*****************

*

*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*

Из Книги Памяти СССР я располагал только самыми поверхностными сведениями. Он был лейтенантом 523-го минометного полка и погиб при вышеуказанных обстоятельствах 29 октября 1943 года. Конечно, можно было бы пойти на Кривой Рог по М2 через Харьков, но я пошел на Киев, по М3. В целом маршрут был такой - Москва - Киев - Полтава - далее на "собаке" через Кременчуг на Александрию, потом опять на трассу до Пятихаток, потом опять на собаке через Желтые Воды до Кривого Рога. Обратно доезжаю на "собаке" до Пятихаток, выхожу на Днепропетровск и после начинаю подъем по меридиану на полночь, сиречь Север. Также в мои планы входило посещение в Киеве музея Великой отечественной войны, вернее освобождения Украины, где я надеялся получить дополнительную информацию о деде или хотя бы о 523 минометном полке. И уж совсем смутная надежда таилась во мне увидеть его фамилию на стенах внутреннего интерьера памятника Родине-матери (или как он у них нам называется?) Таким образом, с этим планом в голове я оставил записку родителям, чтобы не волновались, ибо со мной крестная сила, и ждали меня к Покрову. 2 октября 1999 года ровно в 6:00 я закрыл квартиру и вышел в предрассветную рань.

МКАД

В кассе платформы "Отдых" я купил билет до платформы "Косино" и, дождавшись "собаку", благополучно достиг оной платформы. Пройдя еще километр, я достиг моста, соединяющего Косино и Вешняки, и сразу за мостом стал переодеваться в свой дорожный прикид. Уже изрядно посветлело, и я заметил, как с Москвы на восток ползли тяжелые свинцовые тучи. Когда облачение было закончено начал накрапывать дождь, постепенно грозя превратиться в ливень. Но на мне было достаточно одежды, чтобы не промокнуть. Итак, ровно в 7:30 по Москве я шагнул через бруствер и поднял thumb-up.

Простоял минут двадцать, пока поймал первого чела, который оказался деньгопросом. Потом пожелал счастливого пути еще четырем деньгопросам и одному драйверу, который ехал только до Рязанки. Наконец остановилась черная Волга с военными номерами, за рулем которой сидел молодой парень в военной камуфляжной одежде. Оказалось, что драйвер едет издалека и уже давно ищет "карман", где бы можно было покемарить по-штирлицевски. "Штирлиц" не спрашивал меня про автостоп, а просто спросил куда еду. Он довез меня до моста через Москва-реку в районе Капотни и, встав в "карман", приготовился к встрече с Морфеем. А я опять стал стопить. Дождь временно прекратился (вообще, пока я шел по МКАДу он начинался и кончался еще раза три). Я простоял минут пятнадцать, мечтая застопить какую-нибудь машину с киевскими или хотя бы украинскими номерами. А "украинцы" на самом деле проезжали. Уже потом тремя разными машинами проходя МКАД, я обгонял одну и ту же украинскую фуру с интересным номером на прицепе - 10100. Наконец, с каким-то дагом на грузовой ГАЗели из 25 региона мы достигли Киевской трассы М3. Потом даг ушел в Москву, а я, спустившись под мост, вышел на трассу и взял курс на Киев. И вот тут меня ожидал первый облом.

По М3

Оказалось, что первые километры М3 находятся в состоянии производства дорожных работ по расширению полотна. Вся "моя" сторона оказалась полностью блокирована и движение было организовано по двум полосам встречной стороны - одна полоса на Москву, другая - из. О стопе не могло быть и речи, так как утренняя волна из города была невероятно интенсивной, и машинам просто было невозможно припарковаться ко мне, потому что посреди трассы были положены бетонные блоки, разделяющие рабочую часть шоссе и строящуюся. Пришлось идти пешком. Я пошел вдоль бесконечных блоков со стороны нерабочей части. Дождь уже окончательно кончился, и яркое бабьелетнее солнце согревало тело и веселило душу. Шел я примерно час, пока один из дорожных работников в оранжевом (как у меня) прикиде не сообщил, что дорожные работы заканчиваются почти возле Внуково. Весьма опечалившись этой информации (до Внуково примерно десять километров), я стал искать место наибольшего разрыва между блоками. Наконец, нашел разрыв, через который на нерабочую часть проникали КАМАЗы, подвозившие строймат. Поток машин уже заметно растянулся и стоп оказался вполне дееспособным. Я опять поднял thumb-up и стал ментально общаться с драйверами. Застопилась "шестерка", водитель которой любезно согласился доставить меня до конца дорожных работ, ибо потом он уходил направо, на Внуково. По дороге выяснилось, что водитель чем-то озабочен, то ли на заправке обсчитали, то ли с женой поссорился, но он сразу взял с места в карьер:

- Да там они в Думе козлы все-

Ну вот, подумал я, началось. Опять политика. О чем еще можно разговаривать с незнакомыми попутчиками? А драйвер тем временем продолжал:

- Сегодня врагов слушал. У Жириновского 63 джипа и 148 квартир по стране. Вот бы это все экспроприировать и деньги народу раздать-

Я расстался с "Юрием Деточкиным" на повороте на Внуково. И опять вышел на позицию. Застопилась- опять "шестерка" (вообще, мне в этом походе везло на "шестерки"). Потом были еще два водителя, один из которых был очень угрюмым и грузить его великими идеями хич-хайкинга я не стал. А второй довез меня до Нары, то есть до Наро-Фоминска. От Нары меня тут же взял молодой парень и повез до Обнинска. Я по привычке собрался пристегнуться ремнями, но парень сказал, что не надо.

- А копы?

- У меня тут все копы знакомы.

Мы проехали обнинский участок почти целиком (он проходит почти по юго-восточной границе города) и парень повернул направо.

- Здесь и расстанемся. Видишь во-о-он ту стелу прямо по курсу? - спросил он. - От нее М3 уходит налево, а направо на Малоярославец. Тебе налево. Удачи на трассе.

Я прошел еще километр до стелы, по пути купив у придорожных торговцев полотенце с изображением Волка. Пройдя пост ГИБДД под этой стелой, я вышел на продолжение М3 и опять поднял руку. Пожилой мужчина на ГАЗ-24 взял меня до поворота на Мещовск. Здесь был перекресток с кафешками и великим множеством "тюленей" преимущественно молодого возраста. "Тюленей" было одна пара, три девушки, один парень-одиночка и я замыкал очередь, в которую встал по правилу приоритета. Первым, конечно, уехал одиночка. На каком-то "сябре" с красными белорусскими номерами. Потом уехали три девицы на легковушке, потом двойка на ГАЗели и, наконец, последним был взят я, а произошло это так. Я зачем-то полез в рюкзак и боковым зрением увидел, как ко мне подъезжает салатового цвета "Мерс". В кабине сидел парень с девушкой. Я сел на заднее сидение и мы разговорились. Оказалось, что парень запал на мой прикид. Мы доехали до Сухиничского поста ДПС и остановились.

- Пойдем со мной, - предложил парень.

Мы вышли из машины и направились к посту. Оказалось, что дежурившие копы с моим водилой знакомы и после непродолжительных переговоров они согласились тормознуть для меня какую-нибудь машину. Я поблагодарил водилу, который сразу же и уехал. Показалась Жигули с одиноким водителем. ГАИшник махнул жезлом, и Жигули остановились. Так я достиг брянской объездной. Когда мы еще ехали, я извинился перед водителем, что попал в его машину по просьбе ментов, так как для нас пользоваться темными силами неспортивно. Вообще, водитель ехал до Севска, а там оставалось 45 километров до границы, но я почему-то вышел на Брянском посту ДПС. Было четыре часа дня. Я подумал, что пора бы и пообедать. С этой целью зашел в одну из кафешек, где неплохо перекусил по-хоббитовски. Посидев немного за столиком, я стал объектом внимания каких-то местных пацанов, которые стали задавать гогеновские вопросы типа кто я, откуда и куда я иду. Смакуя брянское пиво, я охотно давал это интервью, потом, когда пацаны отвалили, я пошел опять на позицию, к посту ДПС. Для этого надо было вернуться назад. Я проходил мимо фуры, когда из-за нее на меня выскочила свора, приблудших к этой цивильной точке на трассе, собак. Их было три шавки. Они неистово облаяли меня.

Совет начинающему автостопщику

На любой цивильной точке, на трассе (кафешки, заправки, посты ДПС и т.д.) можно встретить несколько собак, которые могут вас облаять. К этому надо подходить философски. Во-первых, не надо махать руками - они могут воспринять это как агрессию. Во-вторых, не надо убегать - у них срабатывает инстинкт охоты, и они бросятся за вами. К тому же у них четыре ноги, а у вас - две. Догонят непременно. Надо просто встать и не двигаться. Если собаки маленькие, можно присесть, погладить по своей коленке, угостить чем-нибудь, показать открытую руку, - в общем, попытаться наладить с ними контакт. Если это не поможет, просто стойте и ждите, пока они отбрешутся. Помните английскую пословицу: "Barking dog seldom bites". Атакующая собака всегда нападает молча. Когда они устанут, могут перейти на другую сторону, короче, отдалиться на безопасное расстояние от вас. Тогда можно продолжать движение. Если нападение возобновилось. Повторите все с начала. Что же до философии, не факт, что эти псы не являются перевоплощенными духами Дороги. Воздайте им требу! Идя по трассе, несите с собой мир и душевный покой.

Когда свора устала, она перешла на другую сторону дороги и занялась своими делами. А мне зажегся зеленый свет, и я благополучно достиг поста ДПС. Я встал за несколько метров до поста и стал стопить, надеясь к темноте все-таки достичь границы.

Тут я заметил, что от поста отъехала машина ДПС и, проехав ко мне, развернулась и остановилась рядом. Открылось водительское окно, и молодой коп вежливо попросил мой аусвайс. Я показал паспорт, и коп тоже задал мне пару гогеновских вопросов и отвалил. Потом я простоял еще минут двадцать, когда мимо меня просвистели белые Жигули. Как вы думаете, какой модели? Потом Жигули резко остановились и дали задним ходом ко мне. Я открыл дверь, предварительно заметив что номер-то подмосковный - полтинник. Когда мы уже ехали, водитель разговорился:

- А я пост-то проехал, потом смотрю - что за чувак стоит и больше всего запал на твой баджик на груди, с полтинником. Думаю, ну неужели земляк земляку не поможет на чужбине-то? Я-то сам из этих мест. На родину еду, в Суземку стало быть. А сейчас в Серпухове живу. А ты откуда?

- Из Жуковского.

- Не бывал. Но про город твой наслышан. А сам-то я бывший военный. Пограничник. Был и на Афганской границе и на Таджикской. А сейчас все надоело. Я и демобилизовался. Какой-же бардак сейчас в армии. Кстати, меня Андреем зовут. А тебя?

- Друзья называют меня Бирюком. Дальше он стал рассказывать мне свою биографию и потом, видимо, устав, немного помолчал. Пока длилось молчание, я смотрел на природу. Справа догорало багровое солнце. Вскоре оно скрылось за горизонтом, и стало молниеносно темнеть. Потом Андрей опять заговорил.

- Сейчас проедем еще два поста, а там можно и пива попить. Пиво будешь? Да ты, верно, есть хочешь? - Он протянул руку на заднее сидение и достал полиэтиленовый пакет с какой-то хавкой. - Меня жена провожала, так дала еды на неделю, а я уже практически дома.

- Да я только поел, а вот попить бы не отказался, - ответил я, заметив торпеду с Пепси между рычагами ручного тормоза и коробки передач.

- Так бери, не стесняйся.

Потом, миновав последний пост ДПС, мы остановились, перекусили, выпили по бутылке четвертой Балтики и тронулись дальше.

Когда мы подъехали к какому-то перекрестку, было уже совсем темно.

- Через семь километров мой поворот, но там место плохое. В темноте перекресток вообще проскочить можно. Тебе лучше здесь выйти.

