолковой схеме, нашел выезд в сторону Новой Горицы (т.е. итальянской границы) и стал спускаться по длинной деревянной лестнице в город.
Было довольно рано, около девяти утра. Ни одного работающего кафе найти не удалось. Пришлось ограничиться здоровенной пачкой вафель в буфете на автовокзале. Я побеседовал с поджидавшим автобуса словоохотливым пенсионером, который поинтересовался моим маршрутом и стал советовать, когда и на каком автобусе сподручнее будет ехать, я же возразил, что предпочитаю автостопом, кивнул ему головой и отправился пешком из города. Пенсионер проводил меня недоверчивым взглядом.
Примерно через километр город кончился, и началась трасса, обычная для Словении узкая дорога с редким движением. Я приступил к процессу.
С каждой минутой жара нарастала, и все нутро мое недвусмысленно сигналило, что выдержу такой кошмар только полчаса, потом развалюсь на части и сгину в ближайших кустах бесследно. Беда только, что кустов поблизости не было, как и вообще сколько-нибудь приличной тени. Что ж, проходит десять минут, проходит двадцать - со стороны водителей ноль внимания. Словно дорога эта в никуда. Обычно хоть жестом поприветствуют, извинятся за полный салон или покажут, что едут только до ближайшего поворота - ничего! Как же так, неужели ошибся?
Не выдержав, ухожу в тень от дорожного знака, ее хватает как раз только на голову и плечи, и думаю, как быть дальше. Каждый раз, завидев вдали машину, выхожу и голосую. Такая тактика ни к чему хорошему обычно не приводит.
Решаю допилить до параллельной дороги, это километр или полтора в сторону, некоторые машины, выезжая из города, сразу сворачивают туда. Может там активней движение? Правда, на дорожном указателе написано, что эта параллельная дорога ведет в противоположную сторону, обратно в Любляну. Но это ведь невозможно, дорога все-таки о двух концах. Да и Любляна совсем не в этой стороне.
Иду, это уже приятнее, чем стоять, вскоре начинается тень, блаженствую, тень кончается, вот и поворот... Не врали дорожные знаки! Зря тащился. Дорога вливается именно в ту часть трассы, что ведет к Любляне, трасса платная, огороженная проволокой, и ловить машины на Италию здесь никак невозможно.
Отдышавшись в тени, возвращаюсь назад. Тень от знака стала уже, солнце нещаднее. Неужели придется ковылять обратно на автостанцию?

И вдруг - вы не поверите - раз, и тормозит машина. Я в первый миг даже не сознаю, что это имеет отношение ко мне. В организме тем не менее что-то щелкает, тайный тумблер привычно срабатывает, я подбегаю, спрашиваю водителя, туда ли он едет, забрасываю рюкзак на заднее сиденье, сажусь...

Общий язык с водителем находим с дивной легкостью: он говорит по-словенски и по-английски, я по-русски и по-английски, почти все, что хотим, мы можем сносно выразить на смеси языков. Он совсем молодой, лет 25-ти, зовут Эрвин. Направляется в Айдовщину к маме. Женат. Раньше работал водителем грузовика и даже раз ездил в Россию.

Узкая дорога вьется серпантином по холмистой местности, и когда справа обнаруживается просвет в деревьях, становится видна гряда далеких могучих гор. Это уже начинаются Альпы. За ними Австрия.

Теперь у Эрвина другая работа, он торгует одним замечательным лекарством, вот остановимся, покажет. Боже, о чем это он? Ладно, не стал тянуть, показал визитку. Вы уже догадались? Молодцы, правильно - гербалайф. Он не удержался от рекламных высказываний и в мою сторону. Я мягко открестился и сказал, что с гербалайфом у нас в России и так все о'кей.
Расспросил о Словении, где, как оказалось, всего два миллиона жителей, о югославской войне, которая по счастью их совсем не коснулась, о маленькой полоске моря, доставшейся стране после отделения...
- В Словении с автостопом хорошо, а вот итальянцы... Странные люди! Не подвозят! - обрадовал Эрвин.
Хм, в Словении хорошо... Ай-яй-яй!..

Вынырнув в очередной раз из леса, дорога распрямилась в четкую линию и пошла по совершенно плоской равнине. На горизонте обозначился город.
- Айдовщина, - радостно показал водитель.
Как же скоро! До итальянской границы еще ехать и ехать. Что-то будет дальше? Он высадил меня на бензоколонке у въезда в город.
- Good luck!
Бензоколонка махонькая, машин тут меньше, чем пальцев на руке, стал голосовать в надежде остановить пролетающую мимо.
Минут пятнадцать не принесли никаких результатов, ухожу в тенек попить воды и перекусить. Тени здесь хоть отбавляй - по сторонам дороги густая полоса деревьев. Сижу, ем, потом бросаю взгляд на часы - 11.32, поднимаюсь, и в тот же миг прямо передо мной, заехав на обочину, тормозит автомобиль. Дверца открывается - Эрвин!
- Что, отсюда трудно уехать? - спрашивает он, - очень маленькая бензоколонка?
- Да, трудно, - соглашаюсь я.
- Поедем до следующей.
И мы уже мчимся дальше, теперь по городу, он рассказывает:
- Я приехал к маме, а она сказала, что обед будет готов только через полчаса. И я подумал довезти тебя до более удобного места.

