Россия:::Европа:::Азия:::Африка:::С.Америка:::Ю.Америка:::Австралия

В назначенный день мы явились в британское посольство на собеседование.

Столица задыхалась от расплавляющей жары и тополиного пуха. И даже тенистые московские скверики не давали желанной прохлады. В здании посольства царил полумрак и могильный холод, создавалось реальное ощущение того, что мы оказались на территории иного государства, и в другой климатической зоне. За три часа ожидания неизвестности, Сергей успел замерзнуть и неоднократ- но бегал на улицу греться.

Вот наконец-то назвали мою фамилию. По ту сторону стекла, на английской стороне, сидели переводчик и британский иммиграционный офицер – старая дева бальзаковского возраста с лошадиными чертами лица, ну просто классическая представительница своего народа.

Наша беседа была непродолжительной. Офицерша попыталась дозвониться к “мужу”на работу, чтобы подтвердить информацию о его высокой зарплате, но никто не брал трубку (как потом оказалось, моя подруга, которая должна была сыграть роль “секретарши”, ушла гулять с ребенком).Тогда, англичанка стала задавать мне каверзные вопросы :

Кто оплачивает вашу поездку?

Муж.

В справке с места работы указана его зарплата за последние три месяца : Январь, Апрель, Май. Он не работал в феврале и марте?

???

Похолодевшими руками я беру злополучную бумажку, так оно и есть: “…три последних месяца : январь, апрель, май”

Эту липовую справку рисовал Сергей, и потом он оправдывался:

Я почему-то решил, что январь – это первый месяц весны!

Ну что тут скажешь!? Физтехи – странный народ!

Но так, или иначе,а собеседование было с треском провалено. Английская тетка назначила мне второе подробное собеседование через две недели, аж на 9 июля!

Неприятно озадаченные таким поворотом событий, мы вышли из холодного посольства на дышащую зноем московскую улицу.

Ну, Сережка, что будем делать?

Они сами виноваты, не захотели нам визу дать, так что придется опять ехать “оливки собирать”.

(я немного поясню, фраза – “оливки собирать” стала нарицательной, после того как в октябре прошлого года, я и Григорий отправились автостопом собирать оливки в Италию, виз у нас не было, так что через чешско-немецкую границу мы переходили лесом. В тот раз мы до Италии так и не доехали, нас поймали в Германии, но с тех пор такой способ пересечения границы мы стали называть “собиранием оливок”.)

Нам с Сережкой ужасно не хотелось так бездарно тратить драгоценные летние деньки на ожидание милости со стороны британской визовой службы и мы решили ехать без виз.

Итак, мы едем в Европу, а если повезет, то и в Англию. Едем автостопом, без виз, и почти без денег (150$ на двоих). Начало не плохое, путешествие обещает быть богатым на приключения.

Наша одиссея началась погожим утром 1-го июля 1999года, мы сменили МКАД на Можайское шоссе и покатили на запад. До Бреста мы доехали часов за 18-ть, для смешанной пары (парень+девушка) это не плохое время. На пограничном переходе “Варшавский мост” нам без труда удалось вписаться в белорусскую машину, чему немало поспособствовали корыстные намерения водителя. Он обрадовался представившейся возможности провезти в Польшу лишние две бутылки водки и сигареты, полагающиеся на двух пассажиров.

Не смотря на то, что наша машина стояла седьмой в очереди, нам понадобилось пять часов, чтобы пересечь границу. Польские пограничники бастовали и по этой причине пропускали людей медленно и неохотно.

А в целом границу пересекли без проблем. Польский пограничник даже не спросил у нас ваучер и “показные” деньги, молча шлепнул в паспорта печати, забыв даже написать – “TR”, т.е. транзит. Так мы добрались до Польши.

По Польше мы ехали не спеша, где-то за Бьяла Подляска облюбовали себе грядку клубники у дороги, сидели на обочине, ели сладкую ягоду и время от времени стопили проезжающие машины.

От Минска-Мазовецкого до Варшавы мы ехали на “опеле” с двумя ребятами-поляками. По дороге мы заехали в кафе попить кофе. Наш водитель оказался на редкость разговорчивым, так что в кафе мы просидели минут сорок. Приятель словоохотливого водителя – молодой парнишка, сидел и с завидным спокойствием слушал излияния своего друга. Какого же было наше удивление, когда мы узнали, что у этого паренька через пол часа начинается вступительный экзамен в Варшавском Университете, а ведь до Варшавы оставалось еще километров двадцать. И вот мы наконец-то поехали и надо заметить, очень быстро поехали. На подъезде к польской столице началась сплошная пробка (кстати, по-польски пробка – это корка). Наш водитель и в пробке умудрялся ехать не меньше 100 км/ч, ловко лавируя среди машин. В центре города наш “абитуриент” пересел на такси, а мы понеслись за ним вслед, по дороге обогнав полицейскую машину. Полицейским это явно не понравилось, и они в свою очередь обогнали нас, давая нам понять, что нам лучше остановиться. У водителя “слуги закона” отобрали 20$, а у нас проверили документы, проверив, отпустили с миром.

Водитель покатал нас часа два по Варшаве, он по собственной инициативе устроил нам обзорную экскурсию по столице. После чего отвез нас к IKEA, на выезд из города в сторону Katowice, где мы с ним и попрощались.

Погода стояла по-настоящему летняя, солнце палило нещадно, и 30-ти градусная жара особой радости не доставляла. Когда мы выехали из Варшавы, то думали только об одном, где бы искупаться. Проехав Czestochowa, мы заметили из окна большое озеро, и оставив машину, которая ехала до Katowice, мы пошли вдоль берега искать место чтобы поставить палатку. Разместились мы в автокемпинге. Кемпинг был простенький, безо всяких излишеств цивилизации, присущих западноевропейским зонам отдыха, и представлял из себя оборудованный подъезд к озеру с местами для парковки. Ели бы не звучащая то тут, то там польская речь, и не девственная чистота зеленых лужаек, без привычных глазу куч разноцветного мусора, то можно было бы подумать, что мы не покидали пределов нашей необъятной Родины.
Палатку успели поставить очень во время, только установили ее - и пошел дождь. Ливень был теплым и не продолжительным. После дождя мы всласть накупались, с аппетитом съели приготовленный на костре ужин и легли спать.