Я поблагодарил Андрея и вышел в ночь. Он уехал, а я пошел вперед по трассе. Черное безоблачное небо с миллиардами звезд раскинулось надо мной, и я на неосвещенной трассе без труда идентифицировал Млечный Путь, поймав себя на мысли, что трасса идет строго параллельно ему. Справа висел Лось (как в старину называли Большую Медведицу), а от него легко найти Седаву-звезду, сиречь Полярную. Позиция ознаменовывалась крошечным магазинчиком с напитками, сигаретами и прочей едой. Но он был уже закрыт. Горел только дежурный свет сигнализации. По сути, это было единственный пучок света на этой точке. Трасса заметно опустела, хотя было немногим больше семи вечера. Справа просматривалась какая-то деревня, где-то лаяла собака, а я шел вперед, постепенно приближаясь к одинокой фуре, припаркованной на обочине. "Да - думал я про себя, - а к темноте то ты, Бирюк, все-таки не добрался до росукровской гра- Что за черт? Наверно, глючит от избытка информации". Подойдя сзади к фуре, я остановился, как вкопанный. На регистрационном номере стояли цифры 10100. Я же четыре раза видел ее сегодня утром на МКАДе. Ну да ладно. Все равно водила уже спать ложиться. Хотя, ложиться спать в таком темном и глухом месте драйверу-дальнобою весьма неосмотрительно. Можно было бы доехать до ближайшего поста ДПС. Так что- непруха.

С этими мыслями я обошел реф справа и нахально встал за двадцать шагов перед "мордой". Спать ложиться, смысла нет. Еще 7:15. Время детское. Машин, конечно, тоже раз два и обчелся, но мне ли привыкать идти нон-стопом. Тут я заметил, что фура подмигнула мне фарами. Я понял все без слов и направился к кабине суперМАЗа. Открыл дверь.

- Здравствуйте, вы меня как бы приглашаете? - спросил я, еще стоя на земле.

- Садись быстрей, пока комаров не напустил.

Я сбросил со спины рюкзак, установил его между приборной доской и свободным правым сидением и пулей метнулся внутрь.

- Какие комары в октябре?

- Это у меня присказка такая.

Водителем оказался молодой парень лет 25. Он готовил ужин на небольшой газовой плитке, установленной на бардачке между сидениями. Сам водила сидел на нижней спалке. Пока кипела вода и заваривалась китайская лапша, водила был занят тем, что что-то отмечал в путевых документах. Он что-то бубнил себе под нос, потом откинулся на заднюю стенку кабины и удовлетворенно произнес, как бы рассуждая сам с собою:

- Сейчас 7:30. До границы часа четыре с половиной, итого к полуночи надо ее пересечь.

Потом он отложил листы и занялся кулинарией. Помешивая лапшу, он сказал:

- А я тебя приметил еще в Москве. Но ты стоял в неудобном месте. Я бы остановился, но там негде было. А сейчас, считай, повезло тебе. Если ты прошел Брянск, то вряд ли ты идешь в Суземку или Севск. Думаю, ты идешь на Киев. А я как раз киевлянин. А ты прикинь, если бы я тебя в Москве взял. Ты бы одной машиной в Киев вошел.

Я уже расслабился в кабине и вполне был готов к общению. Мы разговорились. Водителя звали Виталием, и шел он из Москвы порожняком. Заправившись ужином и попив чаю, мы через час тронулись в путь. По пути болтали. Разговаривали на тему российско-украинских отношений, о том, как изменился Киев за 10 лет, я рассказал о целях своей экспедиции, об автостопе, где побывал, что видел, рассказал пару автостопных баек и объяснил Виталику что такое хитч-хайкинг и кто такие хитч-хайкеры, проехали слияние М3 с так называемой хрущевской дорогой, соединяющей М3 с М2, и так, за разговорами, мы достигли поворота на Хомутовку. Повернули на Рыльск. Не доезжая Рыльска, повернули на Макеево и вскоре вышли на Крупецко-Катериновский пропускной пункт Рыльско-Глуховской таможни. Пока ехали, Виталий объяснил, что на центральной таможне огромные очереди. Можно потерять не один час. К тому же там большие проволочки с оформлением документов. Конечно, не факт, что эта таможня будет пустой, но попытаться можно. Действительно, таможенный пункт оказался пустым за исключением водителей, которые спали в машинах на обочинах. Процедуру не проходил никто. Мы сразу же подъехали к воротам и начали прохождение границы. Виталик заглушил двигатель и сказал:

- До полуночи две минуты.

- Как до полуночи? Уже без двух час.

- Это по российскому времени. На Украине время на час назад. А я, как украинец, должен пересечь границу по своему времени. А ты переводи стрелки, раз уж на Украину едешь.

С этими словами он покинул кабину и направился оформлять документы. Вернулся он через полчаса веселый и, заводя двигатель, рассказывает:

- Меня таможенник спрашивает - кого везешь? Отвечаю: хитч-хайкера. А он мне: это что за фигня?

Мы вместе посмеялись над непродвинутостью таможенников и вскоре въезжали в зону таможенного карантина. На этот раз из машины надо было выходить и мне. Сперва - паспортный контроль. Я показал паспорт российскому таможеннику и опять ответил на традиционные гогеновские вопросы. Потом российские погранцы проверили фуру и, найдя, что проверять нечего, отпустили нас на украинскую зону карантина. Хохлы опять проверили фуру, и мы подъехали к хохляцкому паспортному контролю. Когда хохлы были удовлетворены, а шлагбаум поднялся, мы въехали на территорию вильной самостийной батькивщины. Отъехав от таможни метров на пятьсот, Виталик вырулил на обочину встречной полосы, остановился и заглушил двигатель:

- Все. Здесь и переночуем.

- А сколько отсюда до Киева?

Виталик сразу понял, к чему я клоню, рассмеялся и ответил, что в Киеве мы будем только завтра к вечеру.

- Значит, теперь мне надо ставить палатку.

- Зачем? Переночуем в кабине. Я же не кусаюсь. Я снизу, ты сверху.

Это был второй случай в моей практике, когда я спал в кабине с водителем. Потом мы быстро сварганили чай, поужинали и стали готовиться ко сну. Пока я разоблачался, Виталик разложил верхнюю спалку и через пятнадцать минут я лежал на верхней полке подобно святым угодникам, упокоенным в Киево-Печерской Лавре, потому что между спалкой и потолком клиренс был по ширине моих плеч.

Так закончился первый день, суббота, моего похода. Завтра я буду в Киеве. Спокойной ночи, Бирюк. И пусть сопутствует тебе удача на трассе, да не оставят тебя духи Дороги и пусть поможет тебе Чудотворец Мир Ликийских.

На следующее утро я проснулся оттого, что по дороге ходили местные женщины и выкрикивали кому молоко, сметану, творог, сигареты, пиво и прочую хавку. Виталик тоже проснулся. Мы вышли из машины и стали готовиться в дорогу. Перед нами "мордой" к "морде" стоял КАМАЗ с молдавскими номерами. Рядом с ним ходил, видимо, драйвер. Лицо его было тоскливым и грустным. Позже, разговорившись, мы узнали, что он сломался. От Кролевца кое-как дотянул до границы и завис. Ждал пока подъедут его сотрудники с какой-то запчастью, которым он позвонил из Кролевца типа SOS. Мужик сказал, что пока они доедут, он еще день-два здесь провисит.

Побросав в желудки какие-то путлибы и протолкнув их дальше дорожным здравуром, мы тронулись в путь. Через пятнадцать километров подъезжали к Глухову. Еще до Глухова впереди все время маячил КАМАЗ с корнеплодами.

- Че он везет-то? - спросил Виталик.

- Картоплю.

- Нет- покрупнее.

- Тогда свеклу.

- Нет. Буряк. Свекла осталась по ту сторону границы.

Я улыбнулся, вспомнив два хохляцких анекдота про пыво и про борщ. Оказалось, что второго анекдота Виталик не знал.

- Микола, ты чуешь, як москали наш борщ называют? - Як? - "Первое". - Як-як? - "Первое". - Паразиты- Поубивал бы гадов.

Виталик посмеялся и ответил:

- Сейчас пройдем Глухов, я тебя украинским борщом угощу.

Проехали Глухов и опять вышли на М3. Через несколько километров остановились у кафе "Охотник". Закрыли машину, вошли в кафе, и Виталик заказал два борща и пачку сока на двоих. Я тем временем изучал прейскурант меню и потихоньку привыкал к новым ценам, новой валюте. Когда отведали пару ложек, Виталик поморщился:

- Да, по-моему, это все-таки первое.

Мы отснедовали,(конечно, за счет Виталика)и опять поехали дальше. Болтали о том, о сем. Так заболтались, что при выезде из Кролевца Виталик разогнался до 80. Влетаем на вершину холма. А тут - угадай кто? - правильно, ДАИшники. Виталик притормозил со своей любимой фразой: "Лэйтенант Рэдько, трое дитей" и припарковался к обочине. Сразу подошел коп и, представившись, попросил документы.

- Так, Виталий Петрович, вы видели табличку окончания населенного пункта?

- Нет, - честно сказал мой драйвер.

- Правильно. Потому, что табличка будет дальше. А какая скорость в пределах населенного пункта?

- Сколько я должен?

- Семнадцать гривен.

Вообще, для меня этот поход был очень урожайным на дорожных копов, но об этом ниже.

Дальше мы ехали уже без особых приключений. Благополучно достигли Коптей и вышли на Броварскую трассу.

Когда проезжали Козелец, Виталик предложил пообедать. Мы подъехали к какой-то кафешке. Но на двери была табличка "Зачинено". В результате купили только кетчуп, размазали по хлебу и стали родственниками, ведь по закону преломленного хлеба вкусившие от одного куска, становятся братьями.

Не доехав до Броваров, свернули на окружную и через 26 километров уже въезжали в матерь городов русских с Киевско-Харьковской трассы, со стороны Дарницы. Было пять часов по украинскому времени.

- Видишь этот круг с постом ДАИ? Отсюда все, как вы говорите, "тюлени" голосуют на Борисполь. Если пойдешь на Харьков, это - самая лучшая позиция.

- А как до сюда достичь?

- Сейчас расскажу. Я высажу тебя чуть дальше. Потом поеду на базу. У тебя какие проблемы?

- Прежде всего, надо поменять лавы на хохлобаксы.

- Ну, это проще простого. Недалеко от места высадки есть базарчик. Там находишь первый же обменник и меняешь. Потом идешь квартала три по той улице, где базар, и достигаешь метро "Харьковская". Это - конечная станция. Эта линия везет аж до Крещатика.

Подъехали к повороту. Повернули направо и остановились.

- Знаешь что- Давай-ка я тебя до рынка провожу. Мне так спокойнее будет.

Мы вышли из суперМАЗа, закрыли кабину и пошли к базару какими-то дворами, дворами, дворами-

Когда разменяли деньги, Виталик еще раз объяснил мне как добраться до метро, проверил мою продвинутость, и я ответил:

- Спасибо тебе за все. За хлеб-соль, за ночлег. Даже не знаю где бы я сейчас висел.

- Фигня. - махнул рукой киевлянин, - Мы же напарники.

Кстати, если на трассе увидишь таких же как я, подбирай их. Это - мои братья. А значит и твои. - С этими словами мы обменялись рукопожаниями и расстались.

Достигнув "Харьковской", я сел на метро и поехал в центр.

Вышел я на "Майдане Незалежности" и, поднявшись на улицу, вышел на сам майдан. Крещатик был перекрыт для транспорта по причине воскресения, и народ бродил по нему напропалую. Я вошел в здание почтамта и, купив телефонную карту, стал звонить родственникам, у которых собирался временно вписаться. Созвонившись, я велел им ставить чайник и через час уже рассказывал о том, как жил последние десять лет, потому что именно столько я не был в Киеве.