- Вот большая бензоколонка, здесь будет лучше. А если ничего не получится, пройдешь вперед двести метров до автостанции. Автобус до Горицы через час.
Мы очередной раз прощаемся, я изучаю обстановку и вижу, что здесь голосовать бесполезно (внутри города!) и сразу иду вперед. Дорога выходит из района четырех-пятиэтажных домов и начинаются заборно-промышленные пейзажи. Нахожу пристойное место (опять на солнце!) и принимаюсь голосовать.
Примерно в 12.10 останавливается опель. За рулем мужчина лет пятидесяти.
- Вы едете Италию?
- Да, в Италию!
Его утверждение воспринимаю спокойно: почему-то все водители во время этого путешествия с радостью вслед за мной утверждали, что едут в Италию, Словению, Венгрию и т.д., а потом оказывалось, что они только пять или десять километров едут по пути, а дальше им не надо. Совсем не так было в Германии два года назад, где каждый считал своим долгом совершенно точно обозначить конечный пункт и даже показать его на карте.
Но этот человек действительно ехал в Италию!
- В какой город? - осторожно спросил его я.
- В Рим, - ответил он.
Я похолодел и повнимательнее глянул на того, с кем быть может придется провести следующие семь или восемь часов.
Он оказался венгром, рано-рано утром выехав из Будапешта, рассчитывает к вечеру быть в Риме. Работает в правительстве, занимается сельским хозяйством, а в Рим едет в ООН. Ездит так несколько раз в год.
По-английски он говорил хорошо, только с сильным акцентом, я же говорил хуже и совсем с другим акцентом, из-за чего мы иногда с большим трудом друг друга понимали.

Еще мешало то, что я был чертовски голоден, а многочисленные остановки на итальянских бензоколонках ничем не могли мне помочь, ибо обменных пунктов там не было, а в Москве я так и не смог перед отъездом найти в продаже итальянских лир. Я только пил и пил воду, бесцеремонно заходя в платные туалеты. Слава богу, мы хоть постояли на последней словенской бензозаправке, и я догадался на остававшиеся талеры там немного перекусить.

Платная автострада по обычаю скользит в обход всех городов и достопримечательностей. За окнами одни поля, засеянные то той, то другой экзотической для меня культурой, да изредка попадаются промышленные корпуса.
- Увидим ли где-нибудь по дороге море? - с надеждой спросил я.
- Нет, нигде, - ответил водитель.
Печально.
Единственная настоящая достопримечательность встретилась уже перед Римом - город-гора Orte. Отвесный скалистый склон каменного цилиндра плавно переходит в стены мрачных средневековых строений. Этакая укрепленная черная крепость, венчаемая не симпатичным замком, а неразберихой разносортных домов. Оставляет почти страшное впечатление.
Уже на обратном пути я спросил итальянца-водителя, живут ли там люди. Живут!

Еще одна знаменитость - Тибр (Tevere), который мы пересекли по дороге несколько раз - маленькая, грязная, ничем не отличающаяся от Клязьмы или Пахры речушка. Но звонко гласящая: Рим близко!
Поворот на Рим встречает нас дождем и роскошным закатом - обнаженным красным солнцем у самого горизонта.
Едем по Риму. Глазею во все стороны. Дома начала века, довольно высокие, из красного кирпича. Напоминают хрущобы. Въезжаем в арку, проделанную в древней стене... На краю безлюдной площади прощаемся.

Брожу по совершенно пустынному грандиозному вокзалу Roma Ostiense в поисках обмена валюты. Бесполезно - воскресенье, да еще вечер. Денег ни лиры, я даже не знаю, как они выглядят. Где же обещанное метро? На весь вокзал три человека, двое из которых целуются под лестницей, а третий покупает билет в автомате. Я четвертый, после пятого круга по периметру здания решаюсь забраться высоко вверх по неработающему эскалатору (это вам не Вена!). Перейдя через все пути, действительно обнаруживаю метро. Никакого контроля нет, прохожу на платформу, с которой идут поезда на Термини, то бишь центральный римский вокзал.
И вдруг приходит не поезд метро, а настоящий поезд дальнего следования, с электровозом и прочими атрибутами. Останавливается в самом начале платформы, где никто его не ждет, туда добрую сотню метров бежать. Никто не пошевелился, один я подумал: какая разница! И поспешил к вагонам. Пока там выходили, было время. Втискиваюсь - еле-еле! Откуда столько людей? В проходах, в тамбуре - битком!
Минут через пять приехали на Термини. Боже! После пустыни Ostiense как сон: тысячные толпы, во все стороны, поезда приходят и уходят, киоски, справочные, тележки, студенты, мошенники - вавилонское столпотворение. Что за лица, что за одежды, что за фантастические интонации!
Нестерпимое желание в первом же автомате набрать московский номер и крикнуть:
- Старушка, тут Рим дают!

На площади перед ярко освещенной витриной огромный мужчина в белом халате режет почти такого же размера арбуз. Восхитительнейшие кусочки, покупайте! Раскладывает ярко-красные сияющие дольки на прилавок. Просто садись да картину рисуй!

Где же обмен валюты? Нахожу, наконец, несколько окошек CHANGE, но они все закрыты. Рядом на стене автомат, каких я доселе ни в одной стране не видел. Для обмена, но напоминает почему-то автоматы по продаже сигарет или мороженного. Достаю на пробу десятидолларовую купюру. Тут же словно из-под земли вырастает тип невысокого росточка, в изысканно-черном костюме, в белоснежной рубашке и галстуке. И по-английски меня спрашивает:
- Желаете поменять деньги?
- Да, - а про себя думаю: вот так типчик, вот так голубчик, до чего же наряден ты и строг среди общей пестроты!
Мол, раз спекулируешь, спекулируй с лоском!
Он сообщил курс, и я поменял тридцать долларов. Курс мне показался грабительским, лиры я видел впервые в жизни и оттого отважился лишь на самый минимум. Каково же было мое удивление, когда на другой день я обнаружил, что практически все официальные обменники меняли по тому же курсу или даже хуже!

