***************

*
*
*
*
*
*

- Ты говоришь, у тебя с собой 100 долларов?
- Да.
- Да ну, доллары сейчас никому не нужны. Они стоят гораздо меньше евро!
- Ты меня что, за дурака принимаешь? Это больше, чем 100 евро (100 долларов в январе второго года стоили 110 евро).
Мы заехали на заправку и я заплатил ему за бензин, так как решил, что это было бы честно. Мы сели назад в машину.
- Значит, ты сказал, что заплатишь мне за то, что я найду тебе работу?
- Я сказал, я смогу заплатить после первого же месяца.
- Постой, так ты же согласился заплатить!
- Я говорю, что заплачу после первого же месяца работы. Твой друг просто вычтет деньги из моей зарплаты.
- Смотри, что у меня есть! Он показал тяжёлый чугунный кастет.
Мы сидим на передних сиденьях машины, он слева за рулём. Показывает кастет левой рукой. Кладёт его.
- А ещё у меня есть вот что!
Тут он достаёт блестящий хромом револьвер.
- Ух ты! Дашь посмотреть?
- Эй, руки!
Он даёт газу.
- Ты со мной не шути! Сперва говоришь – заплатишь, а теперь вот – нет!
Едем дальше. За окном плывут горы. Температура снаружи чуть ниже нуля. Мимо пролетают указатели деревушек. Все деревни почему-то в стороне от трассы и расположены с промежутками в несколько десятков километров. Обстановка накаляется. Наша машина – одна на шоссе, и она несётся на скорости около восьмидесяти километров в час. Голова работает – думаю, что бы такое сделать.
- Думай. Платишь или нет?
Думаю.
Тут я улыбаюсь, будто вспомнил что-то смешное, и говорю.
- Знаешь в чём твоя проблема?
- …? (он повернул ко мне голову на полоборота)
- У меня не 100 долларов, а один.
- Что?
- Только один доллар.
Я достал кошелёк и показал имевшуюся наличность. Там лежал один американский доллар и ещё какая-то мелочь. Португалец впал в ступор и тупо вёл машину. За окном проплыл указатель километража до ближайшей деревушки, и я подумал, что лучше выйти здесь, чем неизвестно где. Я заговорил.
- Тебе докуда ехать?
- Мне? Мне надо назад. Я – португалец, и я живу в Португалии.
- Можешь остановить прямо здесь…а можешь довезти до Саламанки.
- Выходи здесь.
Мы остановились, и я вышел. Машина круто развернулась и прожужжала за горизонт. Я оказался посреди ночи на пустынной высокогорной трассе.
Я пошёл в близлежащую горную деревушку. Там я отыскал заброшенную машину и лёг спать. Проснулся я среди ночи от холода. Вода в моей пластиковой бутылке замёрзла. Когда я уходил из деревушки, шёл снег. Вдали виднелись странные белые силуэты больших животных. Я пригляделся. Это были коровы.