Часть 2

В утробе матери городов русских

На следующее утро я принялся обзванивать всех друзей, но прежде всего надо было связаться с Камчаткой из Питера, с которой я познакомился на последней, осенней, Эльбе, и тогда же мы забили стрелку в Киеве. Еще вечером, в воскресенье, я позвонил некой Юле, у которой она должна была вписываться, но Юля сказала, что Камчатка еще не появлялась. И вот утром во время завтрака раздался телефонный звонок и сестра, взявшая трубку, сказала:

- Просят какого-то Бирюка.
- Давай, это я Бирюк. Бирюк слушает.
- Привет, Бирюк. Узнал?
Мы договорились с Камчаткой встретиться у входа в метро "Лыбедская". Это следующая после "Дружбы Народов", где я вписывался. Я вышел на час раньше и, пройдя по проспекту Дружбы народов, достиг "стрелки". Камчатка пришла вовремя и мы, поднявшись на улицу, пошли обратно к "Дружбе Народов". По дороге она рассказывала как она добиралась. Оказалось, что она шла стопом до Тосно, где к ней начали приставать. Она сказала типа, ребята, либо остановитесь, либо потом ко мне претензий не имейте. Потом пересела на ж/д и "собаками" достигла Киева только сегодня утром. По дороге она также сообщила, что умудрилась где-то подцепись клеща в ноге, смогла удалить его, но голова осталась.
- Слушай, - ответил я, - так нельзя. Надо найти медпункт и докончить дело.
- А ты знаешь где?
- Понятия не имею.
- Говорят, в метро есть.
- Давай попробуем.
Мы достигли "Дружбы Народов" и вошли в верхний вестибюль. Подошли к контролерше так мол и так. Женщина оказалась душевная и даже объяснила как найти медпункт. Оказывается, он находится внизу, на перроне, в конце платформы. Мы поблагодарили и, когда спускались на эскалаторе вниз, я наклонился к уху Камчатки (она стояла на ступеньку ниже) и сказал:
- А ты знаешь, Кэм, мы же сейчас с тобой открыли новый род ситистопа на метро.
Камчатка улыбнулась своей любимой улыбкой - уголками рта - и снисходительно посмотрела на меня поверх черных очков, которые она почти никогда не снимала. Разве что на ночь. Очки у нее исполняли двойную функцию. Во-первых, снабженные диоптриями, они корректировали зрение, а во-вторых, она носила их, как траур по Виктору Цою, поклонницей которого являлась и ради которого взяла себе это погоняло. Это, как Йоко Оно, надевшая черные очки после смерти Леннона.
Мы нашли медпункт, но там ничего не достигли, так как нас отослали в поликлинику. Поднялись опять на улицу, спрашивали у разных челов как найти поликлинику и, наконец, обрели успех.
Проводив Камчатку до двери процедурного кабинета травматологического отделения поликлиники, я вышел на улицу, сел на скамейку и прождал ее часа два с половиной. Когда она вышла, я поднял брови:
- Ну ты даешь - я думал тебе там аппендицит вырезают.
- Да ну их, - махнула рукой Юля - самый прикол в том, что мне завтра к десяти на перевязку.
- Ну что, - сказал я - твои дела сделали, теперь мои на очереди.
Мы пошли по проспекту Дружбы народов к мемориалу освобождения Украины с женщиной с мечом и щитом.
- Нога-то болит?
- Немного отдает при ходьбе, - разжигая сигарету, сказала она.
- Как устанешь сразу скажи. Посидим где-нито.
- Да ничего. Я выносливая. Меня и били, и ногами пинали, и в Воронке Черном каталась... Всяко бывало.
Я остановился и проницательно посмотрел на нее. Я знал, что ей еще нет восемнадцати. Что, возможно, она принадлежит к молодежи, которую возрастные психологи относят к "группе риска". Я знал, что она общается с питерскими нефорами, панками, хиппами, и, возможно, даже уже знакома с наркотой. Хотя бы легкой. Но мне почему-то стало ее невыносимо жаль. Я попытался представить что к своим восемнадцати годам испытала она. Через какое дерьмо она могла пройти. Но это был ее мир. И тогда, именно в том момент, я решил, что если уж нам суждено идти вместе на Кривой Рог, я должен стать для нее покровителем. И что я должен стать для нее третьим плечом. Не то чтобы защитником. В любой смешанной автостопной двойке парень является защитником девушки. Здесь было нечто другое. ЛЮБОВЬ? Да, но это была другая любовь. Любовь старшего брата к младшей сестре или нет- отца к дочери. Потому, что если бы я женился через год после окончания школы, моя дочь была бы ровесницей Камчатки. Эти мысли заняли у меня секунд пять, поэтому я ничего не ответил на вопросительный взгляд Юли - почему мы остановились. Просто сказал, что о чем-то подумал, но это фигня.
За беседой мы достигли подножья холма, на котором высилась статуя, и, найдя лестницу, поднялись наверх.
Здесь меня ожидал второй облом с того момента, когда я вышел на Киевскую трассу. Оказалось, что по понедельникам музей закрыт. Так, мы продолжили наш шпацирен и пошли по направлению к Лавре. В беседе Камчатка сообщила мне, что у нее совершенно нет никаких документов. Даже паспорта.
- Ну и как же ты ездишь- без документов? А менты, а таможня?
- Вот так и езжу. Все как-то проносит. Границу на "собаке" переехала. Сошла за местную. А копы? Я даю им координаты хозяина вписки, где вписываюсь, и говорю, что документы там, на флэте. Пока что верят на слово.
Я погрузился в раздумья. Как же мы теперь пойдем на Кривой Рог, о чем договорились еще на осенней "Эльбе". Мне-то терять нечего. У меня паспорт "чистый", но что говорить копам, которые не поверят на слово. Камчатка сама вернула меня из раздумий:
Но мне уже самой надоело заниматься бомжизмом. Приезжаю в Питер и начинаю делать ксивы.
Купили морозиво, прошли по улице Январского восстания, по Грушевского спустились к Крещатику и, повернув налево, достигли Майдана Незалежности. Было ровно 17:00. Киевские нефы начинали собираться после шести. Поэтому у нас еще оставался час. Мы посидели в небольшом уютном кафе на Крещатике, чтобы Камчатка отдохнула после такой прогулки после операции. И тут меня постиг новый прикол. Дело было так. Решил я посетить кабинет вегетативно-физиологической разгрузки. Он находился в подвале кафе, где мы сидели. Я спустился в подвал, оборудованный под какой-то стрип-бар. Перед баром сидел кассир игрального автомата рядом, разумеется, с самим "одноруким бандитом". Я начал искать дабл и спросил чела. Тот одними глазами указал, типа да вот же он. Короче, как обычно, две двери - слева и справа, а вот любимых и традиционных букв "Мэ" и "Жо" я так и не увидел. На матовых шарообразных плафонах эти буквы были написаны какими-то- древнескандинавскими рунами. Все-таки хорошо, что кроме рун на дверях были еще таблички с кружочком и треугольником острым углом вниз и кружочком и треугольником острым углом вверх. Я пошел туда, который был с острым углом вниз-
Тем временем время шло, и мы опять пошли на майдан.
Дойдя до статуи Ангела, покровителя Киева, мы встретились с группой нефов. Один, видимо, косящий под панка, плотного телосложения, выше меня ростом, в косухе и старой, потертой черной джинсе, встал с гранитной плиты и, приблизившись к Камчатке, по-медвежьи обнял ее и демонстративно расцеловал.
- Ну, ты когда приехала-то, Камчат, я тебя ждать устал.
- Сегодня рано утром на "собаке", - ответила Камчатка. - В одиннадцать часов забили стрелку с Бирюком и гуляли по городу. Кстати, познакомься с Бирюком.
Я стоял на шаг позади Камчатки и, когда она нас представила, я шагнул вперед и протянул руку.
- Бирюк.
- Вампир.
- А вы знаете, мальчики, что вы земляки?
- А ты откуда? - спросил Вампир.
- Из Жуковского.
- А я из Зеленки (Имеется в виду г. Зеленоград, входящий в Москву).
- Соседи, стало быть, - ответил я.
Мы прошли к остальной компании и сели на гранитный камень. Вампир уселся у ног Камчатки и та ради прикола начала плести косички из его засаленого хаера. Я тем временем наблюдал за остальными. Кто-то болтал о своих проблемах, кто-то лабал на гитаре, кто-то пил пиво и курил самокрутку из газеты. У меня не было сомнений - "косяк".
В семь часов подошел Сэмм из киевской магистрали. Длинноногий, с динными волосами, убранными под хаиратник, он окрыленно подощел к нам, поздоровался и заявил, что сейчас идет пить львовский ¦22 портер. Я немедленно откликнулся на его предложение так как в компании Вампира мне было скучно. В конце концов, не к Вампиру же я приехал. Оказалось, что Камчатке тоже скучно. Типа делать здесь совершенно нечего. Еще во время нашей прогулки она предложила мне, что хочет поменять вписку и съехать с Юлиного флэта в Сэмму. И сейчас я предложил ей пойти с нами, чтобы за бутылочкой обсудить этот момент. За нами увязались еще один парень со своей пассией и мы впятером пошли пить пиво. Нашли палатку, Сэмм купил каждому по бутылке и мы, усевшись на бетонный блок в каком-то дворе, стали обсуждать создавшееся положение.
Когда пиво кончилось, мы разошлись. Был уже десятый час. Я проводил Камчатку опять до Майдана, где ей зачем-то опять понадобился Вампир, и мы расстались на том, что завтрашний день будет автономным. То есть я делаю свои дела один, а Камчатка свои без меня. Мы договорились встретится в 19:00, чтобы принять участие в заседании киевского отделения "Магистрали".

Во вторник я отправился опять к мемориалу. Пришел прямо к открытию. Поболтался по залам, но ничего про деда не нашел. Только узнал, что стрелковый 523 полк на самом деле назывался минометным и что входил он в Верхнеднепровское соединение. Попытался также вызвать какого-нибудь научсота, но мне сказали, что это связано с отрывом человека от основной работы, что услуга эта платная и что единственное, что они могут дать - сведения из Книги Памяти, но именно из этой книги я брал сведения, которыми я уже располагал. Итак, это был уже третий облом. Я вышел из музея и пошел тем же маршрутом, что мы проделали вчера с Камчаткой. Дойдя до Крещатика, я поднялся к Софийской площади, дошел до Исторического музея, прошел к Андреевскому спуску, сделал несколько снимков и пошел обратно через Майдан по Крещатику к Бессарабской площади. Выйдя на бульвар Леси Украинки, я пошел к дому.
Прийдя домой, я начал готовиться к "стрелке" с Магистралью. Вскоре позвонила Камчатка и сказала, что она уже у Сэмма и сейчас собирается к Дмитро Фадеенко. Предлагала встретиться на троллейбусной остановке на ул. Ушинского. Я расспросил как туда добраться и, получив легенды, простился с родственниками, взвалил на спину рюкзак и поехал на "стрелку", потому что знал, что она закончится поздно, вписываться мы будем у Сэмма, а завтра рано утром на трассу, поэтому уже с самого начала надо быть всем вместе.

Камчатка встретила меня на остановке и по дороге зашли в магазинчик купить хавку к чаю. Когда заходили в подъезд Дмитро, столкнулись с Тумаркиным, который ездил по Западной Украине и только что вернулся с трассы.
На квартире Дмитро Фадеенко собрались лучшие люди Магистрали. Алексей Саморуков (Сэмм), Камчатка, Александр Тумаркин, потом подошли Серж Шкирко из Ужгорода прямо с трассы и сам хозяин, а пока его не было, всех встречала мама Дмитро. Еще позже подошли Тала и еще какой-то рыжий чел по имени Роман. После обсуждения животрепещущих вопросов Магистрали все, конечно, разбились на фракции - кто-то курил на кухне, кто-то баловался с компом, остальные пили чай. Я воспользовался наличием компа и отправил месагу по FIDOnet в Москву, чтобы позвонили моим родителям и сообщили, что их блудный сын жив-здоров. Потом письмо в Питер отправила Камчатка. Разобравшись с компом, мы с Камчаткой ушли на кухню покурить и к нам присоединился некто Андрей Михалюк по кличке Black из Кривого Рога, который уже давно обосновался в Киеве.