Новый день мы начали с купания в озере, затем позавтракали и двинулись дальше.

К полудню мы добрались до Cieszyn (Цешин). Мы ожидали увидеть в этом маленьком приграничном городке толпы людей, ведь обычно, по субботам, польский Cieszyn и чешский Cesky Tesin превращаются в один большой базар.

Если бы не многочисленные щиты, сообщающие, что по местной речушке проходит государственная граница, можно было бы принять Cieszyn и Cesky Tesin за один город. В выходные дни, эти городки очень напоминают большой муравейник, а через пограничный переход между ними, течет людская река.

Мы с Сергеем планировали воспользоваться этой базарной неразберихой и вместе с толпой пересечь границу. Но наши ожидания не оправдались. Переход был безлюден, польские таможенники бастовали и здесь. Над переходом висел транспорант с надписью: “Акция протеста”.

На такой поворот событий мы никак не расчитывали. Из-за прошлогодних приключений я была не въездная в Чехию еще два года. Так что тщательная проверка документов не сулила мне не чего хорошего.

Настроившись на худшее, мы подошли к польскому окошечку и протянули человеку в форме наши “красные книжицы”. Польский таможенник беспристрастно полистал розовые страницы , поставил штампы о въезде и передал паспорта чешской стороне. Когда чешская тетушка взяла в руки наши серпастые корочки, то ее лицо заметно перекосилось. Она заставила нас предъявить деньги, на которые мы будем жить в Чехии. Убедившись в том, что средства у нас есть, дотошная тетенька с недовольной гримасой отправилась проверять нас по компьютеру. Я сразу приуныла. Какого же было мое удивление , когда через пять минут чешка возвратилась, вернула нам паспорта и сказала, что мы можем въехать в страну. Позже, обсуждая это происшествие, Сергей пошутил: - Да у чешских пограничников нет сетевой базы данных, и тебя занесли в один единственный компьютер на переходе “Святы Криш”, где вы в прошлом году границу переходили!

Но скорее всего чехи не нашли меня в “черных” списках, потому что искали по серии паспорта, а не по фамилии. А паспорт то у меня был новый!

Оказавшись в Чехии, первым делом мы решили навестить наших друзей, которые жили в Славичине.

Славичин – это маленький, уютный городок, находящийся на юго-востоке Чехии, неподалеку от словацкой границы.

К сожалению, наших чешских друзей дома не оказалось. По всей видимости, они на даче, и появятся дома ближе к вечеру, - так мы объяснили их отсутствие.

Чтобы как -то скоротать время, мы отправились гулять по окрестностям.

Дорога, по которой мы шли, скоро вывела нас на окраину города. Скоро аккуратные домики Славичина остались позади. Дорога, окаймленная аллеей из черешневых деревьев, шла через поля. Не желая упускать представившуюся возможность полакомиться сладкой черешней, мы полезли на деревья. Сергея постигла неудача, он сорвался с ветки и обхватив толстый ствол руками съехал вниз. Об шершавую кору он сильно ободрал руки от запястья до локтевого сгиба.

Но крупные спелые ягоды так соблазнительно краснели среди листвы, что Сергей решил повторить попытку. Вторая попытка увенчалась успехом. За последующие пятнадцать минут мы не произнесли ни слова, а из густой листвы доносилось только аппетитное чавканье и звуки выплевываемых косточек.

В Славичин мы вернулись под вечер. Яны и Марьяна по-прежнему не было дома. От соседей мы узнали, что Яна с мужем и детьми поехала в Братиславу навестить родителей Марьяна.

Было уже довольно поздно, и стоило подумать о ночлеге. Подходящее место мы нашли на окраине Славичина в еловом лесу. Ночь стояла по южному теплая, а чистое звездное небо не обещало дождя, мы поленились ставить палатку и легли спать под открытым небом. Казалось, что черные верхушки елей касались звезд. Между темными силуэтами деревьев беспорядочно вспыхивали маячки светлячков. Засыпали мы под громкий стрекот цикад. Легкий теплый ветерок доносил до нас запахи елового леса: нагретой за день солнцем янтарной смолы, тонкие ароматы лесных ягод и трав.

Утром мы обнаружили, что спали на земляничной поляне и все наши коврики в красных кляксах от раздавленных ягод.

Пробудились мы от ярких солнечных лучей, которые настырно пробивались через густые еловые лапы, и весело плясали на наших заспанных лицах.

Новый день мы начали с кружки горячего какао, которое сварили здесь же, в лесу, на костре. После завтрака мы побрасали рюкзаки в подвал Яниного дома и отправились на попутках в Лугачевицы. Курорт Лугачевицы знаменит своими лечебными минеральными водами. Целый день мы ходили от источника к источнику и дегустировали чешские “нарзаны”. Время от времени мы прерывали дегустацию и шли купаться на местную плотину. Только под вечер мы вернулись в Славичин, весьма довольные проведенным днем. Ночевать нам опять пришлось в лесу, потому что Яна и Мариан так и не появились.

На следующее утро, пятого июля, мы приняли решение не тратить больше время на бесплодное ожидание наших чешских друзей и двигаться дальше на запад.

Наученные горьким опытом, мы решили оставить паспорта в Чехии, чтобы в случае неудачного перехода границы нам их не замарали департационными штампами. Мы вложили наши “серпастые корочки” в письмо, адресованное нашим друзьям и опустили его в Янин почтовый ящик.