Ловцы человеков на вокзале, конечно, выловили и меня, я и не сопротивлялся, наперебой стали предлагать ночлег в разных гостиницах. Среди прочих нашелся и дешевый вариант, мне вручили визитку с маршрутом, однако из упрямства я вздумал сначала посетить гостиницу из справочника, она должна быть тут в двух шагах, еще дешевле.
Что ж, после пятнадцати минут плутаний средь ближайших улиц, гостиницу нашел, но места на сегодня были все заняты.
- А завтра утром будут места?
- Будут, - пообещал мне молодой парень за стойкой.
- По чем они?
Столько-то с душем, столько-то без душа. Боже! Нет, нет, и нет. Вот и доверяй справочникам, изданным в Англии. Куда дороже! Без душа за такие деньги сами пусть живут.
Очередной агент перехватил меня, когда я огибал вокзал, то и дело сверяя маршрут с визитной карточкой:
- Гостиница нужна? - по-английски спросил он.
- Да.
- У меня есть много вариантов, - Он демонстративно раскрыл книжицу из доброй полусотни визитных карточек.
- Я ищу самую дешевую, - сказал я.
- Самую дешевую? Минуточку! - он принялся лихорадочно перелистывать страницы, что, право, было достойно Луи де Фюнеса, - Вот! Есть! Пятьдесят тысяч.
- Нет, это дорого! - Я повернулся и пошел.
Он догнал меня:
- Какая тебе нужна цена?
- Двадцать.
- Таких не бывает!
Я пожал плечами и снова двинулся в путь. Уже на углу, где мне следовало свернуть, он снова меня нагнал, радостно выкрикивая:
- Есть! Есть один вариант для тебя! - как будто только что вспомнил, - здесь совсем рядом, тридцать тысяч. Согласен?
- Хорошо, - сдался я. Подозреваю, что он всех спроваживал в одно и то же место, только за разные деньги.
Мы продрались сквозь пеструю толпу туда-сюда снующих туристов и свернули в тот самый переулок, куда я изначально шел. Не туда же ли мы идем?
Через минуту выяснилось, что не туда. Еще выяснилось, что мой провожатый когда-то изучал русский язык, полгода. Помнит самую малость. В ответ я поведал ему похожую историю про итальянский язык.
Мы прошли чуть больше квартала, зашли в подъезд, сели в лифт:
- К сожалению, сегодня испортился свет в лифте, - произнес он, и в полной темноте мы поехали вверх на неизвестный этаж. Так, думаю, приключения продолжаются...
- Света нет, - добавил он по-русски. Он еще и с падежами дружит?
Позже я думал, почему пошел именно с ним? Ведь другой вариант был дешевле. Видимо, он мне понравился, плюс сказалось сочувствие к своему брату - рекламному агенту. Наверное... Неблагодарная профессия, терзавшая и меня когда-то.
И вот через стеклянную дверь мы вступаем в пансион, представляющий собой пол-этажа в старинном доме. И... просто итальянское кино: навстречу выпархивает круглая большая очень живая хозяйка (такой знакомый феллиниевский тип, слегка слащавая матрона), которая нам рада, которая сразу проводит нас в комнату. Комната мне кажется невероятно роскошной: две чудесные деревянные кровати, телевизор, раковина и так далее. При всем при том милое дурновкусие: яркие цвета в диких сочетаниях. Ощущение, что ты в павильоне Мосфильма.
- Можете выбрать любую кровать.
Мой провожатый по росту и габаритам раза в два меньше хозяйки, они ходят вокруг меня и наконец заводят разговор о цене.
- Пятьдесят тысяч, - ласково говорит хозяйка.
- Тридцать, - говорит мой провожатый.
- Почему? - поражена она.
Он объясняет. Разговор идет по-итальянски и мне необязательно его понимать. Хозяйка так обескуражена, что торговля затягивается. Наконец худо-бедно ее удается уговорить, и она задает мне только единственный вопрос (но ни малейшего недовольства не проявляет):
- Вы не будете возражать, если к вам еще кого-нибудь подселят?
- Конечно, нет, еще бы я стал возражать.
Провожатый уходит, мы перемещаемся в конец коридора, где у столика скучает светловолосая вялая девушка, судя по всему хозяйская дочка, которая в противоположность мамаше по жизни недовольна и презрительна. При внешней - очень даже! - привлекательности. Излишняя бледность, однако, несколько ее портит. Обе одеты в розовое и белое. Дочка явно здесь не работает, просто зашла в гости, сидит сбоку, и за тот час, что я здесь (из номера в душ и обратно), так ни разу и не встает со стула.
Хозяйка сажает меня сюда же, садится сама и начинает заполнять карточку. Добросовестно переписывает все латинские буквы из моего паспорта пока не встает в тупик перед непонятными иероглифами "ГОВД".
- Пожалуйста, вы можете переписать, кем выдан паспорт?
Я аккуратно вывожу указанные иероглифы, посмеиваясь в душе.
- Тридцать тысяч, - говорит она, когда карточка готова.
Лезу в карман.
- Сорок, - говорит дочка.
- Тридцать, - возражает мама.
- Нет, мама, сорок!
Далее следует непереводимый итальянский диалог.