На кухне Блэк сразу стал загружать маму Дмитро своими байками, а я, запалив две сигареты для себя и Камчатки, выпустил дым и, разворачивая карту автошляхов Украины на украинском языке, спросил Камчатку:
- Ну, ты прозванивалась в Питере по тем телефонам для вписки в Кривом Роге?
- На самом деле, один телефон оказался лажовым, а по другому никто не отвечает. Другой - это Антон.
- Знаю я этого Антона. Его никогда дома не бывает, - отозвался Блэк со своего места. Видимо, когда он услышал про Кривой Рог, то сразу навострил уши. Блэк слегка заикался, но это его нисколько не портило. Скорее, наоборот, вносило в его речь определенный шарм. Заикание его, как мне показалось, было даже не столько дефектом речи, а просто когда он говорил, его мысли опережали речевой аппарат, то и приводило к легкому заиканию - есть в дефектологии такой феномен.
Он подошел к нам и сел рядом со мной на пол по-турецки.
- Вы как идти собираетесь? - осведомился он.
Я рассказал ему наши легенды, но добавил:
- Меня, Блэк, интересует еще одна трасса. Вот эта. - И я провел пальцем от Киева до Александрии вдоль Кременчугского водохранилища.
- Поток сильный, но берут плохо. Много локала. Будете дольше ехать, чем висеть.
Да, - подумал я про себя, - так мог бы выразиться только продвинутый автостопщик, а вслух спросил:
- А ты откуда знаешь?
- Я уже ехал по ней. И тоже на Кривбасс. - Почему-то он называл Кривой Рог Кривбассом. - Лучше идти на Харьков. Поток машин непрерывный. Это - федеральная Украинская трасса и продолжение М3.
- И много ты ездил?
- Да седьмой год уже.
Я мысленно представил себе, какой же у него стаж и спросил:
- А какие у тебя планы на ближайшее?
- Не знаю. Наверно, завтра на Эсхар поеду.
- Так и поехали вместе. Правда у нас уже экипаж сформирован, но до Полтавы можем вместе пойти.
- А что- я, пожалуй, согласен. Когда вы выходите?
- Ну, мы с Сэммом вчера пиво пили и договорились, что сегодня на ночь вписываемся у него, а утром - старт.
- Я тоже разговаривал с Сэммом и тоже иду к нему.
- Значит, идем полуделимой тройкой.
- Это как? - спросила Камчатка, доселе молчавшая и разглядывавшая мой основной российский стопник.
- Мы идем втроем, но если водитель берет не больше двух, то мы сами по себе, Блэк - сам по себе. При этом, можем где -нибудь забить промежуточную "стрелку", нечто вроде check-point'а.
- И где ты предлагаешь сделать чекпойнты? - спросила Камчатка.
- Трасса небольшая - всего 500 км, поэтому я предлагаю забить две "стрелки" - в Полтаве на Кременчугском перекрестке и где-нибудь в Харькове-
- Возле входа в Кафедральный собор, - докончил Блэк.
- Согласен, а если там несколько соборов?
- В Харькове один Кафедральный собор.
- Ну, собор так собор. Кстати, если ты присоединяешься к нашему экипажу, где я ведущий, то ты должен мне подчиняться. Готов?
- Облизательно, - осклабился Блэк.
- Значит, решили? - спросила Камчатка.
- Да, - ответил я, вставая с пола, - пойдем посмотрим чем там остальные заняты.
Я протянул руку Камчатке, чтобы помочь ей встать, и мы прошли в комнату. Там по-прежнему юзали на компе и пили чай. Минут через пятнадцать все стали расходиться и мы, Серж, Блэк, Камчатка во главе с Сэммом пошли домой к последнему, чтобы, переночевав у него, завтра рано утром выйти на трассу.
Был первый час ночи и Киев засыпал после трудового дня. Не успели мы пройти по улице несколько метров, как навстречу- - как вы думаете кто? - ну, конечно, они, родимые. Две фигуры медленно брели по освещенной фонарями улице и, приблизившись, деликатно попросили наши ксивы. Ксивы оказались только у меня и у Сержа. Мы протянули паспорта. Те их внимательно изучили, и один из них осведомился:
- Откуда идете? И почему так поздно?
Тогда вперед вышел Сэмм, как предводитель нашей компании и весьма бесцеремонно ответил:
- А что - это запрещено действующим законодательством? Мы были у друга, засиделись допоздна. Сейчас идем ко мне домой. Мой адрес- - Сэмм назвал свой адрес и спросил: - Разве в Киеве объявлен комендантский час?
- Нет, комендантский час не объявлен. Но вот рюкзаки у вас-
- А чем вам не нравятся наши рюкзаки? Мы не имеем права их носить?
- Да иметь-то имеете, - ответил коп, возвращая нам паспорта, - только в это время по статистике происходит наибольшее количество краж.
- Ах, вот в чем дело. Так мы можем показать что в них, - ответил Серж.
- Сделайте одолжение.
Серж поставил свой рюкзак на землю и, развязав, стал объяснять:
- Это - палатка-, пенка-, теплые вещи-
- Достаточно, - удовлетворился коп, а у вас что? - обратился он ко мне.
- То же самое. Мы из одной компании. Путешественники, стало быть, - не сморгнув, ответил я, вспомнив о своем Акинаке с двадцатисантиметровым клинком. Показать?
- Не надо. Ну что ж - извините, что задержали вас, - улыбнулся коп, - до свидания.
- Пока еще не задержали, - продолжал нагло переть Сэмм, - а отняли у нас время.
- Грамотный, - усмехнулся второй коп, молчавший все это время. И они продолжили свое патрулирование.
Когда менты были уже далеко позади, Сэмм объяснил:
- За годы странствий я понял, что лучший способ избавиться от ментов - это грузить их путем ненавязчивого, элегантного наезда.
Для меня это был спорный вопрос. Я считаю, что с копами вообще надо крайне осторожно. Бояться их, конечно, не надо, если паспорт чистый, а вот излишняя осторожность в общении с этой публикой не повредит. Мало ли до чего они докопаются. Например, что у тебя ботинки грязные, пуговица оторвалась или один глаз карий, а другой - правый. Или отведут тебя в участок, продержат часа три в обезьяннике и молись, чтобы они в твой рюкзак не подложили пакетик с героином, а потом докажи, что ты не верблюд.
Тем временем, мы шли через темный сквер. Невдалеке на лавочке сидела парочка, а рядом сидел здоровенный ротвейлер. Вдруг ротвейлер сорвался и ринулся на нас. Молча. Мы все остановились и не сводили глаз с псины. Я не знаю, кто бы стал первым, если бы не властный голос хозяина "Назад! Ко мне!". Пес описал вокруг нас полукруг и понесся обратно к скамейке. Когда он вернулся к хозяину, мы продолжили движение и, когда скамейка была позади, мы опять услышали, что пес нас догоняет. Опять окрик, опять полукруг и опять возвращение к скамейке. А мы пошли дальше. Честно говоря, мне было не по себе. Я вдруг вспомнил о собаках, облаявших меня под Брянском. (Кстати, Тим Волкодав рассказывал, что именно под Брянском на него напали одичавшие псы, после чего он и взял себе такой ник). Но те просто брехали, а этот молча рвал когти прямо в лоб.
Недалеко от Сэммова дома, Сэмм и Блэк зашли в ночной shop и купили хавки на ужин и бутылку водки. Когда мы все-таки дошли до Сэммова флэта, нас ждал дома некий киевский нефор по имени Кот, который уже давно держал вписку вместе с Сэммом, а в данный момент находился в другом измерении. Он даже не слышал, как мы пришли. Он просто поднял заспанный взгляд, мявкнул что-то невразумительное и опять уткнулся в спальный мешок.
Квартира Сэмма являла собой образчик холостяцко-студенческого жилья. Софа, перина от другой софы (на которой спал Кот), лежащая прямо на полу, раскладушка, телевизор, какие-то стеллажи и, конечно же, комп, временно деинсталлированный по причине выхода из строя. Мы посоветовались и решили, что Камчатка, как единственная меж нас дама, ляжет на раскладушку. Остальные устроились на полу, постелив пенки и разложив спальники. Серж сразу вступил в общение с Морфеем (видимо, усталость после трассы его окончательно довела до зомбированного состояния). Бодрствующими остались только Камчатка, Блэк, Сэмм и я. Камчатка с Сэммом пошли варить хавку - макароны с тушенкой, которую Сэмм и Блэк купили в магазинчике. Мы с Блэком смотрели по телевизору какую-то американскую фигню, причем, без дубляжа. Когда нас позвала Камчатка, мы подошли на кухню и сели за стол. Блэк сразу же скрутил горло штофу. Для Камчатки места не нашлось и она, склонившись над кастрюлей с макаронами, стала уписывать хавку. Мне это не понравилось, и я усадил ее на свое правое колено. Разговорились о предстоящем штурме Киевско-Харьковской трассы.
- Так вы что решили? - спросил Сэмм.
- Мы идем завтра на Полтаву втроем, - ответил я, как ведущий тройки.
- Э-э-э, ребята, у вас ничего не выйдет. В противном случае, это будет уже дерьмостоп.
- Мы решили идти полуделимой тройкой. По системе "три равно два плюс один".
- Флаг вам в руки, только не верю я в ваш успех.
- Будем посмотреть, - ответил Блэк, разливая водку по рюмкам, - за что пьем, Волк? - он в первый раз назвал меня Волком, хотя знал, что меня зовут Бирюк. Я не стал возражать. Какая разница. Назови хоть горшком, только в печку не ставь. - Говори, ты ведущий.
- Я предлагаю выпить за здоровье водителя, который берет нас в кабину.
- А который не берет? - осведомилась Камчатка.
- А за того пусть пьют его домашние, - пояснил я.
Мы опрокинули по первой и принялись за еду.
- Между первой и второй- - предложил Блэк.
- Наливай.
- Давайте выпьем за клыки, - предложил Блэк.
- У меня алаверды - за нюх, - добавил я.
- И за нюх, - согласился Блэк.
Когда покончили со второй, Сэмм сказал: - На утро, какие планы?
Камчатка сразу же захотела принять утром ванну, часа на два, на что Сэмм отозвался скептично: - Я выхожу из дома в 7:15. Догадываетесь, что я всех скину с лестницы? - Камчатка обречено покачала головой и поняла, что не судьба. Вскоре она ушла спать, а через какое-то время за ней последовал и Сэмм. В кухне остались мы вдвоем. Блэк не был пьян, но расслабился он уже хорошо.
- А ты знаешь, что я тоже волк? - неожиданно спросил он. - Слава Богу, что сейчас не Полнолуние. А то бы я вам всем показал.
- А что бы ты показал?
- Я не просто волк. Я оборотень - вервольф.
- Да ладно на себя наговаривать.
- Наговаривать? - в глазах Блэка зловеще блеснули два голодных клыка. - А это ты видел? - он расстегнул черную рубаху (разумеется, это же Black) и я увидел, что на груди на шнурке висит пентакль с перевернутой звездой, расколотой молнией.
- Иди ты к черту, - ответил я, - я тоже не лаптем щи хлебаю. Ты это видел? - спросил я и расстегнул свою рубаху. На моей груди висел Святой Православный Крест.
Блэк утих и сел на место, разливая водку по двум рюмкам.
- Вся моя жизнь - это постоянный поиск чего-то. Я похоронил отца, потом преставилась мать, потом в автокатастрофе погибла моя девушка. Я остался один, Волк, понимаешь? Один, как последний - . - Он махнул стопарь с водкой внутрь, не предложив тоста. - Сошелся с какой-то сектой, взял себе погоняло Black Devil, потом в них разочаровался. Но из секты так просто уйти было нельзя. Надо было чем-то платить. У меня не было ничего. И я решил искать ветра в поле. Я уехал из Кривбасса и теперь мотаюсь автостопом по всей Украине. Вот, в Киеве пока, а там что дальше будет - ХЗ. А погоняло осталось, только сократилось до Блэка. А теперь я - Black Wolf.
- Но ты же не сирота. У тебя есть какие-нибудь родственники?
- Есть дядька в Нижнем Новгороде, в России. Есть тетка, заменившая мне мать, и муж ее - мой отчим. А толку-то? Я давно поставил на себе крест - я одиночка- я - волк-одиночка.
- Кажется, подбирается неплохая компания из волков, - подметил я.
- А ты знаешь, что три волка - это уже стая.
- Ну, Камчатка еще не волчица.
- Так давай ее примем в стаю.
- Нет возражений. Но она должна еще показать свою самоходность, волчизм и пройти ритуал посвящения.
- Это мы обязательно сделаем. Только потом, в Кривбассе. Она войдет в нашу стаю и станет нашей сестрой. - В глазах Блэка опять засверкали клыки.
Тем временем я докончил трапезу и произнес:
- Пойдем, брат, уже четвертый час. Мы завтра не встанем.
- Ты знаешь, Волк, я ведь только тебе это все рассказал. Потому, что еще у Дмитро почувствовал твою хватку. Но тебе, твоей мудрости, чести и выносливости я верю и подчиняюсь тебе, вожак. Именно поэтому мы пойдем не полуделимой, а нераздельной тройкой и пусть Сэмм говорит все, что захочет.
- Ну, это как Бог на душу положит. Ладно. Утро вечера мудренее. Пойдем спать.
Мы встали из-за стола, оставив еду домовым и тараканам, и пошли в комнату. Все уже мирно спали. Блэк прошел на свое место и, улегшись прямо на полу и, подложив под голову свой рюкзак, вскоре присоединился к остальным. Камчатка, растянувшись на раскладушке, сладко спала, как ребенок (по сути, она и была еще ребенком), и улыбалась во сне. А это означало, что день будет солнечный и удачный. Я подошел к ней, улыбнулся, наклонился и поцеловал в щеку. Спокойной ночи, сестренка.