Следующая ночь нас застала под Микуловым, на берегу большого озера. Мы остановились неподалеку от кемпинга. Береговая линия озера светилась огнями. Несмотря на поздний час, жизнь в кемпинге кипела: гуляли отдыхающие, работали аттракционы, играла музыка. Мы было попытались пройти на территорию кемпинга, чтобы принять душ, но вход в кемпинг оказался платным и с рюкзаками нас не пропустили. Мы улеглись спать на песчаном пляже. Спали очень беспокойно, мало того что нас одолевали какие-то тростниковые блохи, так еще Сергею всю ночь снились кошмары. Он трижды, не просыпаясь сам, будил меня, говоря, что на озере начался шторм и нас сейчас накроет волной. Я просыпалась, глупо смотрела на зеркальную гладь озера, а за тем на сладко спящего Сергея и вздохнув, засыпала опять. Еще одним кошмаром этой ночи была сумасшедшая чайка, которая ходила по берегу вокруг нас, время от времени спотыкалась о наши тела в спальниках и начинала недовольно скрипеть и хлопать крыльями. Незадолго до рассвета наша беспокойная соседка наконец-таки затихла. А утром мы ее обнаружили в метре от нас, лежащую на спине с задранными вверх скрюченными лапками, ее глаза были поддернуты сероватой пленкой.

Видимо она приходила к нам исповедоваться перед смертью, а мы ее не поняли.

Утром мы решили переходить чешско-австрийскую границу, неподалеку от Микулова. Перед предстоящим марш-броском по пересеченной местности мы зашли в кафе у дороги и выпили по чашечке кофе. Сережка сказал, что это своего рода дань Госпоже Удаче. После завершения ритуала, мы двинулись на юг в сторону Австрии. Леса у Микулова почти не было, если не считать лесом редкую поросль акации и густые заросли ежевики, крапивы и хмеля. Стояла жара, сухой знойный воздух дрожал от треска кузнечиков. В шортах и футболках, с тяжелыми рюкзаками за плечами мы прорубались через густые колючие заросли. Исцарапанные руки и ноги щипало от пота, мокрая футболка липла к спине. А попотеть нам пришлось изрядно! Приходилось смотреть по сторонам, чтобы не нарваться на пограничный патруль, и одновременно прорубаться через заросли, не теряя ориентира и не снижая скорости. На запах пота отовсюду стали слетаться полчища голодных комаров. И начался пир! Правда на нем у нас была незавидная роль. О, как долго потом чесались искусанные комарами, обоженные крапивой и поцарапанные ежевикой руки и ноги!

Скоро заросли закончились, и мы вышли к деревне. Когда мы с Сережкой шли по полю, держась дружно за руки, мимо нас проехал австрийский дедушка на тракторе, и беззубо улыбнувшись, помахал нам рукой. Мы помахали ему в ответ. Наверное, со стороны это выглядело очень забавно. Выйдя на дорогу, мы написали на куске картона: “Wien”, и минут через пять уже ехали на “Skode” в сторону австрийской столицы.
Из Австрии мы поехали в Германию. Было решено заехать в Манхейм, где у Сергея жил друг. Но найти Алексея нам так и не удалось, так как он съехал со старой квартиры. Мы долго блуждали по Манхейму в поисках места для ночлега. Наконец, голодные и усталые мы дошли до кемпинга расположенного на берегу канала. Но радость наша была преждевременной. В кемпинге жили…цыгане! Мебель занимала все свободное пространство мобильных домиков.

Было уже далеко за полночь, улицы Манхейма уже давно стали безлюдными, а в цыганских автокараванах горел свет, сквозь ажурные занавесочки был виден странный интерьер: мягкая мебель, обтянутая цветастым атласом, антикварные комоды, картины на стенах, громоздкая люстра свисающая с потолка до пола, телевизоры. Мебель занимала все свободное пространство мобильных домиков. Несмотря на поздний час, около одного караванчика сидело несколько женщин, а вокруг них бегали маленькие цыганята. Я налила воды в наш закопченный котелок и пошла к ним. Вначале я попыталась на ломаном английском объяснить им, что хочу вскипятить воды. Но исчерпав мой словарный запас, и видя, что цыганки меня не понимают, я в отчаянии спросила по-русски : - Можно у вас воды нагреть? Какого же было мое удивление, когда тетушки сразу оживились и закивали головами : - Грей! Грей! Потом они обрадовано поинтересовались, не из Югославии ли мы? Узнав, что мы из России, цыгане потеряли к нам всякий интерес. В течении всего времени пока я кипятила воду для чая на их газовом баллоне, они полностью игнорировали мое присутствие, продолжая обсуждать какие-то свои проблемы.

Ставить палатку рядом с цыганами мы не рискнули. По пешеходному мосту мы пробрались на остров, который лежал на середине реки и устроились там на ночлег. Остров густо зарос тростником и ивовыми кустами, которые надежно скрывали нашу палатку от постороннего взгляда. Совсем близко от нас, по железнодорожному мосту сверкая огнями, то и дело проносились двух этажные поезда. Мы так устали за день, что даже грохот проходящих поездов не смог помешать нашему глубокому сну.

Утром мы с радостью покинули Манхейм, а затем и Германию. Не питаю я симпатий к этой стране. В Германии меня постоянно преследовало ощущение, что первый встречный полицейский потребует у нас документы, а первый прохожий заметивший нашу палатку, сообщит об этом в полицию. Постоянное присутствовало чувство опасности и бесправности, думаю, что именно так чувствуют себя лица кавказской национальности в Москве.

В Германии машины останавливались хуже, чем в Австрии. Вероятно это происходило потому, что в основном за рулем немецких машин сидели либо женщины, либо голубые, или же старые сеньоры в двухместных спортивных автомобилях. Путешествуй мы по одному, наша скорость передвижения стала бы гораздо выше. Так, например, Сергей, пользовался бы спросом у водителей женского пола и у геев, а меня бы подвозили старые извращенцы на спортивных машинах.

На заправке между Манхеймом и Франкфуртом добрый венгр-дальнобойщик одолжил нам газовый баллон с плитой и мы сварили на нем некое макаронное варево и большую кружку какао.

Все немцы с которыми мы ехали, реагировали одинаково, узнав что мы едем автостопом из России : - Are you from Moscow? Crazy! Cool!