Стройка.
Шёл я по городку, и наткнулся в стороне на стройку. Стройка как стройка, строят по португальской технологии – кладут в фундамент арматуру, закрепляют досками-пластинами, заливают бетоном, отливают столбы, отливают перекрытия, опять столбы, а между тем каменщики выкладывают стенки. И решил я спросить на этой стройке себе работы. А главным у них был щуплый очкастый португал. Интеллигентного вида такой, ни дать, ни взять – сельский учитель. И говорит он мне, мол, можешь приходить завтра в восемь.
Прихожу я на следующий день. Работа у меня – сервент. То бишь, помощник каменщика. А каменщиком у них был украинец. Украинца там было два, и одному из них я помогал. Клал он стенку на третьем этаже, а я таскал ему раствор в двух вёдрах. Спросил у патрона перчатки – он говорит, мол, тут все работают без перчаток. Два ведра – третий этаж – первый этаж – руки в растворе – два ведра – третий этаж…И так до обеда. Пообедал купленными в магазине булочками с маслом. Из разговора с украинцем узнал, что он служил в стройбате и, как я понял, не любит русских. Так что я для него, вероятно, был находкой. После обеда – по новой… Два ведра – третий этаж – первый этаж – два ведра – третий этаж…Солнце уже заходило, когда патрон подошёл и сказал: «Баста! Сеньоры устали». Украинец, который весь день не спеша клал свою стенку, улыбнулся.
Конец первого рабочего дня. Я понял, что на такой работе я очень скоро сдохну. Подхожу к патрону. Говорю.
- Я тут не буду работать. Можете мне заплатить за мой день работы и я пойду.
- Зарплата у нас в конце месяца. Поработаешь месяц, будет тебе зарплата.
- Если не можете заплатить сейчас, оставьте номер телефона, и я подойду за деньгами в конце месяца.
- Какой тебе номер телефона! Номер телефона ему…Свободен!
Мне почему-то стало весело. Ещё ни разу мне не отказывали в зарплате так нагло. В ближайшем дворике я нашёл заброшенную машину. Завалившись на заднее сиденье, я заснул сном младенца.
У меня был готов план. Я решил создать прецедент и этим принести пользу человечеству. Португал каждое утро приезжал на стройку на небольшой машине красного цвета. Парковал он её неподалёку от стройки. Вокруг был пустырь, заваленный строительным хламом. Дальше шли какие-то лестницы, административные здания, жилые кварталы. Португал свой рабочий день проводил, суетясь по стройке и, вместе со своим недоразвитым сыночком Педро, покрикивая на своих батраков.
Я проснулся от холода. Шёл тропический ливень, из тех что начинаются внезапно и идут неделями. И улица превращается в речку. Я шёл под ливнем и думал, что он мне на руку. Я встал и замер под козырьком соседнего здания, одетый в чёрную куртку с капюшоном. С крыши стекала вода, а я ждал. В восемь приехал португал и поставил машину на обычное место. Я нащупал в кармане перочинный ножик «INOX PORTUGAL», купленный за 200 копеек на границе. В голове промелькнуло, что следовало запастись оружием помощнее. Вопреки моим планам, португал не пошёл на стройку, а засуетился вокруг машины. Он залез в багажник и достал…насос. Мне стало смешно.
Прошло около 15 минут, прежде чем он подкачал все колёса своего авто. Довольный, он уложил насос в багажник и направился, наконец-таки, на стройку. Шёл проливной дождь, на небе не было ни единого просвета. Пришёл черёд действовать. Я ещё раз нащупал в кармане ножик, надел капюшон и быстро зашагал вдоль по улице. Одним движением откинул лезвие до щелчка. Дойдя до машины, я, слегка присел и, не снижая хода, наживил его на камеру колеса. Шипение. Второе колесо. Шипение. Я иду ускоренным шагом, дохожу до угла и убегаю в дождь. Погони нет.
Этого португала я видел на той же неделе. Он ехал на машине со своим дефективным сыночком, я шёл им навстречу по тротуару с зонтиком. Заметив меня, португал выпучил глаза и на секунду впал в ступор. Затем он подтолкнул сына и показал на меня пальцем. Я улыбнулся на все 32 зуба и вежливо поздоровался с обоими. Добрый день!

Путь в Испанию.
Когда я проснулся, я осмотрелся и пошёл общаться с отдыхающим и бродячим населением сквота. Сквот при ближайшем рассмотрении оказался заброшенной железнодорожной станцией. Повсюду висели революционно-анархистские плакаты и постеры. Че Гевара, каннабис, значки «make love, not war» и тому подобная атрибутика. К сожалению, практически никто не говорил по-английски, все предпочитали французский. Выяснил я, что граница совсем близко, а до ближайшего испанского города 15 километров. Называется город Хака, а от него мне надо ехать в сторону города Сарагосса. Я дождался ужина, который был запланирован на полночь, плотно подкрепился, попрощался с франкофонами и эффектно ушёл в ночь, в сторону испанской границы.