Я открыл глаза и по привычке посмотрел на часы. Без четверти семь. Блэка и Камчатки на своих местах не оказалось. Я быстро встал и вышел на кухню. Блэк занимался тем, что засыпал остатки купленных вчера макарон в кипящую кастрюлю.
- А мы полчаса назад встали, - увидев меня, улыбнулась Камчатка. - Тебя не стали будить сразу.
Я подошел к окну и выглянул на улицу. День начинался солнечно и многообещающе. Значит, сны Камчатки были пророческими. Следом за мной на кухню вышел Сэмм, нечесаный и заспанный.
- Вы напрасно это затеяли. Все равно, через пятнадцать минут я вас всех вытолкаю, - пообещал он. Возможно, по отношению к гостям это звучало несколько некорректно, но- ничего не поделаешь. Хозяин - барин. А волки? Волки на охоту сытыми не выходят, хотя у Камчатки было другое мнение.
Макароны мы все-таки доварили, но есть их уже не было времени. Через пятнадцать минут Сэмм сдержал свое обещание и мы, Камчатка, Серж, Кот, Блэк и я, уже стояли возле подъезда Сэммовой вписки. Выходя из дома, Камчатка одолжила у Сержа пенку, Блэк захватил с собой "кирпич" черного хлеба, а Серж, как вегетар, догадался взять банку со сгущенкой. Сэмм сразу же исчез, и мы остались вчетвером. Закончив наш завтрак по-научному, мы всей толпой пошли к троллейбусной остановке.
На остановке от нас откололся Кот, а мы, дождавшись троллейбуса, поехали к центру города. На остановке станции метро "Университет" мы простились с Сержем и уже втроем, сев на метро, благополучно достигли станции "Харьковская", конечной в сторону Харькова. Выйдя на улицу, мы прошли километра полтора по Бориспольскому шоссе и через час были уже у выездного поста ДАИ Киевско-Харьковской трассы.

Часть 3

ДОРОЖНЫЕ ВОЛКИ или ТРИМАLМСЯ ТIЛЬКI УТРЬОХ.

Когда мы встали на позицию, было уже почти одиннадцать часов. Решили, что первым голосует Блэк. Камчатка в это время курила, а я переодевался в свой комбез цвета китайского яблока. Через полчаса голосовать стала Камчатка. Еще через полчаса поднял thumb-up и я. Так мы простояли полтора часа, поймав только двух местных деньгопросов. Блэк отлучился для того, чтобы "привязать коней", а когда пришел, заметил:

- Смотри, видишь две фуры?
Прямо перед нами на обочине противоположной стороны дороги стояли два КАМАЗа с открытыми прицепами. КАМАЗы как КАМАЗы. - Ну и что?
- Кавуны.
- Начинается- Не успели на трассу выйти, уже тормозишь.
- Я все-таки пойду ask'ану.
- Так тебе и дадут. Потом догонят и добавят.
Блэк махнул рукой и пошел через трассу к фурам. Он обошел первый КАМАЗ сзади и исчез за кузовом, видимо направляясь к кабине. Не прошло и минуты, а он уже доставал из кузова арбуз величиной с футбольный мяч. Тогда я еще не знал, что Блэк - большой спец не только по части хавки, но и по ее добыче. (Ну не волк ли?) Правда, на мои деньги.
Блэк вернулся на нашу позицию и, одарив нас плотоядным оскалом, коротко бросил:
- Доставай.
Я полез в рюкзак и вытащил Акинак. Мы за милую душу уговорили кавун и оставили корки Духам Дороги. Через пятнадцать минут мы снова вышли на обочину и стали голосовать. Простояли с полчаса, когда Камчатка сказала:
- По-моему, это дохлый номер. Надо разделяться.
Я немного подумал и ответил:
- Хорошо. Значит, ты, Блэк, стоишь первым, а мы отойдем от тебя шагов на тридцать. Одного-то тебя быстрее возьмут.
- "Стрелки" где забиваем? - спросил Блэк.
- Как договорились, в Полтаве на кременчугском перекрестке. Он прямо на трассе. Смотри.
Я вытащил из рюкзака карту Полтавы и показал обоим кременчугский перекресток. - Если придешь сюда первым, жди нас. До последнего. Встань на видном месте. Если мы будем на проходной машине на Харьков, захватим тебя. Если наша машина будет идти до Полтавы, мы выйдем на перекрестке. По местам.
Мы поочередно хлопнулись ладонями на уровне головы, и я бросил:
- Удачи, Блэк.
- Удачи, - эхом ответил Блэк.
Мы с Камчаткой взвалили рюкзаки на спины и стали отсчитывать шаги. Не успели мы досчитать до сорока, как Камчатка воскликнула:
- Вот ведь засранец!
Я резко обернулся и увидел, как Блэк уже залезает в кабину военного КАМАЗа. Когда КАМАЗ тронулся, мы послали Блэку приветственный прощальный жест, но тут случилось непредвиденное. КАМАЗ остановился и Блэк, открыв дверь, коротко крикнул, перекрывая рев двигателя. - Борисполь!
- Едем! - также коротко скомандывал я Камчатке и мы втроем, кое как утромбовавшись в двухместом КАМАЗе, взяли старт.
- Когда я сел в кабину и мы поехали, - начал рассказывать Блэк, - я попросил водителя посигналить вам, а он мне: - Вы вместе, что ли? - Да, - говорю. Он: - Так давай их сюда. - Я, типа: "А менты?", а он мне: - Менты военных не трогают.
- Да здравствует украинская армия, - ответил я, самая украинская армия в мире. - А про себя подумал, что родилась интересная схема голосования: при перемещении тройкой - один голосует первый, остальные двое в нескольких шагах дальше, но так, чтобы одиночка, поймавший машину первым, уже в процессе езды сумел уговорить водителя взять еще двоих до того, как водитель доедет до последних. Разумеется, речь идет о легковых машинах, а с грузовыми как повезет.
Водитель оказался гарным хлопцем. Говорил он мало, но угостил нас L&M'ом, что после постоянных Прим и Ватр было просто как "Скания" после "КАМАЗа". Он довез нас до первого Бориспольского перекрестка и ушел в свою воинскую часть, а мы, выгрузившись, пошли дальше пешком и, пройдя практически весь Борисполь насквозь под обстрелом любопытных прохожих (мол, что за крутой чувак в оранжевом комбезе и с российским флагом в рюкзаке идет по городу), вышли на восточную окраину. Если бы по центральной улице Борисполя прошествовал амстердамский гей-карнавал, то, скорее всего, они вызвали бы меньше внимания, чем наша скромная компания.
Уже на выходе из Борисполя по левую руку на противоположной стороне трассы мы обратили внимание на маленький прикол: стоит обычный деревенский дом, сиречь хата, а три секции забора выполнены из кирпичной кладки, украшены невысокими колоннами и разукрашены тремя разными цветами. Не иначе, как какой-то местный архитектор решил подзаработать, потому что на сей ограде было желтой краской написано "ЗАБОР ПРОДАЕТСЯ" и ниже дан телефон. Типа продаю забор, а сам без забора обойдусь. Я сфотографировал сию картину, и мы, пройдя еще немного, решили продолжить стопить. Блэк первый, а мы с Камчаткой в пятидесяти шагах от него. Поток машин значительно снизился. Видимо, все машины дальше Борисполя не хотели ехать. И еще я обратил внимание на полное отсутствие фур и дальнобоя. Вероятно, все они шли по Бориспольской объездной, которая заканчивалась где-то дальше.
Так мы простояли еще с час. Мимо нас прошло какое-то хмурое тело с лицом кавказской национальности. Он лишь бросил на нас мимолетный взгляд и тоскливо пошел в сторону Блэка. Простояв еще с полчаса, я сложил ладони рупором и окрикнул Блэка. Он обернулся. Я правой рукой сделал широкое круговое вращение рукой и остановил руку на направлении в сторону Полтавы. Блэк понял меня без слов и зашагал к нам. Когда он подошел, я, одевая рюкзак на спину, пояснил:
- Пройдем дальше. Сменим позицию.
- Дальше - поворот направо. Позиция еще хуже.
- Все равно, давай дойдем до конца Борисполя.
Мы зашли за поворот, и тут показалась торговая палатка.
- Надо подкрепиться, - предложил вечно голодный Блэк.
- На счет подкрепиться не знаю, - ответил я, - но я бы сейчас что-нибудь попил.
Блэк отстегнул от ремня армейскую, пузатую флягу и протянул мне. Я сделал несколько глотков, пока мы подходили к палатке. Изучив ассортимент, я сказал:
- Сколько у нас в кассе?
- У меня пять украинских копеек, - ответил Блэк.
- Голяк, - вставила Камчатка.
- А у меня только российки. - Я порылся в джинсах и извлек немного украинской мелочи. Денег хватило только на консервную банку скумбрии. Мы купили банку, и Блэк бросил ее в свой рюкзак.
- Теперь надо пополнить запасы воды, - предложил Блэк, выливая содержимое своей фляги на землю.
- Напрасно ты это, - попытался вставить я, но Блэк меня перебил:
- Да чтобы в деревне колодца не было? - Тут он обратился к продавщице: - Вы не скажете, здесь где-нибудь колодец есть?
Продавец объяснила нам, что недалеко в одном подворье есть хороший колодец. Она показала, как добраться до сего подворья и мы пошли на другую сторону дороги.
Мы зашли на территорию двора и были встречены неистовым лаем дворовой собачонки. Две женщины-хозяйки красили дверь второго этажа, стоя на трапоидной лестнице. Мы поздоровались, попросили разрешения набрать воды, напились сами и пошли обратно на трассу.
Пересекая дорогу, - я шел первым, остальные шагов на десять позади - меня окликнул мужской голос с кавказским акцентом:
- Эй, уважаемый, ты в двигателях что-нибудь сечешь? - Это оказался тот мужик, который угрюмо проследовал мимо нас двумястами метрами раньше.
Я отрицательно покачал головой, но Блэк, этот великий Тормоз, подошел к машине. Это оказался крутейший "VW", разрисованный всякими хипповыми картинками и профилем ирокеза на бортах, "морде" и даже на верхнем отсеке вэна, который был приспособлен под спальный. Видя торможение Блэка, я тоже подошел к вэну, обратив внимание на то, что перед последним стоит допотопная стиральная машина с бумажкой "ПРОДАЮ" на верхней крышке.
- Вот- - озадаченно произнес водитель, - заглохла и не заводится.
Блэк деловито осмотрел двигатель, что-то изучая. Я уже понял, что ковыряться в двигателе - дело бесполезное и, подозвав Камчатку, сказал:
- Пока они разбираются, пойдем делом заниматься. - Мы отошли от машины шагов на пятьдесят и уже хотели поднять thumb-ups, когда услышали голос Блэка:
- Волк, поехали.
Мы опять вернулись к VW, который урчал монотонным спокойным двигателем. От радости Камчатка расцеловала меня и Блэка. Мы помогли водителю погрузить стиральную машину в салон и, погрузившись, поехали. Камчатка села в кабинный отсек, а мы с Блэком развалились на диване в салоне.
Когда сели в машину, я спросил Блэка:
- А ты что, в технике разбираешься?
- Немного. Я ведь байкер.
- И какой у тебя конь?
- Старый отцовский "Урал". Ехал я как-то на нем через Москву на Нижний Новгород, к дядьке. На МКАДе бензин кончился. Остановился на обочине. Попробовал тормознуть кого-нибудь. Ноль. Я уже начал отчаиваться. Сел на землю и загрустил. Тут подруливает ко мне какой-то чел на "Яве" и спрашивает: - Что, старик, проблемы? - Вот, - говорю, - бензин кончился. - Тот мне: - Сиди здесь и жди меня. Приеду через полчаса. - Он отъехал, а я остался ждать. И ты прикинь - ровно через полчаса подваливает кодла на "Хондах", "Судзуках" и "Харлеях". Короче, залили мне полный бак под завязку, двадцать литров в канистру и пригласили в гости. А дело как раз к ночи. Я и поехал к ним. Это была волшебная вписка. Как ты думаешь, кто это был?
- Добрые Духи Дороги в обличие "Ночных волков"?
- Именно.
- Так ты, наверно, и Хирурга знаешь?
- Дорогой мой, - осклабился Блэк, - когда на следующее утро я собирался уезжать, Хирург назвал меня своим "братом", потребовал обращаться к нему за помощью, если буду в Москве, и лично приказал выделить мне ящик баночного пива "Дизель". И попросил передать привет украинским байкерам.