По выходе из душа продолжились сюрпризы пансиона: мои вещи переехали в другую комнату. Оказывается, пришла поселяться супружеская пара и им выделили лучшую комнату, т.е. мою. Теперь я в другой, она поменьше и диагональ у телевизора здесь поменьше, хотя тоже две кровати, шкаф и т.п. Конечно, лестно, что мне сразу отдали лучшую комнату, пусть даже и не дали пожить. Впрочем, она была чересчур роскошна для меня.
Едва я успел отужинать из своих запасов, как ко мне подселили южного корейца, студента. Он сказал, что я первый русский, которого он видит в своей жизни. Я не мог ему ответить такой же любезностью.
- Здесь дорого, - сказал он, - я завтра постараюсь найти подешевле.
Я вытащил свой список самых дешевых, он в ответ достал свой, и его список был длиннее.
- Вот в эти две я уже звонил, - сообщил он, - тут все комнаты заняты, а тут не разговаривают по-английски, только по-французски.
Вот это подход, - восхитился я.

Он стал ложиться спать, а я, немало его удивив, отправился на экскурсию по ночному Риму. Ведь не мог же в первый вечер в Риме сидеть в четырех стенах! Зачем тогда ехал?
Купил пиццу в ближайшем баре, и, грызя ее хрустящую корочку, дошел сначала до церкви Санта Мария Маджоре - фантастически красивый фасад - потом решил добраться до Колизея.
Дальше однако улочки свернулись лабиринтом, и, хотя Колизей был совсем близко, прямой дороги к нему проложено не было, и приходилось идти зигзагами влево-вправо, влево-вправо. При всей преступной приблизительности имевшейся у меня карты с каждым новым поворотом словно водоворотом относило меня все дальше от маршрута и когда наконец на очередном перекрестке я обнаруживал то едва не единственное название улицы, которое имелось также на карте, то не мог не поразиться абсолютной потере ориентации. Открытие оказывалось столь ошарашивающим, что теперь и подавно нельзя было решить, в какую сторону свернуть теперь. Открытие оказывалось столь ошарашивающим, что теперь и подавно нельзя было решить, в какую сторону свернуть теперь, ибо неоткуда здесь взяться этой улице! Поэтому я просто продолжал идти вперед, по наитию.
Прохожие встречались по одному человеку на каждую широкую улицу, полиция один раз на все. Пристально меня оглядела.
Каким-то чудом все-таки к Колизею вышел. Поистине чудом. И что же? Почти разочарование! Вместо вздымающейся ввысь величественной и непокорной времени громады что оказалось? Всего лишь скромный рождественский подарок, обильно подсвеченный прожекторами, большой шоколадный торт, от которого тянуло откусить кусочек. К тому же из-за того, что смотрел я на него с ближайшего холма, он казался ушедшим под воду (или под землю), как айсберг. На следующий день я изучил окрестности более внимательно и подтвердил впечатление: Колизей стоит словно в яме и почти все отходящие от него веером улицы идут в гору. Что впрочем естественно для древних сооружений.

О Риме не осмелюсь рассказывать подробно. Этот город требует привыкания, вживания. Сюда нельзя, как в Париж, нырнуть и сразу ощутить себя своим человеком - словно ты тут родился. В Риме необходимо пожить по-гоголевски долго, от души.
После Германии и Австрии многое тут так похоже на Россию... Обилие людей (но не после 20 вечера, когда все вымирает). Облупленные стены домов, мусор... Кажется, что развалины античных сооружений послужили необходимым примером для внешнего вида всего города.
А сколько здесь кошек! А на окраине собак, готовых тебя растерзать...

Самым впечатляющим для меня стали соборы. По организации внутреннего пространства им поистине нет равных в мире. Даже после парижских церквей, после Праги и Вены римские церкви поражают невообразимым архитектурным великолепием. Каждая словно отдельное государство, словно живое существо со своим неповторимым характером и привычками, архитектура тут доведена до такого совершенства, какого до сих пор ты не мог себе даже представить. И так свежо, что ни минуты не сомневаешься: вот они, образцы, а едва ли не все прочее в других городах и странах стало в той или иной степени подражанием, или в лучшем случае продолжением.
Великий город, но совершенно без претензий. Никому не приходит в голову кичиться тем, что живет здесь. Обыкновенное жизненное пространство. Спокойно, тихо, мирно. Сиди, где хочешь, лежи, пиши, как сейчас на древнейшей, отполированной веками каменной скамейке у Колизея, а мимо неспешно прогуливаются местные жители.
В пансионе я провел две ночи, потом перебрался на природу. "Хозяйку", кстати, больше не видел - по всей видимости она была лишь одной из многочисленных дежурных.
Две отважные автостопщицы-москвички - Ирина с Татьяной - составили мне компанию на два следующих дня и две ночи. Сидя на древних ступенях, мы смаковали из горлышка Кьянти (удивительно дешевые и вкусные тут вина!), гуляли по парку виллы Боргезе, вечером же после часа нервных поисков нашли неплохой уголок для ночлега всего в двадцати минутах ходьбы от Колизея.

Под пальмою у каменной стены
Какие к путнику приходят сны -
Старинных росписей ожившие фигуры
Иль с римлянкой бесстыдные амуры?..

Съездил на полдня в Остию, на море. От Рима туда можно доехать на электричке по обычному билету метро.
Утром следующего дня втроем зашли в удивительный собор Сан Джованни ин Латерано, где и расстались. Девушки отправились дальше, в сторону Неаполя, и к вечеру уже достигли Капри. Я же предпочел Флоренцию. Зайдя еще по дороге в Санта Мария Маджоре, стал выбираться из города. На метро, на электричке, пешком, потом немного подвезли. К вечеру удалось добраться только до въезда на платную автостраду Рим-Флоренция.