Из Германии мы пытались попасть в Голландию, но нам не везло и мы несколько раз проскакивали мимо, проезжая по автобану эту маленькую страну насквозь. Сначала мы промахнулись и из Германии попали в Бельгию, потом сели на машину в обратную сторону, и опять не попали…оказались в Германии! И только лишь третья попытка увенчалась успехом, и мы наконец-то попали в страну ветряных мельниц, тюльпанов и наркоманов.

Стоим мы с Сережкой в Ден Хааге стопим в сторону Амстердама, перед нами стоит еще один автостопшик – парень на роликах. Довольно скоро остановился пежо - “каблук”, который взял всех нас троих. Ура! Мы едем в Амстердам! Водитель – молодой парень, едет по автобану со скоростью 140 км/ч, руль держит коленями, а руками забивает косячок.

Зачем только вы в Амстердам едете, не понимаю, делать там нечего в этом городе воров и наркоманов. – сказал наш юный водитель, продолжая скручивать конопляную цигарку.

По приезду в Ам-дам мы остановились в палаточном кемпинге Zeeburg на окраине города. Кемпинг находился минутах в сорока ходьбы от центра города, что было весьма неудобно.

Целыми днями мы гуляли по Ам-даму, который не переставал удивлять нас. Полицейские разъезжающие на роликах, велосипедах и лошадях, молодые березки с конопляными листьями, люди-статуи, магазинчики продающие семена конопли и сушеные грибы-галлюциногены, велосипедные запчасти пристегнутые повсеместно к заборам и столбам, негры продающие героин на перекрестках, детские садики расположенные в самом центре “Красного” квартала.

Город похож на огромную молодежную тусовку. Особенно огромное количество людей наводняет Ам-дам по выходным, создается такое впечатление, что вся Европа съезжается в коноплянную столицу, попыхать и оторваться.

По городу почти все передвигаются на велосипедах, их здесь тысячи! Судя по толщине и количеству цепей, которыми граждане пристегивают свои велосипеды к железным оградам, их здесь воруют молниеносно. Амстердамские велосипеды очень древние, а порой даже ржавые. Вероятно, это потому, что новые велики покупать не имеет смысла, так как, чем новее “железный конь”, тем быстрее его стащат. На улицах в огромном количестве валяются велосипедные колеса, рамы и спиленные замки. Как-то раз мы были свидетелями такой сцены : мужчина принес велосипед с замком к полицейскому участку, и что-то стал объяснять полицейскому, после чего “коп” достал откуда-то огромные кусачки и стал откусывать замок с велосипеда!

На Red light district (а проще говоря, в районе красных фонарей) в витринах с ультрафиолетовой подсветкой стоят полуголые разномастные девицы и строят глазки проходящим мимо мужчинам. По этим же улицам, парами ходят полицейские, они на работе, но на витринных проституток стражи порядка тоже не прочь поглазеть.

Весь город испещрен множеством каналов, на водной глади которых покачиваются многочисленные баржи, яхты и катера. На них тоже живут люди. Вот, аккуратная баржа, на окнах висят веселенькие занавесочки, за окном – цветочки в горшках, на веревке сушится белье, и привязанный на палубе гипсовый пес молча взирает на проходящих мимо людей.

центре Амстердама дома стоят вплотную друг к другу, все строения узкие и высокие. Нам рассказали, для чего на крыше каждого дома прикреплены кронштейны. Так как дома очень узкие, то и лестницы в них как правило крутые, почти винтовые, и поднимать мебель на верхние этажи по таким лестницам очень затруднительно. Так что заносят ее при помощи кронштейнов с блоками через окна. А чтобы во время подъема не побить окна, фасады многих домов построены с небольшим наклоном.

Сегодня 10 июля, вот уже десять дней, как мы покинули Москву. У Сергея появилась такая гипотеза : в Ам-даме очень много наркоманов и воров, значит здесь воруют не только велосипеды, но и деньги, а раз воруют деньги, то скорее всего паспорта воруют тоже, а если воруют паспорта, то вероятно и продают. Основываясь на этой теории, Сергей стал вечерами бродить по городу, и приставать к неграм с просьбой продать ему европейский паспорт. В центре Ам-дама, у светофоров, на пешеходных переходах стоят негры, которые не переставая бормочут : - Экстази! Экстази! Героин! - Они продают наркотики.

Негры очень жадные и хитрые, и все время стараются обмануть. Когда мы спрашивали у них про европейские паспорта, “черные дилеры” начинали бить себя пяткой в грудь, и обещали достать кучу паспортов, и все якобы, от людей очень похожих на нас (хотя, кто знает, может быть для негров все белые на одно лицо), “торговцы” сразу просили задаток 25 – 30 гульденов, мы отказывали в авансе и просили показать паспорта, тогда они снижали сумму задатка до 10 гульд.. Получив очередной отказ, негры скучнели, и говорили, что у них сейчас с собой паспортов нет, они будто бы лежат в каком-то тайнике, короче говоря – врали.

Не теряя надежды, Сергей стал каждый вечер ходить на “охоту” за паспортами в центр города. Очень скоро его стали узнавать в лицо все амстердамские нарко-дилеры. Негры обещали горы паспортов, пытаясь выманить у нас деньги, но судя по всему, они блефовали.

Нам уже стал надоедать шумный, обкуренный Амстердам, и мы решили поехать покататься по Голландии, посмотреть Бельгию.

Как ни странно, в Нидерландах, машины останавливаются Сергею гораздо лучше, чем мне! Вот уж действительно, Голубая страна!

По Голландии передвигаться автостопом очень легко, не проходит и пяти минут, чтобы кто-нибудь не остановился. Голландцы – очень приветливый народ.

Незаметно, мы опять приехали в Бельгию. Очередная машина привезла нас в город Brugge. Небольшой уютный городок, старинные красивые дома, булыжные мостовые, по узким улочкам прогуливаются многочисленные туристы. Мы сидели на Старой площади, в центре города, уплетали разноцветные шарики вкусного бельгийского мороженого и глазели на проезжающие мимо конные экипажи.