Оказалось, что водителя зовут Богдан, что он - азербайджанец и что на самом деле его зовут Бахруз. По дороге Богдан-Бахруз рассказал, что купил этот драндулет в Германии и сейчас перегоняет его в Полтаву. На польско-белорусской границе таможенники отобрали у него все документы и деньги и сейчас он едет налегке, продавая по пути все, что находилось в салоне его вэна. Складывалась интересная ситуация. Я уже нутром почувствовал, что сейчас начнется деньгопрос. Интуиция меня еще ни разу не подводила. Богдан-Бахруз вдруг спросил:
- У вас деньги есть?
"Ну, вот оно и началось", - подумал я, - Есть, а что?
- Бензин кончается. - Это меняло дело, так как плата за проезд и плата за бензин - не одно и то же, потому что первое нужно только водителю, а второе - и водителю и попутчику.
- Сколько?
- Гривен двадцать пять, - ответил Богдан-Бахруз.
- У меня только российками.
- Как же быть?
- Я предлагаю доехать до ближайшего, крупного города на трассе. Пирятин или Лубны, разменять там на хохлобаксы и спокойно заправиться. - Предложение было встречено положительно, потому что других вариантов просто не было. Но у Фольксвагена было другое мнение. Мы не дотянули даже до Пирятина. Уже на последних каплях мы завернули на ближайшую заправку, и красная лампочка на приборной доске возвестила, что бензина - йок.
Когда мы остановились, Блэк и Богдан-Бахруз пошли в разведку. Вернулись они угрюмые и озабоченные. Блэк сел ко мне и сказал:
- Значит так, Волк. Здесь есть обменник. Но курс - это полный пиндык - 1.15. (В Киеве курс был 1.7).
- Грабеж-ж-ж-ж, - сквозь зубы прошипела Камчатка.
Вот когда я по настоящему пожалел, что не разменял все деньги в Киеве. Но делать было нечего и я задумался.
- Что делать будем, Волк? - вернул меня из раздумий Блэк и я заметил, что три пары глаз внимательно смотрят на меня.
- Shit'ё, - сквозь зубы процедил я и ответил: - А вы что предложите?
- Твои деньги, ты и решай, командир.
- Ладно, лучше синица в руке, - ответил я и вытащил ксивник, в котором было 500 рублей. - Держи, Блэк, но помни - это теперь не мои деньги. Это - наши деньги. Сдачу вернешь!
- Облизательно, - осклабившись, повеселел Блэк, и они с Богданом-Бахрузом опять пошли к обменнику.
Вернувшись, Блэк сел со мной и отдал сдачу - 45 гривен.
- Сколько он нам должен? - спросил я.
- 80 гривен.
Богдан-Бахруз сел за руль и, подрулив к нужной колонке, пошел расплачиваться. Блэк занялся пистолетом.
Заправив машину, мы вырулили опять на трассу и поехали дальше. За разговорами проскочили какой-то перекресток, на котором хозяйничали ДАИшники. Мы проехали мимо и где-то километров через пять Богдан-Бахруз заметил погоню. Оказалось, что те ДАИшники преследуют нас. Прижав нас к обочине и заставив остановиться, 99-ка остановилась сама метрах в пятнадцати впереди и навстречу к нам зашагал здоровенный коп - ну, просто местный шериф. Богдан-Бахруз, предчувствуя разборку, отначил у нас еще гривен двадцать на откуп, потому что своих денег у него не было. Он тоже вышел из машины и направился навстречь. Дальше разыгралось шоу под названием "Проверки на дорогах". Мы не слышали о чем они спорили, но за ожесточенной унизительной жестикуляцией горячего азербайджанского парня Богдана-Бахруза и непробиваемостью копа таилось нечто драматическое. Дело дошло до того, что Богдан-Бахруз встал перед ними на колени и даром, что не начал лизать им ботинки. Мы прекрасно видели все происходящее. Блэк пожалел, что не взял свое удостоверение внештатного сотрудника комитета безопасности. "А то эти ДАИшники сами у нас в ногах валялись бы!" Я с сомнением отнесся к его реплике, но промолчал. Вдруг Камчатка сказала:
- А что если он нас заложит?
Вопрос был очень мудрым, ибо у ребят не было никаких документов. Мы сразу проработали легенду, что едем из Киева в Полтаву и что документы в Полтаве. На всякий случай Блэк предложил Камчатке назваться его сестрой и посвятил ее в свои цивильные данные. А я? Паспорт у меня был чистым и я не волновался за себя, но, пока мы не разделились, мы были единой тройкой, экипажем, поэтому волнение все-таки было. В это время появился Богдан-Бахруз, который нес в руке документы. Значит, права у него не отобрали. Живем! Сев в машину, он поведал нам о том, чего мы не слышали и заключил:
- Хотели содрать тридцать гривен, но я им все-таки объяснил, что у меня только двадцать.
- Видели мы, как ты им объяснял, - съехидничила Камчатка.
- Нет, действительно, сволочи. Ну, виноват я, не заметил их, заговорился с красивой девушкой, но зачем человека доводить до такого состояния?
Состояние его, действительно, было взъерошенным. От напряжения у него даже разболелась голова. Я угостил его таблеткой анальгина.
Когда подъехали к большому паркингу в Пирятине, оказалось, что он не один и что его ждет напарник на красной TOYOT'е. Они встретились, и Богдан-Бахруз рассказал тому о том, как мы ехали. Мы тем временем вышли из машины, чтобы размять кости.
Вскоре мы опять погрузились и- машина опять не завелась. Мы простояли еще минут пятнадцать, попробовали запуститься и, наконец, заурчал двигатель и мы двинулись дальше.
Проехав еще километров пятьдесят, мы опять выгрузились на заправке, а когда попытались двинуться дальше, машина опять начала хулиганить. Делать было нечего, и нам опять пришлось ждать пока она отдохнет. Пока стояли, я подошел к сестренке, обнял ее и внимательно посмотрел ей в глаза. Она была уставшая, грязные спутанные волосы нуждались в ванне, утомленные глаза выглядели какими-то погасшими и воспаленными, но держалась Камчатка наравне с нами молодцом. В который раз я поражался ее самоходности и выносливости.
- Кэми, - произнес я, - мы с Блэком решили принять тебя в свое братство. Когда приедем в Полтаву, готовься к посвящению.
Казалось, Камчатка пропустила эту фразу мимо ушей и вместо этого произнесла:
- Я вот что подумала, Волк. Теперь мы этого Богдана-Бахруза ни на шаг от себя отпускать не должны.
Я опять пристально посмотрел в уставшие глаза Камчатки и в который раз поразился ее мудрости, но вслух сказал:
- Я тоже об этом подумал, хотя, на самом деле, если бы он хотел нас кинуть, он бы давно уже сделал это.
В этот момент Богдан-Бахруз опять попытался завести двигатель и VW опять заурчал. Мы погрузились в машину и поехали. Тут Богдан-Бахруз спросил:
- А какое дело у вас в Полтаве?
- Мне надо посетить областную больницу, - ответил я. - Там в начале века работал мой прадед. Он был первым прозектором, то есть патологоанатом, Полтавской губернии. Говорят, там есть музей, где есть его уголок. Хотя, я не уверен, что сегодня я успею это сделать. Я чувствую, в Полтаву мы войдем уже затемно.
- Часов в восемь вечера. А где вы ночевать будете?
- Не знаю. Наверно, на вокзале.
- Зачем на вокзале? У меня три квартиры в Полтаве. Одна должна быть свободная. Туда и смогу вас устроить. Кстати, она на той же улице, что и твоя больница. Завтра утром проснешься, выйдешь из дома и по улице, никуда не сворачивая. Если согласны, за двадцать гривен устрою.
Камчатка фыркнула что-то себе под нос, а Блэк озадаченно покачал головой типа "Я бы не пошел на это, хотя ты командир экипажа, ты и решай".
Я опять загрузился. Предложение было заманчивым. Конечно, можно было бы перекантоваться на вокзале, но- у ребят не было ксив. Никаких. Нам надо было двигаться дальше, поэтому малейшая встреча с местными копами могла кончиться чем угодно, начиная от ночевки в вокзальном "обезьяннике" и кончая насильственной отправкой обратно в Киев. Ладно, черт с ними, с деньгами, но лучше переночевать на платной вписке в цивильных условиях, чем провести время среди полтавских бомжей и вздрагивать от каждого хлопка вокзальных дверей, ожидая услышать традиционное "Здравствуйте, ваши документи, будь ласка". К тому же все мы очень вымотались. Надо было хорошо отдохнуть прежде, чем двигать на Кривой Рог, а уж про то, что Камчатке нужна была ванна, я и не говорю. Она и так выглядела, как последняя портовая- И я принял решение, несмотря на то, что казна наша похудела до 25 гривен. К тому же неизвестно вернет ли нам Богдан-Бахруз деньги или кинет:
Хорошо, мы принимаем твое предложение.
Дальнейший путь до Полтавы прошел уже без приключений. Без двадцати восемь по украинскому времени мы въезжали в город, встретивший нас вечерним мраком. Мы все-таки дошли до Полтавы неделимой тройкой, хотя, если бы не Богдан-Бахруз, кто знает, где бы мы висели сейчас.