Не могу не вспомнить здесь сумасшедшего хитч-хайкера. Он изрядно перепутал мне карты в тот первый вечер.
До захода солнца оставался еще час, но серьезно воспользоваться им мне не пришлось - на выезде с бензоколонки стоял длинноволосый сумасшедший тип и голосовал столь безобразно размашисто и глядел такими дикими очами, что остановился бы разве только такой же безумец. Этот тип как будто изображал пародию на цивилизованный автостоп и, не будь он так отчаянно серьезен в своих намерениях (что правда порой сменялось приступами полной апатии), то вполне можно было бы подумать, что он пародирует меня.
Рядом произрастало несметное множество густейших кустов, словно нарочно высаженных в форме закрытых с трех сторон комнат - живи и радуйся, но поблизости с этим товарищем душевного спокойствия не видать, и я ушел спать на дальний край лужайки, на склон холма.
Утром, пока голосовал, сумасшедший так и не появился. Уехал? Не верю, видимо спал. Куда он едет и едет ли вообще?
Летучий голландец автостопа.
Или стоячий? Может, он уже месяц здесь пасется...
Утром меня подвозили: сначала веселый оптимист-строитель; потом хорошо зарабатывающий забавник, пару раз останавливавшийся, чтобы со смаком пописать перед своей машиной; и наконец худой интеллигентный бородатый художник-керамист.
И всю дорогу снова бездна солнца.

Флоренция, ты ирис нежный...

Волшебный город непревзойденной архитектуры, узких улочек, мотоциклистов, велосипедистов. Галереи Уффици. И туристов, туристов, туристов.
Вот девушка на мопеде с таким же независимым и неприступным видом, с каким сидела бы в метро. Пожилой мужчина в синей спецовке на древнем, просто античном велосипеде, то и дело останавливаясь, пробирается через запруженную туда-сюда слоняющимися туристами площадь. Спокойно, меланхолично, видимо, каждодневно.
Сижу на ступеньках Palazzo Vecchio. Слева говорят по-польски, сзади девушки-школьницы по-французски, справа молодежь молчит поодиночке, вверх по ступенькам шагают пожилые немцы.
- Mama, chod_! - маленькая девочка в круглых очках. - Mama, chod_!*
А когда вошел в величественную S.Maria del Fiore, с дрожью вдруг услышал, что почти все кругом говорят по-русски. Даже два экскурсовода-итальянца и те позабыли родной язык. Тут же ошарашенно исказилось восприятие всего вокруг (как будто сейчас будут заглядывать в багаж и в душу), размер собора увеличился, детали и росписи закутались в туман. Язык, разговоры оккупировали половину сознания. Я поскорее вылетел на улицу.

На некоторых площадях так красиво, что нет сил рассматривать все это по частям, хватает общего радостного ощущения. И хочется разве что сидеть здесь и сидеть без конца на древних ступеньках и впитывать аромат доведенной до пределов гармонии.
Посетил "Дом Данте" и несравненную по концентрированности шедевров галерею Уффицци, небольшую, но переворачивающую сознание.
Сидя на парапете набережной поздним вечером, возношу хвалы Флоренции:
- Вот город, где хотелось бы мне жить. Гонять на мотороллере по узким улочкам (как скажем тот тип с девушкой и с собачкой), фотографировать, рисовать до упаду, выпустить альбом из 100 фотографий. Жить на одном из окружающих холмов, откуда видны крыши города и голубые горы на горизонте. Завести себе юную подругу, что делают, если уж быть честным, вовсе не местные жители, а французы, приезжающие сюда порой такими необычными, завораживающими парами. Подруга будет то и дело смущаться и до странности всерьез говорить о своих школьных или университетских преподавателях.
Или:
- Состарюсь, буду ходить слепым стариком по родным улицам какого-нибудь европейского туристического центра и вслушиваться в многоязыкие речи, в музыку ста языков, таких прекрасных!
- Mama, chod_! Mama, chod_!
При всей скудости имевшихся у меня средств на еду, я все же не мог не разглядеть (прочувствовать!), как требовательно итальянцы относятся к качеству любой пищи. Что ни покупал - даже самые дешевые пиццы и трамеццини (это сэндвичи из нежнейшего теста) - оказывались безумно вкусны, и пусть не всегда их вкус совпадал с моими предпочтениями, все же ощущалась несомненная избранность, качество.
По Падуе хожу, шатаясь. Оказывается, возможности организма не беспредельны. Голод не шутка. Уже не знаю, куда иду, чего хочу, что фотографирую...
Ночевал я в высокой траве под второстепенным железнодорожным мостом. Ночевка была дурной, куда нещаднее, чем раньше, кусались комары да мошки (в каждом городе свой вид этих хищников), дождь лил немало, правда крыша на сей раз была неплохая. Утром не давал покоя буйный ветер - почище дождя.
Оставил рюкзак под мостом. Сел на поезд до Венеции.
Поля, поля, с деревцами то здесь, то на горизонте, с отдельно стоящими домиками: И не верится, что вдруг здесь будет Венеция.

Венеция!

Нет, мало... Еще раз:
Венеция!!!
Как будто кто-то перекрасил воду в реке.
Как будто море вдруг сузилось до канала. Море заковали в гранит.
Но волны, волны остались!

Город, который нужно увидеть не раз, чтобы в него поверить.
Пьяцца Сан Марко, Дворец Дожей, мосты, переулки, мосты. Гондолы.
В Венеции снова обнаруживаешь, что возможности организма - неисчерпаемы. Хожу и не помню об усталости.
Радует сердце отсутствие машин (а также мотоциклов, мотороллеров и т.п.) - в Падуе от них нечем было дышать, в особенности на старинных улочках с галереями по обеим сторонам.
В Венеции тоже множество галерей и узких, едва не в ширину плеч, улочек, но воздух влажный, соленый, тугой. Свободный от бензина.
Поссорившаяся пара молодых американцев, она во всем красном, он в белом и голубом. Кричат, обвиняют, умоляют друг друга, ходят широкими кругами, не приближаясь ближе, чем на тридцать шагов, переходя изящные мостики, ныряя под темные своды галерей и вновь появляясь на залитой солнцем пустынной площади. Не видя ни архитектуры, ни прохожих, ничего, кроме воспаленного своего безумия.
- I love you! - несколько раз кричит ему она, ничуть не подозревая, чудачка, насколько банально это звучит для русского уха.
О, я был ужасно им благодарен за столь неожиданную ноту, не звучавшую диссонансом, но напротив - захватывающе оттеняющую Город.