Покинув Brugge, мы решили двигаться дальше вдоль побережья. Заехали в маленький Zeebrugge, отсюда ходят паромы к английскому берегу, на Харвич. Неподалеку от городка Blankenberg мы нашли кемпинг “Эсмеральда”. Будучи туристами не цивильными, нам претило платить за право поставить палатку на территории кемпинга, но в “Эсмеральде” мы нашли, что искали – вожделенный душ! За все время нашего путешествия по Европе мы давно смирились с тем, что души в кемпингах платные: заходишь в кабинку, а там вместо крана с холодной и горячей водой – в стене щель для монетки. Бросишь в нее денежку – целых пять минут будет литься вода. Стоит только голову намылить, как коварный автомат отключает воду, а чтобы смыть ее, надо опять кидать гульден. Но мы придумали, как помыться, не платя денег. Один из нас заходил в кабинку, а другой, набирал теплую воду в полутора литровые бутылки из ближнего умывальника, а затем передавал их моющемуся через верх кабинки.

Мы настойчиво избегали комфортабельные отели, путешествовали исключительно автостопом, спали в палатке, а ведь в дороге, очень важно выглядеть свежо и опрятно. Так что, я немного отвлекусь и расскажу о том, как на протяжении всей нашей поездки мы решали проблему мытья. За все время нашего путешествия мы частенько заходили в кемпинги, чтобы принять душ. Нередко нас выручали яхт-клубы (На всем протяжении голландско-бельгийского побережья много маленьких приморских городков, с бухточками, в которых пришвартованы яхты под немецкими, бельгийскими, голландскими, британскими и др. флагами. Как правило, на территории этих бухт, специально для яхтсменов, обязательно была хозяйственная постройка, в которой находились: туалет, душ и прачечная.).

Мы забрасывали наши рюкзаки в кусты погуще, брали с собой только туалетные принадлежности и шли мыться в бесплатный душ.

Так как был разгар лета, погода стояла теплая, и мы зачастую принимали холодный душ на городских пляжах.

Итак, возвращаюсь к повествованию.

Ночевать мы устроились недалеко от “Эсмеральды”, на берегу Северного моря, в песчаных дюнах. Буквально через пару минут после того как мы поставили палатку, хлынул дождь. Ливень был сильный, и нашу палатку не смыло в море только потому, что она стояла на песке. Песок жадно впитывал влагу июльского ливня.

Утром все небо было затянуто тучами, с моря дул сильный ветер, штормило. Начался отлив, пляж был безлюден, лишь редкие отдыхающие прогуливались вдоль берега в поисках диковинных камешков и ракушек.

Позавтракав, мы уложили рюкзаки и двинулись дальше, хотя наверное, правильнее будет сказать – обратно, обратно в Голландию. Мы подумали, что раз нам не светит пробраться в Англию ( ведь паспорта мы так и не добыли), то стоит попробовать поискать какую-нибудь работу в Нидерландах.

И вот опять доехали до Антверпена, говорю – опять, потому что на эту заправку мы попали уже в четвертый раз! Неделю назад, ночью, мы разводили в здешних кустах костер, чтобы приготовить чай. А на утро мы обнаружили, в трех метрах от нашего кострища огороженную забором цистерну со сжиженным газом. На заборе висели предупреждающие таблички: “ No smoking!”, “No open light!”, “Dangerous!”.

Болтаясь по Бельгии и Голландии мы выяснили интересный факт : во всех крупных голландских магазинах принимают пустые пластиковые бутылки из под воды, и стоят они один гульден (1 гулд. немногим меньше 1 нем. марки, на 1999г.).

Но в Нидерландах эти бутылки на улицах не валяются, зато в соседней Бельгии, где их не принимают, ими замусорены все придорожные кусты у заправок. При том, что за 15-20 минут по автобану, можно добраться от последнего голландского приграничного городка до первого бельгийского. Так что, если вдруг наше материальное положение резко ухудшится, и у нас не будет возможности устроиться на работу, тогда ничего не останется, как заняться собирательством.

Когда мы ехали обратно в Амстердам, водитель одной из машин посоветовал нам поискать работу в Аалсмиире. Aalsmeer – это маленький городок расположенный в 10-12 км. от Амстердама. Здесь находится центр всего голландского цветочного бизнеса: павильоны в которых проходят цветочные аукционы занимают огромные площади, до нескольких гектар. Мы смогли пройти внутрь одного такого павильона. То изобилие цветов, которое предстало нашему взору, трудно описать словами! Помимо общеизвестных цветов, таких как розы, нарциссы, тюльпаны, лилии, хризантемы, орхидеи и т.д., классических расцветок и форм, бросались в глаза черные тюльпаны, синие розы, орхидеи похожие на мясистые красные носы , или же причудливые цветы, которые и цветами то трудно назвать, одни похожи на полосатые лопухи, другие на красные стручки, третьи – на внутренние органы человека!

Несмотря на такое изобилие цветов, я видела своими глазами, как амстердамские юноши дарили своим девушкам букеты из … подсолнухов! Интересно, почему их выбор пал на эту масличную культуру, а к примеру не на картофельную ботву или же початки кукурузы.

В Аалсмиире мы так и не смогли найти сезонную работу, на какой ни будь ферме. Как оказалось, в июле в теплицах уже ничего не выращивают, а в полях все работы механизированы, так что сезонных рабочих летом не нанимают.

Нам не повезло с работой, зато когда мы подъезжали несколько километров на стареньком английском “Ровере”, водитель этой машины – Лео, веселый такой дядька, стал предлагать нам деньги. Мы долго и упорно отказывались от предложенной материальной помощи, но со словами: - Не каждый же день я русских подвожу! – Лео вручил таки нам сто гульденов.