Туннель.
Шоссе уходило в гору, а на вершине ярко светил фонарь и стояла какая-то будка. Справа под горой виднелся вход в железнодорожный туннель. Рельсы были ржавые – было видно, что по ним давно ничего не ездило. Я призадумался.
Вероятно, этот туннель проходит через гору и выходит с другой стороны. В обход шоссе едва ли просто пройти незамеченным, а идти прямо под фонарями по шоссе – это значит попасть прямо в лапы полиции. Тунналь, наверное, заканчивается через пару километров, а возможно, через него я выйду прямо в Испанию. С такими мыслями я сломал себе палку, чтобы было чем простукивать себе дорогу в кромешной тьме.
Через сотню метров была перегородка с запретительными надписями на французском. Я уходил по шпалам, и слабый огонёк за моей спиной вскоре исчез. Я шёл, а туннель всё не кончался. Становилось всё более и более тепло и всё более и более сыро. Кислорода становилось всё меньше. В воздухе чувствовался запах сырой земли и склепа. Я шел уже около часа. Я думал, что может случиться, если я вдруг сломаю ногу на этих шпалах. Я думал, как я буду идти на ощупь по стене, если вдруг сломается палка, которой я простукивал шпалы впереди себя. Я шёл вперёд. И тут впереди показалась световая точка. Я шёл, шёл, а свет всё не приближался. Прошло ещё около получаса, когда я наконец понял, что дошёл.
Посреди дороги была натянута верёвка, которую я перешагнул. Рельсы тут кончались и начиналась подземная дорога, на которой местами виднелись автомобильные следы. Она, а также стенки туннеля были украшены устрашающего вида индустриальными табличками и надписями на испанском. Вдаль уходил туннель, на стенках которого, как факелы, были расположены светильники. Я шёл вперёд и наткнулся на развилку. Недолго поколебавшись, я сделал выбор и пошёл по левой стороне. Я шёл, а туннель не кончался. Так как подземелье было освещено, я мог видеть все геологические пласты на стенках туннеля и капли, собирающиеся на потолке и время от времени падающие на пыльный пол. Воздух нёс в себе взвесь горной породы. Тут я наткнулся на второй поворот и я понял, что происходит с туннелем на испанской половине – он превращается в лабиринт.
Я подумал и принял решение. Из опыта я знал, что единственно верным решением при прохождении незнакомого лабиринта является движение по одной из его стенок. Так я и сделал – стал поворачивать всегда в одну сторону. Компаса или какого-либо иного способа определения сторон света у меня не было. Воды оставалось где-то поллитра. В случае, если туннель не закончится и через 20 километров, я планировал разворачиваться и идти назад. Также я старался обращать внимание на всё необычное по пути. Любая неприятность могла оставить меня в туннеле навсегда. Но ничего, кроме мёртвой тишины и потрескивания неоновых ламп не было слышно, а видеть я мог только облезлые стены. Кроме стен были видны них лишь уходящие вдаль и расплывающиеся там огни.
Я шёл дальше по туннелю и натыкался на всё большие следы цивилизации. Но мёртвая тишина давала понять, что людей тут нет и, скорее всего, нет их уже давно. Я натыкался на большие залы с непонятными мне индустриальными объектами и предупредительными табличками. Таблички предписывали носить каски, очки и перчатки и предупреждали об опасности.
Каких-либо указателей на выход из подземелья я не нашёл. В одном из залов я наткнулся на целую гору тротиловых шашек, в другом я нашёл две машины. Одна из них имела ключ в замке зажигания. Я залез на пыльное сиденье и попытался завести двигатель. Приборная панель показала, что аккумулятор на нуле. В другой комнате я обнаружил резервуар с водой технического применения. Я отметил для себя это место и решил вернуться сюда в случае необходимости. Я был готов идти дальше и дальше.
И я шёл дальше. И вот я заметил свет в конце туннеля. Свет этот отличался своим качеством от остального неонового света. Я почти бегом преодолел туннель и мне в глаза ударил яркий солнечный свет. Воздух был чист, как стекло. Время уже было ближе к полудню, а это значит, что я шёл всё ночь.
Я обернулся. Над пастью горы значилось «TUNEL DE SOMPORT». Вокруг была какая-то запретная зона – мне пришлось перемахнуть двухметровый сетчатый забор, чтобы оказаться снаружи. Неподалёку пролегала дорога, и дорожный знак говорил, что от начала туннеля я приблизился к городу Хака на восемь километров.
Я шёл по шоссе, и тут около меня резко затормозила полицейская машина. Я был задержан и препровождён в участок, где с меня впервые сняли отпечатки пальцев. Испанцы проверили мой статус – виза оказалась настоящей, но просроченной, так что меня отвезли назад во Францию. При этом мне сказали, чтобы я шёл назад в Россию, а в Испанию не возвращался. Я шёл вдоль дороги и обдумывал мою ситуацию. Какой-то добрый испанец решил меня подбросить и остановил возле меня машину. Я сел к нему и за всю дорогу не проронил ни слова – мой мозг был в тот момент неспособен ни поддерживать разговор, ни шутить. Эта способность была в нём убита подземельем.