В первую очередь поражает цвет - морской воды в каналах. А потом - что тут тоже живут люди, такие же, как ты да я, живут целую жизнь, воспитывают детей, ездят, если надо, работать в соседние города, а отдыхать - в Хорватию. Или на Канарские острова.
- Поработал на море? А теперь отдохни на море!

Поздно вечером вернулся в Падую, автобусы ходят только до девяти вечера, пришлось пешком больше часа тащиться до места ночлега, притом что автобусный маршрут отличался неумеренной извилистостью и помнил я его лишь фрагментами. Спросить у прохожих не мог, потому что не знал ни названия района, ни улицы. Да и не было их, прохожих. К счастью, место было отмечено тремя жесткими ориентирами: башня, река, да железная дорога. Немного заблудился, но нашел, выйдя с другой стороны.
На следующий день операцию повторил удачнее: раньше выехал в Венецию, раньше вернулся, дошел по короткому пути.

По поводу ночевок в городах:
Все лучшие места уже заняты. Бомжами, окурками и - правильно! - дерьмом. Но, к счастью, нелучшие места часто тоже весьма неплохи.

Неужели сегодня уезжать? И хочется и не хочется. Вчера, после того как меня покормил знакомый итальянец, совсем не хотелось.
Холодно. Сейчас накину рюкзак на плечи, двинусь в путь - глядишь, станет теплее. Сорок минут шел до трассы. Голосую.
С каждым днем все проще всматриваться в лица проезжающих мимо водителей, все интереснее. Что за замечательная коллекция типов! В несколько минут едва ли не больше поймешь о жизни страны, чем изучая дома и прохожих. Тут ты сразу заглядываешь в святая святых - в частную жизнь, ту, что прячется обычно за семью замками, за стеклами никогда не останавливающихся, чтобы подвезти, машин.

Между прочим: физиономии людей на пижонских машинах здесь того же порядка, что и в России. На джипах, напротив, как правило, одинокие красивые девушки разъезжают, чаще блондинки.

До первой после Венеции бензоколонки меня подвез очень странный религиозный мужчина. Он беспрерывно крестился, бормотал молитвы и не отвечал на вопросы. Ехал из Падуи в Lesolo, где выращивал груши. Не рвануть ли вместе с ним на море, там искупаться, поесть груш...? Но тучи сгущались, а дождь перечеркнул бы все планы, в том числе и дальнейший автостоп... Денежные запасы приблизились к нулю, зато словенские талеры оставались - нет, выбираем Словению.
Позже у меня было достаточно поводов пожалеть об этом решении.

Два часа (!) без всякой пользы голосовал, стоя на выезде. Дождь так и не собрался, солнце пусть и пряталось частенько за тучи, но всегда спешило снова выплыть на свет божий. Сейчас бы купался в море...
Через полчаса после моего приезда появились (высадились) трое юных поляков - один толстый, высокий и жизнерадостный и с ним две тоненькие девушки в белых футболках и серых шортах. Парень неплохо говорил по-английски, девушки отмалчивались или щебетали друг с дружкой по-польски. Они отдыхали в Греции, потом на пароме переправились в Италию и теперь по возможности быстро возвращаются через Udine-Австрию домой.
Я спросил, не сложно ли втроем ездить автостопом. - Прекрасно, - ответил парень. - Утром были еще в Римини.
Покольку им до Udine, они мне не конкуренты (на моей табличке Gorizia, Trieste), и потому они садятся на бордюр напротив, девушки читают, а парень лениво держит куртонку со словом Udine и чуть приподнимает ее при виде каждой проезжающей машины. Забавно.
И что же? Минут через сорок они уезжают! Останавливается такой же толстый, в летах, мужчина, открывает им багажник, они складывают рюкзаки и... Только их и видели!

Пожалуй, лучше мне пойти обедать. Ухожу в тень, вокруг бегают какие-то школьники, еще раньше я видел, как они играли здесь в футбол. Теперь же они едят. Я тоже ем: хлеб, изюм, одно купленное в Венеции яблоко; запиваю все водой. Вдруг приближается один из подростков и знаками предлагает мне поесть. Я слегка обижаюсь и говорю:
- Do you speak English?
Он убегает и возвращается с товарищем, который знает английский.
В общем, оказываются они танцевальным ансамблем из Португалии, кормят меня до отвала, наливают даже португальского красного вина - и более того - едут они в Горицию! Я прошусь к ним в автобус - и меня берут с собой.

Пока я вкушал райскую жизнь в окружении португальских детей и взрослых, мое место на выезде заняли. Это снова поляки, легко узнаваемые по лицам и по табличке "Udine". Высокий худой парень и такая же высокая милая девушка, оба прожженные солнцем и тяготами дороги. Невыносимо неразговорчивые. Как памятник: "Italy. Bad Autostop." Уже который по счету такой памятник.
Несмотря на мой откровенно помятый вид и сочувственные вопросы, сдается мне, они так и не признали во мне своего брата-автостопщика, а посчитали за слоняющегося в безделье водителя. Который, к тому же не хочет их брать с собой, редиска. Уж очень были усталые. Я же наоборот - сытый и довольный.