Накатавшись вдоволь по Голландии, мы опять вернулись в Амстердам. Было уже довольно поздно, когда мы въехали в столицу. Наш кемпинг был на другой стороне города, так что место для ночлега мы облюбовали в густых кустах у обочины автобана , на юге Амстердама. Засыпали мы под гул проезжающих мимо машин и пронзительные паровозные гудки. Всю ночь по палатке барабанил дождь. Под этим автобаном мы провели еще две ночи. По вечерам Сергей уходил на охоту за паспортами. В один из вечеров Сергей вернулся с добычей. При свете фонарика, преисполненные радостью, мы стали разглядывать голландский паспорт. Каково же было наше разочарование, когда плохо приклеенная женская черно-белая фотография отвалилась, уступив место цветной. С нее на нас смотрел мужчина 47-го года рождения, ну просто вылитый Джек Николсон! И даже очень хорошее воображение не поможет отыскать черты сходства этой фотографии со мной. Вот неудача!

Но плохой результат, тоже результат. Теперь мы знаем наверняка, что купить в Амстердаме паспорт – это реально. В следующий раз мы будем внимательнее.

К тому же, Сережку уже знали в лицо все негры и арабы, занимающиеся нелегальным бизнесом на “красных” улочках, за отелем “Краснопольский”. Завидев Сергея, они здоровались с ним, как со старым знакомым.

В конце концов, один турок пообещал достать женский паспорт через пару дней. Мы не стали торчать эти два дня, в уже порядком надоевшем Амстердаме, а решили провести эти выходные на море.

И вот мы сидим у обочины на выезде из Амстердама, едим ливерный паштет алюминиевыми ложками, а в ногах у нас стоит табличка: “Nord See” (Северное море/ голланд.). Вот остановился “Ситроен”… Ура! Мы едем на море!

На “ситроене” мы доехали до морского побережья, неподалеку от Ден Хаага. Отойдя вдоль берега подальше от городского пляжа, мы приметили поросшие травой и кустарником песчаные дюны. От прибрежной линии дюны были отгорожены колючей проволокой, на которой висели таблички с надписями: “VERBODEN TOEGANG”. Закономерно мы нашли в изгороди лазейку и пробрались вглубь огороженной территории. На берегу небольшого пресноводного озерка, в зарослях облепихи, мы поставили палатку. Судя по изобилию и разнообразию всякой живности, обитавшей с нами по соседству, мы предположили, что эта огороженная территория является неким подобием природного заказника. Звери здесь действительно были не пуганные. То того и гляди о зайца споткнешься, или же на фазана наступишь. В наше отсутствие, когда мы уходили купаться на море, лисы таскали хлеб из нашей палатки. По ночам, эти хитрые бестии пробирались под тент палатки, в надежде поживиться чем ни будь вкусненьким, нагло шуршали там целлофановыми пакетами, то и дело прерывая наш сон.

- По крайней мере здесь не водятся медведи. – утешали мы себя, отпугивая громким окриком ночных воришек.

Июль месяц выдался дождливым. И это утро не было исключением, моросил мелкий дождик. Пасмурное небо отражаясь в воде, окрашивало неспокойное море в серый цвет. Купались только серфингисты в гидрокостюмах. Но после обеда выглянуло солнышко, потеплело, нудисты потянулись на пляж. У меня сложилось такое впечатление, что на голландском побережье нудистских пляжей гораздо больше, чем обычных. На пляже порой встречаются очень колоритные персонажи: голый старенький дедушка, с весьма приличным животиком, обутый в резиновые сапоги и с посохом в руке, стоял широко расставив ноги и задумчиво смотрел в морскую даль. Или, к примеру, нудящий негр, сидящий по-турецки на песке. Одно было не понятно, он нудил с целью загореть или выгореть но солнце?

Сережка захотел искупаться, но ему было неохота мочить плавки, в конце концов, он решился снять последнюю деталь своего туалета и стал косить под нудиста. Он шел по воде, спеша укрыться в море от посторонних взглядов, уходя все дальше и дальше от берега, а море ему было все по колено, да по колено. И еще долго-долго маячила среди волн его не загорелая попка.

Вечером этого же дня, возвращаясь в наше логово, по обыкновению, мы перелезли через “колючку” и чуть было не наступили … на парочку занимающуюся любовью прямо на нашей тропинке! Сказав “Sorry!”, мы перешагнули через влюбленных и пошли дальше.

Выходные на побережье пролетели незаметно. Мы купались, загорали, наслаждались беззаботной жизнью. Ну совершенно не хотелось покидать этот рай и опять возвращаться в обкуренный Амстердам. Но бизнес, есть бизнес. Не исключено ,что в понедельник решится наша дальнейшая судьба и нам удастся купить паспорт.

С неграми из Сомали мы доехали до центрального вокзала (Central station) Амстердама. Здесь мы с Сергеем расстались, он ушел на встречу с турком, а я осталась ждать его у вокзала.

Как оказалось, сидеть на лавочке у Central station, довольно интересное занятие. Привокзальная площадь очень людное место. Можно часами сидеть и наблюдать за разноцветной и многоликой толпой. Это Вам не Россия, где палитра одежды наших граждан состоит только из черных, коричневых и серых оттенков.

Мимо проходят представители разных рас и национальностей: европейцы, индусы, выходцы из Африки и Юго-восточной Азии, многие из них даже одеты в этнические одежды. А от большого количества разнообразных “фриков” (freak(англ.) -чудак, человек со странностями) в этой пестрой толпе, начинаешь чувствовать себя как среди персонажей мультфильма “Futurama”.

Вот мимо меня прошел парень, у него красные, торчащие сосульками в разные стороны волосы и зеленая борода. На скамейке напротив сидит мужик в черной байкерской кожанке, он – Человек-татуировка, каждый сантиметр его кожи на руках, шее и даже на лице, расписан затейливыми татушками. Затылок тоже не избежал этой участи, его украшает вытатуированный штрих-код.

Забавно выглядят буржуйские туристы, этот молодой человек с рюкзаком за спиной, стоящий около окошечка “Tourist information”, явно только что сошел с поезда и в данный момент подыскивает приемлемый отель. У него на ногах, прямо как у настоящего туриста-походника – массивные трекинговые ботинки, за спиной – рюкзак литров на тридцать, в нем наверное лежат пара носков и пара трусов, а все остальное походное имущество равномерно развешено снаружи рюкзака: здесь и палатка, и спальник, коврик, ботинки, котелок, магнитофон, и даже туалетная бумага. Зато сразу видно – турист!