Старая испанская тропа.
И тут я заметил табличку «Старая испанская тропа». На табличке рассказывалось, что, мол, издревле по Старой испанской тропе ходили контрабандисты и всякий сброд, а теперь это – одна из местных достопримечательностей.
Недолго думая, я решил присоединиться к многовековой традиции попадания в Испанию и пошёл по тропе. Тропинка вела по склону горы и каждый очередной ориентир на ней был отмечен красной краской. Обычно это было дерево. Я пытался идти и не по тропинке, но тогда мне неизменно приходилось возвращаться – крутые склоны горы слишком часто подразумевали только один вариант прохождения. По пути я натыкался на ягоды. Только я спускался с горы, как начиналась следующая. В итоге я оказался в маленьком и грязном местном городишке. Там я умудрился узнать у местных, когда отходит автобус и дождался его. И я прибыл в Хаку. Сразу же пошёл на железнодорожный вокзал, но как-то оказалось, что я пропустил свой поезд. Следующий поезд шёл уже ближе к ночи. Город Хака оказался диким местом, поезда в который приходили два раза в день. Но мне всё равно было нужно время, чтобы отойти от пройденных километражей. Я посчитал, что в сумме за сутки прошёл 80 км.

Испания.
Я оказался в Испании – месте, где растут лимоны, где комнатное растение алоэ достигает на огородах полутораметровой высоты, а листья – толщиной в руку, где повсюду разбросаны огромные валуны, а коренное население промышляет скотоводством, турбизнесом и азартными играми. Страна полицейского режима, особенно в районах, где действуют террористы. Страна, душащая всю Латинскую Америку процентами по кредитам и угнетающая тысячи нелегальных эмигрантов оттуда. Страна, где все без исключения девушки носят брюки, а юбки одевают только старушки. Страна, где невозможен автостоп как вид передвижения, а железнодорожные перевозки крайне ограничены из-за гористой местности. А я тут был проездом.