Наш автобус тронулся, меня усадили рядом с мужчиной, хорошо говорившим по-французски, и всю дорогу мы проболтали.
Пока ехали, небо несколько раз проливалось дождем - хорошо, что я не стоял в это время на дороге. В самой же Гориции, когда остановились, все уже было тихо-мирно. Я вышел и спросил у круглолицей улыбчивой полицейской итальяночки, где тут Словения, она показала направление. Я помахал рукой честной компании, они в ответ, и пустился в путь.
Было так хорошо и на природе, и в душе, и граница была в двух шагах - вот уже она - что происшедшее через несколько минут показалось громом с ясного неба.
Я благополучно миновал итальянскую часть, пересек нейтральную территорию. Мой паспорт раскрыл здоровый словенский пограничник:
- Сколько денег с собой?
- Сто долларов.
- Покажи!
Я показал.
- И все?
- Все.
Он отдает мне паспорт:
- Назад, в Италию.
- Как в Италию?
- Нужно триста долларов, чтобы въехать в Словению.
- Но я же еду домой, другой дороги тут нет!
- Пойди в Российское посольство, пусть они дадут тебе денег, и тогда проедешь.
Ничего себе заявление! Что делать? Я встал в трех шагах от него и стал ждать изменения расположения звезд. Другой дороги тут действительно не было, разве что самолетом.

Он стал проверять документы у других, всех без проблем пропуская. Мне понравилось, как все проходят, и я снова подошел к нему. Граница на замке?
- В Италию! В Италию! - он уже толкал меня в плечо.
- Но меня не пустят обратно!
- Пустят!
На этот раз я отошел подальше. К совершенной моей растерянности светлыми волнами примешивалось предчувствие, что границу я все равно перейду. Так или иначе. Поэтому лучше бы пустили сразу.
Заметив слева от КПП беспошлинный магазин, я решил пока туда заглянуть. Однако злостный блюститель порядка не поленился выйти мне навстречу и еще раз грубо оттолкнул рукой. Уже молча, ничего не говоря. Я бы добавил: с лицом мучителя невинных русских созданий. Сколько их на его счету?
Подобное обращение окончательно вывело меня из себя, и я утешил себя лишь тем, что теперь он уже трижды не прав. Какая ему к черту разница, что я делаю на нейтральной территории!
Я ушел еще дальше так, чтобы он меня не видел (правда, теперь меня видели итальянцы) и сел на бордюр в раздумьях. Что толку идти назад в Италию, куда там ехать? В Триест? Уже вечер, куда тут уедешь. Придется ночевать здесь, в Гориции, а раз здесь ночевать, то с утра непременно здесь же и пытаться перейти границу, с другой сменой.
На часах 17.45. Подожду, вдруг они в шесть меняются. Или заночевать прямо тут? Вроде как забастовка. Интервью в газеты, звезда телеэкранов. Нет, неудобно, от дождя негде скрыться и насчет туалета тут проблемы: народу чересчур много, мимо нескончаемый поток пешеходов-пересекальщиков. Вот у кого никаких проблем с этим делом. Не имей сто рублей, а имей паспорт другого цвета. Поди каждый день ходят.
После шести выглядываю - стоит. Не сменился. Останавливаю проходящего юного паренька и спрашиваю, нет ли поблизости другого пограничного перехода. Есть, говорит, несколько километров отсюда. Я ему рассказываю свою историю, он сочувствует. Встаю, иду в Италию. Пускают, сочувствуют, рекомендуют обратиться в словенское консульство в Триесте. Ха-ха, сегодня пятница! И пошли они, солнцем палимы...
Проконсультировавшись на итальянской стороне еще с двумя мужами, один из которых оказался отчего-то болгарином, я отправился к другому переходу, это километра три-четыре.
Добравшись, около часа голосовал (пешком уже страшно!) держа в руке табличку "Ljubljana", машин было тьма, но все с итальянскими номерами, которые ехали, по всей видимости, в Хорватию - в другую сторону.
Остался еще на одну ночь в Италии - вернулся в примеченный по дороге недостроенный дом, что-то вроде будущего магазина автомобилей. Самая большая комната, в которой когда-либо мне приходилось ночевать. Выпил венецианского вина из бумажной упаковки, хорошо. Спал великолепно, снились все ласковые какие-то сны.
Утром, не обнаружив на границе движения, одна машина в пять минут, побрился, привел себя в порядок, и отправился пешком.
После минутного разговора с явно неспавшим всю ночь чиновником получил визу и уже в дверях натолкнулся на вчерашнего обидчика. Многостаночник, Фигаро здесь, Фигаро там...
- А! Помнишь меня! - сказал он злорадно, загородив выход.
- Do you speak English? - ледяным тоном парировал я.
- Yes, - озадаченно протянул он и стал по-словенски рассказывать вчерашнюю историю моему чиновнику. Тот же ответил ему что-то коротко, и разрушитель словенско-русской дружбы молча удалился.

Словения!

Милая, доброжелательная, но разорительная страна! Пирожные по 95 талеров (80 центов), молочные всякие баночки от сотни и выше. Однако с палаткой, и с известной суммой в новозеландских рупиях тут очень можно жить.

Плюс феноменальный перелом: девушки стали нравиться. В Италии не нравились. Словенские девушки свои, понятные, родные. В Италии же словно за холодной стеной. Барьер чересчур огромен. Венгрия с этой точки зрения тоже своя страна, пусть и не славянская.