Не знаю, почему, но русских, в этой многоликой толпе, узнаешь сразу. Быть может их выдают хмурые лица, с печатью вечной озабоченности, или же славянские черты и манера одеваться. У всех европейцев, даже у стариков, лица какие-то безоблачные, как у детей, не измученные жизнью.

Мое внимание привлекла китаянка изображающая гипсовую статую, она стоит на постаменте, на ней белые одежды, лицо и руки окрашены в белый цвет. Она стоит неподвижно, а когда монетка брошенная прохожим падает в ее корзиночку, китаянка начинает пускать огромные мыльные пузыри. В Амстердаме вообще много людей-памятников: и “гипсовых”, и “золотых”, “бронзовых” и т.д.

Я наблюдала смешную сцену на Dam Square: посреди площади, на постаменте неподвижно стоял парень-памятник, покрашенный серебрянкой. Мимо проходила женщина бальзаковского возраста, она несла тяжелые сумки. Дойдя до “памятника”, она остановилась, поставила сумки на постамент и перевела дух.

В тот же момент, неподвижный доселе “памятник”, склонился над женщиной и дотронулся до ее плеча. Шокированная тетушка вздрогнула всем телом, и схватилась за сердце, выпустив при этом сумку из рук. Эти тяжелые хозяйственные сумки и такая реакция на “памятник”, натолкнули меня на мысль о том, что эта женщина явно приходится нам соотечественницей.

Пока я сидела и смотрела это цветное “кино” о голландской жизни, пришел с “охоты” Сергей. На этот раз “охота” была удачной, Сергей вернулся с добычей!

Мы покинули многолюдную привокзальную площадь, спеша найти безлюдное место, чтобы как следует рассмотреть “мой” новый паспорт. Трудно описать словами, что я почувствовала, увидев фотографию в паспорте. С фотографии на меня смотрела пухленькая, кареглазая … негритянка!!!

Серенький, она же черная! – ужаснулась я .

Да?! – растерялся Сергей, - а я думал, она просто загорелая, как ты!

Вот так я и стала голландской негритянкой по имени - Ванесса.

Чтобы искать другой паспорт, не было ни времени, ни желания, ни денег.

…и поехала Ванесса во Францию!

По дороге во Францию, на одной голландской заправке, с нами произошел забавный случай.

Мы стояли у выезда с заправки на автобан и стопили машины в сторону Франции, когда подъехала и остановилась на заправке полицейская машина. Из нее вышел полицейский и направился к нам. В это самое мгновение, мы уже было распрощались с нашей мечтой добраться до берегов Великобритании. Думаю, что в этот момент и у Сережки и у меня в голове крутилась одна и та же мысль:

- Все, докатались!

Слуга закона подошел к нам и стал что-то говорить по-голландски. Его речь, такую непонятную, мы слушали очень внимательно, пытаясь уловить не смысл, а страшное слово: Паспорт! А Сергей, вероятно с перепугу, согласно кивая головой, не переставал повторять: - Я! Я! Когда полицейский замолчал, Сережка попросил его повторить только что сказанное на английском языке. Наш собеседник немало удивился, но все же извинившись повторил свой монолог на английском. Из которого мы поняли, что стопить попутки можно только на выезде с заправки, где мы собственно и сидели, либо на самой заправке впрашиваться в машины, а вот на автобан выходить не следует.

В ответ мы дружно закивали головами: - Да, да, мы знаем, не будем выходить на шоссе!

Пожелав нам удачи и счастливого пути, полицейский сел в машину и уехал.

После того как полицейская машина скрылась из виду, у нас начался припадок истерического смеха. Мы сидели у дорожной обочины глупо хихикая, и все еще не могли поверить, что так легко отделались.

Не знаю, почему, но до Кале мы ехали безобразно долго, каждую машину ожидали по два часа.

Наконец-то около Гента, когда мы сидели у дороги и жевали булки с молоком, к нам подъехал англичанин на старенькой машине “Ford Fiesta”, и позвал нас с собой в Кале. По приезду в порт, мы попрощались с нашим водителем, и отправились в здание морского вокзала, чтобы узнать расписание движения паромов на Дувр. В здании вокзала мы обнаружили бесплатный и очень цивильный душ. Приведя себя в порядок, мы отправились на грузовую стоянку, где стояли грузовики, ожидающие погрузки на паром. Здесь-то Сережка и покинул меня, оставив одиноко стоять на обочине во вражеском порту. У нас было больше шансов попасть в UK разделившись, на английских грузовиках. У нас был шанс попасть в UK, только в том случае, если мы поедем раздельно, на английских грузовиках.

Итак, я стою на дороге, показывая большой палец ( а отнюдь не средний) проезжающим английским водителям, но все они разводят руками. На тот момент я еще плохо распознавала британские номера, и старалась поднимать руку только машинам с правым рулем. И вот, о счастье! Около меня останавливается английский lorry (грузовик). Я произнесла заученную фразу : - To another side…, - махнув рукой в сторону Дувра, и с согласия водителя села в машину. На вопрос водителя, есть ли у меня паспорт, утвердительно ответила : - Yes of course!

Когда мы подъехали к паспортному контролю, я достала “свой” голландский паспорт и передала его водителю. Уже через минуту, французский офицер разглядывал наши документы. Из машины мы не выходили. Заходящее солнце предательски светило в лицо. Я, стараясь изображать само спокойствие, сидела надувала щеки и выворачивала губы, чтобы хоть немного походить на фотографию пухлой негритянки в паспорте. Наверное, француз так же хорошо разбирался в неграх, как и Сережка, а может я действительно так сильно загорела, что стала похожей на “мабуту”. Так или иначе, офицер вернул нам паспорта, и мы поехали на погрузку.

Мой водитель очень старался со мной поговорить, но ему давалось это не легко, потому что, я как собака – все понимала, а сказать ничего не могла!

После двух – трех, сказанных мною слов, у него появились сомнения, что я из Голландии. В надежде вычислить мою истинную Родину, водитель стал называть все страны Восточной Европы : Польша, Чехия, Болгария, Албания, Румыния и т.п.