Как только мы завернули на ближайшем перекрестке в город, Богдан-Бахруз сразу же вырулил на заправку, на которой, как оказалось, его ожидал напарник на красной TOYOT'е. Богдан-Бахруз лихо подъехал к нему и, остановившись, выключил двигатель. Они встретились и о чем-то долго болтали. Камчатка и Блэк вышли размять кости, а я сидел в салоне и отрешенно смотрел в окно. Потом я резко вышел из машины и, подойдя к волкам, сказал:
- Мне надо с вами посоветоваться.
Мы отошли в сторону и сели на бордюрный камень.
- Итак, волки, мы дошли до Полтавы, - начал я. - Что мы имеем? Мы имеем быстро кончающиеся деньги и полную неопределенность. А нам еще ехать на Кривой Рог. И кто знает, сколько по времени займет этот перегон. Дня два в лучшем случае. Что у нас есть еще? У нас есть план посетить Эсхар. Эсхар начинается в субботу. Сегодня - среда. Если мы пойдем на Кривой рог, мы не успеем на Эсхар. В лучшем случае, приедем в воскресенье. Оно нам надо? И потусоваться не успеем. Взвесив все остоятельства, я принял решение отказаться от Кривого Рога и рубить прямо на Эсхар. Какие будут предложенгия?
Блэк пожал плечами. Я знал, что он и не собирался на Кривой Рог, а только хотел составить нам компанию до Полтавы. Камчатка, казалось, тоже задумалась. Наконец, она сказала:
- Это была твоя идея идти на Кривой Рог. Мне по фигу куда. Кривой Рог, так Кривой Рог. Эсхар, так Эсхар. Мне главное - забрать мясоедовскую куртку у Раша. Но ведь ты не выполнишь свою цель, Волк.
- А кто меня обязывал? Я сам заварил эту кашу. Поэтому считаю себя в праве опять отложить цель на более позднее время.
- Не знаю. Решай сам. Здесь мы тебе не советчики.
- Значит, так тому и быть. Завтра выходим на трассу и идем на Харьков, - заключил я. (Тогда мы трое еще не знали, что это решение окажется единственно верным).
Тем временем Богдан-Бахруз опять сел за руль и попытался завести машину. Машина молчала. Мы подождали еще пятнадцать минут пока она она отдохнет, но все было безрезультатно. Тут Богдан-Бахруз предложил:
- Похоже, машина окончательно сдохла. Давайте пройдем пару кварталов. Там недалеко мой дом. Мне надо зайти домой, взять ключ и отдать его вам.
Это никак не входило в наши планы. Сейчас мы отойдем от машины, и он растворится в темноте. Потом ищи ветра в поле. Я все-таки до последнего не доверял азербайджанцу. Но делать было нечего. Не ночевать же здесь, на заправке. Мы взяли свои вещи, закрыли машину и пошли туда, куда нас вел Богдан-Бахруз. Я ни на шаг не отставал от него. Все-таки 80 гривен - деньги не шуточные. Мы прошли темной улицей до какого-то проспекта, освещенного фонарями. На проспекте стоял магазин, работавший, видимо, круглосуточно. Блэк и Камчатка сразу нырнули в магазин. У нас оставалось пять гривен. На эти деньги они купили три пачки сигарет - две Примы без фильтра и Ватру с фильтром. Ватру конечно, сразу же отдали Камчатке. Кроме того, у нас теперь был ужин - тушенка, пачка рожков и бутылка водки, купленная по моему приказанию, чтобы отметить удачное достижение Полтавы и банка бориспольской скумбрии. Я остался наедине с Богданом-Бахрузом, который недалеко он магазина нашел своего соотечественника, торговавшего арбузами. В этот момент мне показалось, что Богдан-Бахруз принадлежит к полтавской азербайджанской арбузной мафии. Поговорив о чем-то по-азеровски с сородичем, Богдан-Бахруз подошел ко мне и сказал:
- Я сейчас схожу домой. Скоро приду. Ждите меня здесь.
- А ы-ы-ы-
- Да брось ты! - неожиданно вспылил Богдан-Бахруз. - Что ты, как маленький ребенок. А еще Волком себя называешь. Вы мне помогли, я у вас в долгу не останусь. Стойте здесь и никуда не уходите.
Он растворился в темноте и в этот момент из магазина вышли Блэк и Камчатка.
- А где Богдан? - спросил Блэк.
- Ушел домой. Сказал, чтобы ждали здесь.
- Приплыли, - выдохнула Камчатка.
- Если он не придет, - начал было я, но Камчатка меня опередила:
- Ничего ты ему не сделаешь.
- Да я не о том. Если он не придет, мы перейдем в стадию классического автостопа - как путешествовать почти без денег. Кстати, сколько у нас?
- Голяк.
Мы сели на скамейку и стали ждать Богдана-Бахруза. А что нам еще оставалось делать? Но я точно знал одно - Богдан-Бахруз не должен нас кинуть. Это противоречило его кавказской натуре. А кавказец, тем более настоящий мусульманин, никогда не ответит на добро злом. И это было единственное, что меня успокаивало. Так мы и сидели молча на скамейке. Блэк изучал бутылку водки, а Камчатка поигравала пачкой рожков, подкидывая их на одной руке. Прошло минут пятнадцать, когда за нашими спинами раздался знакомый голос:
- Вот и я, а вы боялись. - Сзади нас стоял Богдан-Бахруз и держал другую пачку рожков, которая крутилась у него то по часовой, то против часовой стрелке. - Я подумал, что вам еще и позавтракать нужно, - скосил он глаза на нашу пачку, предназначенную для ужина. В этот момент у меня отлегло от сердца. Все-таки права кавказская пословица - нет плохих народов, есть только плохие люди - и, слава Богу, Богдан-Бахруз был не из них.
- Значит так, - продолжал Богдан-Бахруз, - я взял ключ от вашей, как вы там говорите, вписки. Сейчас вернемся к машине и попробуем ее завести. Моя жена - колдунья. Сказала, пока до машины дойдем, она наворожит. Если машина окончательно сдохла, оттолкаем ее на платную стоянку, потом возьмем тачку, и я отвезу вас на квартиру.
И мы побрели обратно к заправке. Машина так и не завелась. Видно, колдовские чары распространяются только на органические вещества. Мы вчетвером оттолкали ее на платную стоянку и Богдан-Бахруз, договорившись с охранником, что заплатит поутру, повел нас к тому же магазину. Но мы не дошли до него. Я и Блэк шли впереди, а Камчатка с Богданом-Бахрузом отстали от нас шагов на десять и начали ловить машину. Вскоре мы поймали Жигули (догадайтесь какой модели?) и мы, с трудом уместившись, поехали темными улицами Полтавы на улицу Шевченко, где Богдан-Бахруз обещал вписать нас.
Когда мы подъехали к обычному пятиэтажному дому, Богдан-Бахруз рассказал, как добраться до квартиры и приказал нам завтра утром дожидаться его к 10:00 с деньгами. С учетом 20 гривен за вписку и пачки рожков, он должен был нам чуть больше 50 гривен.
- А ключ? - спросил я.
Блэк выразительно шлепнул себя по нагрудному карману, что, видимо, означало, что ключ уже у него. Мы простились с Богданом-Бахрузом и двинулись к подъезду. Поднявшись на пятый этаж, открыли квартиру и включили свет.

На вписке в Полтаве.

Вписка представляла собой весьма цивильную двухкомнатную квартиру, в большой комнате которой стояли диван, кресло, комод, два шкафа типа секретеров и даже чернобелый телевизор.
А хоромы-то, - моментально оценил ситуацию Блэк, - не иначе, как баб приводить.
В другой комнате также была кровать, кресло, шкаф и даже допотопная "Ригонда". По обоюдному молчаливому согласию мы с Блэком сразу же уступили кровать в отдельной комнате Камчатке. Скинув одежду до голого торса, мы с Блэком сразу занялись обживанием вписки. Блэк начал изучать содержимое секретеров. А я попытался наладить телевизор. Камчатка пошла готовить ужин. Вдруг из кухни раздался отборнейший пятиярусный мат. Мы пулей рванули на кухню, где застали немую сцену. Камчатка стояла, отодвигая что-то рукой и тупо смотрела в одну точку. Мы подошли рассмотреть предмет ее внимания.
- Моп твою ять!!! И это Богдан называл "ванной"? - Камчатка была на грани истерики.
"Ванная" представляла собой нишу, огороженную от кухни полиэтиленовой занавеской. Наверху был душ, а внизу была раковина размером 700 Х 700 мм, в которой если и можно было мыться, то из-за полиэтиленовой занавески принимать душ было как-то стремно. И вновь от ванны пришлось отказаться. Камчатка уже окончательно убедилась, что принять ванну ей светит только по возвращению в Киев. Делать было нечего и нам оставалось только поужинать и лечь спать.
Вернувшись в комнату, я продолжил колдовать с телевизором, а Блэк углубился во второй секретер. Вскоре он вынырнул из него и торжествующе показал мне полбутылки початого "Кагора". Телевизор так и не настроился, и я его выключил. Потом полез в рюкзак, чтобы сделать рекогносцировку по карте автошляхiв Украины. Мне на глаза попалось полотенце с Волком, от которого Блэк пришел в жутчайший восторг.
- Давай сделаем из него нашу боевую хоругвь, - предложил он.
- Я тоже так подумал, - согласился я. - Сделаем две палки - длинную и короткую. На короткую нашьем верхний край, а на длинную будем вешать, предварительно воткнув ее в землю. Это будет наша "визитная карточка".
В этот момент нас позвала Камчатка, и мы пошли к столу. Процесс готовки и приема пищи в нашей стае определялся выражением "забить лося". "Лось" представлял собой банку тушенки, хлеб, взятый еще в Киеве, пачку с рожками, банку скумбрии на чай, купленную в Борисполе, бутылку водки и полбутылки "Кагора". Густо перемешенная тушенка с рожками подействовала на нас, как затяжка "Беломора" натощак. Мы сели за стол и принялись за трапезу.
Осушив с незначительным перерывом по две рюмки на троих "за клыки" и "за нюх", мы обсуждали результаты прожитого дня. Тут Блэк сказал, разливая под третий тост:
- Волк, давай за Камчатку, единственную волчицу среди нас.
- Я думаю, - ответил я, - что мы уже дошли до того, чтобы осуществить ритуал посвящения.
- Мальчики, а это не больно?
- Не волнуйся, - осклабившись, иронически погладил Камчатку по голове Блэк, - мы тебя не больно посвятим. Чик, и ты уже посвященная.
Я встал и простер правую руку над головой Камчатки ладонью вниз. Блэк тоже встал - все-таки ритуал.
- Властью, данной мне, как вожаку стаи и командиру нашего экипажа, - начал я, - от имени духов Дороги и Богов трассы, именем Николая, Мирликийского Чудотворца, покровителя путешествующих, за проявленные мужество, стойкость, самоходность и мудрость принимаем тебя, Камчатка, в нашу семейство псовых, дабы с гордостью и достоинством ты носила имя той, которая вскормила Ромула и Рэма - Волчица. Я призываю в свидетели четыре великие стихии - Огонь, Воздух, Воду и Свет - дабы увидели они появление нового члена в стае и услышали его новое имя. Отныне и навсегда ты считаешься нашей сестрой и получаешь новое имя - Акела. Да будет так.
- Аминь, - заключил Блэк и положил свою руку на мою.
И в этот момент произошло нечто, чего даже я не понял сразу. В открытую форточку ворвалась струя воздуха, которая прошла над газовой плитой и привела в движение огонь из камфорки. В тот же момент закипающий чайник со свистком закипел, и вода в чайнике начала бурлить. В тот же момент в электросети дома произошел скачок, и свет на секунду как бы подмигнул. Все это произошло практически одновременно и было похоже на какую-то магическую фантасмагорию, но Блэк остался невозмутим и добавил:
- Аминь, ибо боги услышали Волка и приняли новое имя. - А кстати, Волк, почему "Акела"? - спросил Блэк, когда мы оба сели и выпили по третьей.
- Во-первых, - начал я, - Акела - это весьма известное волчье имя. Во-вторых, оно больше подходит к женщине, чем к мужчине, так что старина Киплинг был не прав. В-третьих, это первое же волчье имя, которое пришло мне на ум. И в- четвертых, есть такая примета: если женщину назвать мужским именем или наоборот, это должно принести человеку счастье. Вспомни Аврору Дюдеван.
- Мальчики, - жалобно произнесла Акела. - я не против нового имени, но я всю жизнь была Камчаткой.
- Дело в том, - пояснил я, - что ты будешь оставаться Камчаткой, также как и Юлей, но только для своих питерских панков и прочих хиппи и нефов, но запомни: среди членов нашей стаи ты будешь называть себя "Акелой", ибо так решили Боги.
Мы еще долго сидели и разговаривали за жизнь. Пока не кончились сигареты. Блэк предложил прогуляться по улице, чтобы насобирать "бычки" и пострелять сигареты у запоздалых прохожих. Я ответил, что один он не пойдет - это приказ, и мы стали одеваться. Акела осталась дома и убирала со стола, попросив нас надыбать что-нибудь и для нее. Мы вышли на улицу и пошли по Шевченко. Было уже темно, и искать бычки на земле было проблематично. Тормознули пару-тройку прохожих, от которых заполучили несколько "Ватр" и "Прим". Насобирав штук пять чинариков, мы вернулись домой. Акела уже была в другом измерении. "Не дождалась, - с улыбкой подумал я, - эх, Акелушка, какая ты волчица? Ты не волчица, ты еще волчонок". Когда ложились спать, я лег в большой комнате на диване, а Блэк в одной комнате с Акелой, но на полу рядом с балконной дверью, подложив под голову рюкзак. Как верный пес у ног хозяйки, Блэк так и проспал всю ночь, охраняя ее сон.
Так подошел к концу еще один этап нашего похода. Тогда мы еще не знали, что Полтава стала для нас своеобразным Экватором, что только после Полтавы пойдет для нас как бы "спуск с горы", когда мы, провисев на трассе десять часов, пойдем на Харьков цивилом, но это будет потом, уже сегодня - 7 октября.