По Любляне я на этот раз погулял в светлое время дня, обильно фотографируя и с жадностью объедаясь дешевым виноградом. Вечером на поезде отправился в Мурску Соботу. В вагоне разговорился с высоким худым дедом, который немного знал лишь немецкий и упорно считал меня итальянцем. Я немецкий знал так же плохо, как и он, и знали мы разные слова. Но все же очень симпатично пообщались, даже не хотелось расставаться. Он и про детей, и про внуков мне рассказал, и про Тито, и про многое другое. С большим трудом, кажется, мне все-таки удалось ему втолковать, откуда я на самом деле.

Утром автостопом уезжал из Соботы. На первой попутке километров десять, потом, будучи высаженным в центре какого-то поселка, пошагал на окраину, к выезду, где неожиданно сделался участником презабавной сцены.
Второй от края поселка домик был облеплен со всех сторон строителями - их было человек шесть, все в одинаковых синих спецовках и до жути любопытные.
Увидев меня, как по команде бросили работать.
- Ты куда? - ошарашенно спросил самый бойкий и усатый.
Я вкратце рассказал.
- И вот так - до Москвы? - Его интонация заставила меня вздрогнуть.
Для них Москва вроде Новой Зеландии. Ладно, заливать так заливать. Не я, так другие проехали весь этот путь автостопом. Пусть хоть чего-нибудь узнают about real life.
В ответ недоверчиво кивали головами. Не находили больше, что спросить. Словно со стихийным бедствием столкнулись.
Насмешили!
А дальше, дальше-то мне нужно было показывать. Открытый урок, черт побери, день распахнутых дверей, ответственность! Им ведь хорошо видно, как я стою-голосую...
А точка неудачная - солнце практически водителям в лицо. Через час будет точно в лицо. Второстепенная дорога, машин мало. Вот один старенький тракторенок с брюхом-кузовом проковылял по обочине. За рулем женщина! Наконец, все же увозят. Чудесный местный паренек Славко, студент экономического факультета в Мариборе, который ради меня даже делает крюк к границе, там сажает за столик кафе и сверх меры угощает лучшим пивом.
Далее коротко. Снова попал в сети венгерского бермудского треугольника, из-за чего вечером оказался вовсе не на подступах к Братиславе, как собирался, а... в Надьканижа! Сел в поезд, который на первой же станции расцепляли, и каждая половина шла в свою сторону, причем это коварное действо было проделано быстро и незаметно. Из заколдованного города в ужасе сбежал на первом же поезде - и снова попал в свой райский возлебалатонный уголок, разведанный на пути туда. И вовремя - потому что всю ночь лил дождь, без хорошей крыши я бы пропал.

Когда венграм или словенам рассказываю, в каких итальянских городах побывал (Рим, Флоренция, Венеция) - то чувствую, что эти три имени, будучи произнесены, тут же куда-то пропадают, тают в мутном воздухе. Словно три малозаметные точки на карте. Словно ничего за ними не стоит. И словно Италия - это какая-то далекая дикая провинция, где люди живут неизвестно для чего, а знаменитые имена городов просто-напросто приклеены сверху, и можно иногда, будучи там, посмотреть вверх или в сторону и прочитать: VENEZIA. И сказать себе - ух ты! - плюнуть и пойти дальше.
Здешние заботы, - начинаешь думать ты, - вот что единственно занимает умы. Но когда говоришь, что ты из Москвы, то слышишь - о-о-о! - и глаза собеседников округляются. Москва оказывается чем-то более значительным.
Вот она какая, Москва! Почему-то многие мечтают ее посетить. Поневоле проникаешься значительностью и думаешь - надо же! - не так плохо мы живем. В одном из самых удивительных городов мира, самых нескучных. А если рассматривать дореволюционные фотографии, то с изумлением обнаруживаешь, что Москва еще и красива, что отличается неповторимым архитектурным обликом... На открытках. Впрочем, жемчужины средь общей доминирующей серости попадаются, надо быть справедливым.

В это путешествие меня вдруг совсем перестали радовать:
- иноземные денежные бумажки и монеты (отношусь как к сору);
- головокружительные перемещения на большой скорости - в машинах ли, поездах;
- музыка чужих языков! Хочется почему-то прежде всего стопроцентного понимания, а его не получается, и потому венгерский вызывает совершенное отторжение, словенский - и так и сяк, итальянский поближе, но только если самому не приходится составлять изощренные фразы. Плохой английский - мучителен. Сердце радостно замирает лишь при встрече с великолепным английским (водитель из Болоньи с лодкой на крыше, девушка-португалка, самая деловая...) и французским (негр в пансионе, мужчина-бухгалтер из португальского автобуса).

На сей раз иностранность я не изучал, а стремился хоть как-то пользоваться ею. Раньше-то все было в новинку, и доставало просто глазения, а теперь интересно все пробовать, пробовать.

Ощущение, что путешествие было безумно коротким. Вечная спешка, вечные проблемы с ночевкой или едой - и нет, почти нет остановок.
Ничего не рассмотрено с должной тщательностью. Только-только обрел форму, и уже все кончилось.
И в то же время: возвращаюсь домой счастливый!

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Я пришел к выводу, что самые удивительные истории случаются лишь тогда, когда ты устаешь окончательно и начинаешь совершать неразумные, бессмысленные поступки. Самые милые водители подбирают тебя там, где останавливаться запрещено или неудобно. Или поздно вечером. Самые скучные - на бензоколонках, где останавливаться сам бог велел.
Чем менее ты выглядишь homo sapiens, тем больше благ валится на твою голову. Разумного человека неинтересно подвозить - он без труда доберется куда угодно сам.
Помощь приходит только тогда, когда ты отчаиваешься окончательно. А потом ты уже с трудом веришь, что отчаяние было.

Наш телефон: (495) 486-99-37