Я долго отнекивалась, но в конце концов “призналась”, что хоть и живу в Амстердаме, но моя мама родилась в Латвии и в семье мы говорим на латышском языке. Но водитель, не будь дураком, сказал мне, что он конечно не сомневается, что я коренная голландка, тем не менее, он провезет меня на паром, а в Дувре я сойду на берег вместе с пешими пассажирами. Чтобы до меня наверняка дошел смысл сказанного, он повторил это несколько раз, помогая при этом себе жестами. Вероятно, после этих слов, он испытал чувство вины передо мной и пригласил меня в ресторан.

Когда мы припарковались на нижней палубе парома, водитель предусмотрительно вытащил мой рюкзак из своей машины. Так что в ресторан мы пошли с рюкзаком, нес его естественно водитель. Не желая материально обременять моего нового знакомого, я заказала только колу и мороженое. Но то ли мороженое было не вкусное, то ли меня так сильно мучила неизвестность, что кусок в горло не лез. Так или иначе, но мороженое я так и не смогла осилить. Кола тоже в горле комом вставала, будто я не газировку пила, а ела сваренное вкрутую яйцо.

После ленча я пошла гулять по кораблю, а за мной неотступно следовал мой новый английский друг, с моим тяжелым рюкзаком.

Оставшееся от экскурсии по парому время, вплоть до прибытия в Дувр, мы сидели на комфортабельной верхней палубе, и молча смотрели на вечернее море.

Если бы не мой мандраж от ожидания, и томления в неизвестности перед ближайшим будущем, я бы смогла достойно оценить всю красоту окружающую меня: и золотистый закат над морем, и колоссальные размеры комфортабельного парома, на котором мы плыли (а палуб было не меньше пяти).

Глядя на бескрайнее море, я сидела, и думала, что ожидает меня на чужом берегу? Мысленно не переставая повторять фразу: - I want to apply for political asylum! (Я хочу просить политического убежища!)

Перспектива самостоятельного схождения на берег, меня радовала мало. Я была уверена, что паспортный контроль на английском берегу мне пройти не удастся, ибо только слепой не найдет десять (по меньшей мере) отличий между мной и фотографией в паспорте!

Вот наконец-то появились смутные очертания острова, к которому я так стремилась. Минут через двадцать мы причалили к британскому берегу, и началась высадка!

Судя по виноватому виду моего английского попутчика, его не переставало мучить осознание того, что он поступил со мной не очень хорошо. Не смотря на это обстоятельство, при расставании, мы с ним испытали одинаковое чувство _ чувство облегчения. Он – от того, что наконец-то избавился от меня, а я – потому что он наконец-то оставил в покое мой рюкзак!

Перед тем как сойти на берег, я надела свою люминесцентную, желто-оранжевую курточку, в надежде сойти в ней за портового работника, и шагнула в неизвестность – в автобус. Когда автобус привез нас к таможне, я смешалась с толпой и пошла в “зеленый” коридор (для граждан Евросоюза). Вопреки моим ожиданиям, и на мое счастье, весь паспортный контроль на английском берегу заключался в махании закрытым паспортом перед носом у одиноко стоящего дедушки. Я в смятении остановилась перед старичком и стала крутить головой по сторонам, высматривая настоящего таможенника ( я почему то решила, что вероятно таможенник отошел пописать на минутку, и попросил старичка-уборщика постоять на его месте). Но я ошиблась в своих предположениях, дедушка был таможенником! Он вежливо попросил меня не задерживать других пассажиров и проходить дальше.

Осознание того, что все испытания позади, пришло ко мне только на улице. Вдыхая полной грудью этот пьянящий воздух свободы, я поспешила прочь от порта, прочь от этого страшного места!

От всех пережитых событий, я окончательно потеряла способность соображать. Шагая по улице, я никак не могла сориентироваться, какую руку надо поднимать и на какой стороне дороги следует стопить машины, при левостороннем движении.

Пока я стояла у светофора и чесала затылок в полном замешательстве, около меня остановился грузовик. Какое совпадение, он тоже едет в Лондон!

Перед тем как разделиться, Сергей мне дал рабочий телефон своего друга, но моя первая попытка дозвониться Диме из паба, не увенчалась успехом: Дима еще не пришел на работу, вместо него со мной разговаривал какой-то индус, он долго что-то объяснял, но я так ничего и не поняла. Водитель грузовика предложил мне свою помощь, он позвонил со своего мобильного на работу Сережиному другу и добился, чтобы Дмитрия подозвали к телефону. Дима и водитель сошлись на том, что я выйду на юго-западе лондонской кольцевой дороге М 25, где утром после работы меня подберет Дима.

Мы добрались до М25, а в моем распоряжении было еще по меньшей мере восемь часов свободного времени. Драйвер тоже никуда не спешил, у него погрузка начиналась только через три часа. Мы сидели в машине , пили чай и вели светскую беседу. Бедный, бедный водитель! Мне было его искренне жаль, как он старался меня понять! Это был уже второй по счету англичанин, с которым мне довелось общаться самостоятельно, и который с мольбой в голосе , спрашивал меня, знаю ли я еще какой ни будь язык: французский? Немецкий? Или хотя бы испанский? На что я отвечала с гордостью: - Нет, я говорю только по-английски!

По окончании нашей трех часовой беседы, я уже стала довольно быстро подбирать нужные слова, а вот мой собеседник, наоборот, стал путаться, забывать слова, и вскоре был вынужден перейти на язык жестов.

Все хорошее рано или поздно подходит к концу, вот и наша беседа закончилась. Добрый английский водитель уехал, а я сижу на лавочке под фонарем и пишу мемуары. Светает. Скоро за мной приедет Дима.

Оглядываясь назад, на события прошедшего месяца, просто поражаюсь, как только нам удалось воплотить в жизнь такую бредовую идею: без виз и паспортов добраться до Англии!

P.S. Сергей приехал в Лондон днем позже, по чужому испанскому ID (удостоверение личности).