Баллада об украинцах.
Работа меня пока устраивала, но не мог я найти себе места, где жить. Квартиры все дорогие, и на фабрике места тоже хозяин не давал. А когда я заявил о своей проблеме, он отвёл меня к своему знакомому, а у того тоже работали украинцы. И хотели меня пристроить жить к ним.
Хата у них была в горах. Мы туда поехали на машине. Вокруг жили не только португальцы, но и цыгане. Жили украинцы в сарайчике, у них была холодная вода и бачок-водонагреватель, ванна, плита на газовых баллонах. В комнате и кухне было по-домашнему тепло и уютно, и я имел счастливую возможность попить чаю. Приняли они меня не очень дружелюбно, и своему хозяину при мне нашёптывали, что я не украинец, а русский. Русских они не любят. А любят они послушать «блатняк» про свою родную Украину. Был у них там магнитофон, так он ничего другого при мне не играл.
Спать меня уложили в холодную необогреваемую комнату. И утром сказали, что жить я тут не буду, потому что к кому-то скоро должен кто-то приехать, и тому подобное. В общем, мне места нет, а то, что есть, то не мне. И вообще я бы лучше связался тут со своими. А они не свои, и с нашими ничего общего иметь не будут и не хотят.
И был там один толстый здоровый украинец, не помню как звали. Мы с ним по ходу общения разбирали всякие философские проблемы. Он говорил, что иметь мечту – хорошо. Но гораздо важнее иметь здоровье – сытно есть и сладко спать. «Тут, говорит, холмы, и природа похожа на Закарпатье. Не пойму, зачем ты-то сюда приехал. Работал бы у себя дома! Мы, - говорит, в Москву мясо возили. И я богатым человеком был. До поры до времени. А потом была подстава конкретная. И в итоге я много денег должен. А ещё у меня жена дома рожает. А я тут для неё деньги зарабатываю.»
Тут к нему подходит какая-то знакомая ему цыганка. Не знаю уж, что там у них был за характер отношений - я как-то спросил, а он сразу мне - «Она не цыганка!». Я говорю, - ты цыган от португальцев отличать умеешь? Вот эти (показываю) – португальцы, а она – цыганка. Он: «Ну и что, цыгане – не люди, что ли?». «А я ничего и не говорю!». А он мне не только про себя рассказывал. Рассказывал он мне и ещё кое-что о своей жизни.
Разговорились мы с ним как-то. А тут он мне и говорит, как мне тогда показалось, полную чепуху: «А ты знаешь, говорит, что в каждом городе, в каждой деревне есть кто-то, кто за всё отвечает…за украинцев, за русских…Хотя ваших тут мало». Я говорю, да и бог с ними, пускай себе отвечают, я-то тут при чём? А он мне говорит: «Так если ты не можешь найти работу, тебе её находят. Хорошую работу на большие деньги…Ну сейчас-то хорошие работы все расхватали, но, может, и тебе что останется». Я говорю, у меня есть работа. Я, говорю, своей работой, доволен. А он: «А ты знаешь, что есть такая вещь, как налоги? Все платят налоги». Я говорю, извини, я нелегалом не для того работаю, чтобы ещё и налоги платить. Мои налоги платит за меня работодатель, а мою зарплату записывает как накладные расходы. А он ещё дальше с ума сходит. Говорит: «А знаешь, что ты должен иметь «крышу»? В любой момент тебя могут спросить, от кого ты приехал. И ты должен назвать телефон в Москве, в Киеве. И по этому телефону должны сказать: «Да, мы отвечаем за этого человека». Сюда никто не приезжает бесплатно, все платят. Платят 400 баксов, и их устраивают на работу. А потом ещё процент от зарплаты». Ну, думаю, вот как разводят тут нашего брата. Бывает же, думаю, такое. С другими.
И вот я на следующий день выхожу я с ним и иду к какому-то соседнему дому. И спрашивает он у меня: «У тебя багажа много?». Я отвечаю, что достаточно. А он говорит: «Ты бы лучше уходил прямо сейчас». А сам он зашёл в дом. И что-то они там долго возились. Я стою снаружи, заждался уже.
Уже думаю, не зайти ли самому, он выходит и с ним ещё один - бритый, с мобильником. И садимся мы в машину, и едем куда-то в город, едем, едем. Проезжаем мимо станции. «О, говорю я, я тут работаю!». Незнакомец насторожился: «Где?». Я показываю – а вон там, в мастерской. Бритый внимательно проследил за моим движением, пока не понял, куда я указал.
И заехали мы в кафешку. «Его тут нет…, и дозвониться тоже не получилось». Значит, мы кого-то ищём? А кого бы мы могли искать? И что-то мне вообще не нравится это дело. И вспомнились мне слова толстого украинца. И про то, что кто-то есть такой главный, и про то, что я должен знать чей-то номер телефона, и всё остальное, что я когда-то слышал про…мафию.
Чувствую, пора мне сматывать удочки.
Эх, жалко, а такая милая была фирмочка. Напарник был спокойный, и работа спорилась. Заправлял, заправлял в окна резинку, а теперь придется уезжать.
Иду к начальнику, говорю. Так, мол, и так. Поселил ты меня, дед, к украинцам, а украинцы стукнули на меня мафии. Этот день я тут поработаю, а потом, извини, мне надо ехать, во избежание несчастных случаев. Вот тебе телефон знакомого украинца, может, он тебя поймёт, и у тебя будет новый работник. Начальник, конечно, не очень-то поверил, говорит, насочинял тут мне сказочек про украинскую мафию, но всё-таки рассчитал по минимуму и я поехал назад в Порто.

Было там и много чего другого интересного, но я уже всё забыл.…А весной депортировали меня из города Шипхол за счёт одного маленького, но независимого королевства. И оказался я дома…

Наш телефон: (495) 486-99-37