Великое Стояние на Ворскле.

На следующее утро, открыв глаза, я сразу же посмотрел на часы. Без трех минут семь. Я быстро встал, привел себя в порядок и начал одеваться. Волки еще мирно спали в другой комнате. Ключ от вписки висел в прихожей на гвозде, поэтому я не стал их будить, тихо закрыл дверь и пошел выполнять последний пункт своей экспедиции.
Пройдя по Шевченко порядка полутора километров, я быстро нашел больничный городок и, спросив у нескольких дворников, где находится морг, вошел в морфологическое отделение полтавской областной больницы. Было около восьми и, оказалось, что главврач морга еще не подошел. Минут пятнадцать просидел в коридоре, пока тот не появился. Я зашел в его кабинет и, представившись, спросил могу ли я осмотреть экспозицию так называемого музея развития прозекторской службы полтавской области, где якобы должен был быть уголок, посвященный моему деду. Главврач ответил мне, что музея никакого нет, а есть просто стенд, посвященный моему деду. Я вышел в коридор и в полумраке нашел этот стенд, прочитав ту информацию, которая была освещена на нем. Ничего нового я не обнаружил - фотография, биография и ксерокопии трех аттестационных листов. Испытав такой облом, я поставил точку в программе своей экспедиции и направился на вписку. Вокруг меня просыпалась Полтава. Я достиг рынка и на последние пятьдесят украинских копеек купил полпачки ?Ватры¦. Проделав обратный путь, я поднялся на пятый этаж и стал открывать дверь, но ключ заел в замке. ?Ну, - думаю, - приплыли. Сейчас еще и замок сломаю¦. За дверью послышался сонный голос Блэка. Он открыл мне дверь, помог вынуть ключ и осведомился о моих успехах. Я рассказал ему о своем обломе и посоветовал больше спать не ложиться. Мы вместе пошли ?забивать лося¦, реализуя вторую пачку рожков и оставшуюся половину банки тушенки. Акела еще спала. Я посоветовал Блэку идти ее будить, потому, что время было уже девять. А в десять обещал прийти Богдан-Бахруз с деньгами, а нам надо было еще позавтракать. Чтобы к его приходу уже быть готовыми. Акела вышла к нам заспанная и взъерошенная. Мы позавтракали, я небрежно бросил на стол ?Ватру¦, чем привел волков в экстаз. Потом мы стали ждать Богдана-Бахруза. За это время привели вписку в порядок, обменялись адресами, сфотографировались.
Азер пришел минут в десять одиннадцатого. Он был в цивиле - черные брюки, кремовый пиджак и выбритость, как у офицера. Он отдал нам деньги, в результате чего мы стали обладателями 53 гривен. Мы немного поболтали, обменялись адресами, в результате чего Б.-Б. намекнул на то, что эта вписка теперь наследственная. Ровно в 10:30 утра мы вышли на улицу и взяли курс на Харьков, на Эсхар.
Пройдя опять по Шевченко мимо больничного городка, мы прошли мимо памятника коменданту Келину и вышли на Южную улицу и спустились к трассе. Вся дорога заняла час. Ровно в 12:30 мы стали стопить. Блэк - первый, мы - в пятидесяти шагах от него, договорившись встретиться у харьковского Кафедрального собора. Абсолютный ноль. То есть машины не просто не брали, они даже не останавливались. Хоть бы кто-нибудь остановился и потребовал денег- Когда большая стрелка часов плавно очертила полтора круга, я опять позвал Блэка и сделал круговое вращение рукой в сторону Харькова, дескать пройдем дальше. Мы перешли через Ворсклу и вошли в деревню Копылы. Потом, пройдя железнодорожный мост направления Полтава-Карловка, мы преодолели подъем и оказались на весьма цивильной точке - полтавском посту ДАИ. Справа располагался паркинг, снабженный тремя кафешками, заправкой и придорожной гостиницей. В центре площади этого паркинга стояла статуя Лося. Мы поняли, что более шикарной позиции в этой дыре трудно было найти. Как же мы ошибались! Устав от часового перехода, мы зашли в ближайшую кафешку и решили перекусить. Купив три стаканчика кофе и банку скумбрии в томате, мы намазали ее содержимое на хлеб и оттрапезничали. Подружились с продавщицей и собрались идти дальше. Она пожелала нам счастливо отдохнуть на что я, полушутя полусерьезно, ответил: - В гробу я видал такой отдых.
Мы снова на трассе и снова ноль. А время уже четыре. Мы прошли мимо поста ДАИ и стали стопить прямо за ним. Но даже в непосредственной близости от поста нас никто не хотел брать. Попытались попросить ДАИшников. Но те ответили, что не положено. Мимо нас на Харьков прошел какой-то старик бомжеватого вида и крикнул нам через дорогу, чтобы мы пошли пешком, как он. Мы ментально пожелали ему счастливого пути. Акела начала уже заметно нервничать, проклиная трассу, водителей, машины, эту дыру и вообще, что пошла на Эсхар. Я как мог ее подбадривал. После шести уже начало темнеть и машины включили фары, а мы стояли как дураки на этом проклятом месте уже шесть часов. Блэк опять сбегал в кафешку, где мы ели, и купил хлеба и банку тушенки. Мы сели прямо на обочине и ?забили лося¦.
А тот старик, наверно, уже Чутово прошел, - предположил я.

Между Волком И Собакой.

Уже совсем стемнело и стрелки часов показывали полдесятого вечера. Проведя на ногах девять с половиной часов, мы решили пройти к какой-нибудь кафешке и дать отдых ногам. Проходя мимо поста, попробовали вписаться в КАМАЗ, но водитель сказал, что возьмет только одного. Блэка сразу заколбасило, меня заплющило, ну, а с Акелой дело ясное. Мы опять вернулись в кафешку под удивленные возгласы продавщиц, которые перед закрытием сводили дебет с кредитом. Одна из них сказала:
- Тут сейчас один автобус парковался. Четыре парня-спортсмена, по-моему футболисты с донецкого ?Шахтера¦, на Харьков ехали. Ой, до чего ребята хорошие. Если бы вы нам на глаза попались, мы бы их уговорили взять вас.
- Не повезло-о-о, - отрешенно протянул я. - Бывает и такое.
Потом женщины закрыли кафе-магазин, и мы пошли опять к посту. Но до поста мы не дошли, так как еще по пути решили, что если мы еще отсюда сегодня не уехали, то мы отсюда уже никогда не уедем. Мы дошли до последнего перед постом кафе и решили, что сегодняшняя ночь пройдет у нас очень романтично.
Я посмотрел на часы - 23:00. В кафешке стояло два столика и оба были заняты. За одним сидели, как мы узнали позже, содержатели кафе. За другим ели два водителя, чьи машины стояли рядом. Машины стояли носом к Киеву. Мы подождали пока столик с водителями освободится и заняли его. Из динамика магнитофона, стоящего на полочке перед витриной играла радиостанция ?Хит FM-Полтава¦. У Акелы к рюкзаке нашлись кассеты с ?Кино¦, ?Алисой¦, ?Гр.Об.¦ом, и Блэк предложил уговорить продавца поставить кассеты для нас. Я сильно засомневался, но Блэк еще раз доказал нам свою безмаздовую натуру и вскоре из динамиков раздался печальный голос В. Цоя. Потом продавец, воспользовавшись временной свободой, подсел к нам, и мы разговорились. Продавца звали Олегом. Болтали о разном. Вскоре в кафе зашла симпатичная девушка. Олега сразу, как ветром сдуло. Вслед за этим кончилась и музыка. Блэк прошел в кафешку узнать что за фигня. Вернулся он быстро и заявил, что эта девушка - большой начальник. И что она готова бесплатно угостить нас тремя стаканчиками кофе. После постоянной воды из фляг это было как ?Мальборо¦ после ?Беломора¦. Вскоре девушка вынесла нам кофе и мы познакомились и с ней. Ее звали Оксана (Конечно, как же еще могут называть девушек на Украине?) А время шло. Было уже половина первого ночи. Ночь несла с собой осеннюю октябрьскую прохладу, заставляющую нас периодически подходить к горящему шашлычному мангалу. Когда из динамиков опять загремела наша музыка, (Олег врубил Егора Летова), сидящий за соседним столом парень тоже высказал к нам свой интерес, заявив, что раньше он конкретно увлекался ?Гражданской обороной¦, но теперь уже давно ее не слышал. Часа через два мы уже совсем освоились в кафешке и чувствовали себя, как дома. Нам даже разрешили посмотреть телевизор. По телевизору шло какое-то французское кино. Нам с Блэком стало скучно, и я предложил сходить в круглосуточный магазин при заправке и ?забить лося¦. Мы оставили Акелу одну и прошли к магазину. Возле него тусовалась местная молодежь, которая проводила нас восторженно-подозрительными взглядами, оценивая мой крутой дорожный прикид. Я не обращал на эти взгляды ни малейшего внимания. Мы купили три бутылки пива, три булки, три пачки ?Ватры¦ и одну шоколадку ?Пикник¦ для сестренки. Когда мы вернулись, Акела пришла в восторг от шоколадки и даже поцеловала нас, заявив, что это - первый случай в ее жизни, когда кто-то покупает ей сладости. Надо ли говорить, что Акела сама разделила батончик на три части и угостила нас? Ведь еще начиная с Киева, мы все делили на троих, и даже одну сигарету оставляли на троих. Когда от пива, еды и тепла нас разморило, и мы немного расслабились, зашел Олег и предложил поиграть в нарды. Но обыграть Блэка ему не удалось, ведь у Блэка кровь была наполовину грузинская. Так мы просидели еще час, пока не пришла Оксана и не сказала, что это кафе, а не притон, и чтобы пацаны прекратили играть в нарды. Я не понял тогда при чем тут нарды и притон, но где-то в глубине души почувствовал, что нас отсюда скоро выкинут.
Мы опять вышли на улицу. Поток машин резко упал. Акела уже, положив голову на руки, начала отключаться, а я сидел и с отрешенностью смотрел на трассу.
Вскоре опять вышла Оксана и сказала, что кафешка закрывается. Мы поблагодарили Оксану за гостеприимство и я, подойдя к сестренке, наклонился к уху и тихо сказал:
- Акелка, нас выгоняют. Просыпайся.
Мы опять были на ногах. Я предложил Блэку пойти в другое кафе, но он урезонил меня и сказал, что оно слишком крутое и там охрана. Делать было нечего и надо было ложиться спать. Я посмотрел на часы. 2:30. Мы вошли в перелесок около трассы и стали распаковывать рюкзаки. Я достал палатку, но ставить ее на колья и стойки не стали. Блэк предложил просто положить ее на землю. Я возражать не стал, но высказал опасение, что утром падет роса, и мы проснемся мокрыми, потому что у меня не было ни тента, ни полиэтиленового куска. Мы расстелили коврики, побросали внутрь манатки, и втроем прямо в одежде упаковались в ней. Акела скоро отъехала, произнеся уже спросонья напоследок вместо ?Спокойной ночи¦:
- А старик, наверно, уже в Харьков входит.
Мы с Блэком с двух сторон поцеловали на ночь сестренку, на что она издала не вполне свойственный волкам звук ?Мур-р-р¦ и вскоре старик Морфей пригласил нас к себе в гости.

Ночь прошла спокойно, и поутру я сразу же обнаружил, что палатка сухая, и роса не пала. Волки спали так крепко, что даже не заметили, как я вылез из палатки. Я привел себя в порядок и решил будить волков. Их не надо было долго упрашивать: все мы понимали, ч&#