2 октября 2005 : Привет, друзья! Ну не писалось! Ну что теперь об этом говорить! :-)
Признаться, я и мыло то порой только раз в две недели проверял.
Нет, я жив здоров и всё прекрасно. Но ведь что интересно наблюдать, раньше мне писали редко, а тут вдруг зачастили беспокойные письма!!! Приятно всё же.
Представляете, я даже не помню, когда последний раз писал в рассылку... и о чём. Короче, давно. А как давно, это уже и не столь важно.
Важно то, что за это время, разумеется, произошло неимоверное количество всякой всячины, причём всякой всячины хорошей.
Даже не знаю, с конца или по порядку... Нет, с конца не буду, а то после такой новости всё остальное будет уже неинтересно.
С той самой вахты на Куполе я прилетел в Певек 29 июня. Про Купол, ко всему сказанному ранее, добавить особо нечего, разве лишь, где-то в середине июня там был такой сумасшедший град! Мы тогда спрятались в гараже и стояли в воротах перед падающей серой стеной! В то время, кстати, погода вообще была весьма интересной. Как я уже когда-то писал, местность там - сопочная тундра, и обзор в такой местности очень-очень широкий, достигающий, порой, двадцати и более километров. Так вот интересно было наблюдать как местами идут локальные дожди, а где наоборот, виднеются пятна яркой, светло-зелёной, освещённой солнцем тундры. Зато Билибино, а затем и Певек встречали меня ясной безоблачной погодой с вечно светящим солнцем! На море не осталось ни одной льдинки, и оно искрилось тёплыми тонами под лучами этого незаходящего солнца, а его волны катились одна вслед другой по песчаному берегу, уваленному тут и там брёвнами, приплывшими сюда невесть откуда.

Есть ещё вариант, на который я смотрел как на приоритетный и который я даже хотел осуществить в это лето. Вульвывеем и Амгуэма с выходом в море и вдоль побережья или налево до Шмидта или направо до Ванкарема и может дальше до Нутепельмена, может на попутной моторке или вельботе, а может, и так дальше через Колючинскую губу до Нешкана, а затем и до Энурмино, Инчоуна и Уэлена. Благо расстояние между посёлками по побережью там ограничивается шестьюдесятью -- ста километрами. Не как в Якутии сотни километров безлюдного побережья. Правда, думать о сплавсредстве надо начинать уже в марте-апреле, и я продинамил...
Ну и ладно, потом, как-нибудь посплавляюсь... Думал я тогда. Кстати, потом ещё выяснилось, что трасса Певек - Валунистый - Эгвенкинот не касается Вульвывеема и туда с Танюрера надо переходить пешком, хоть и не далеко.
И тут, приехав в Певек, я вдруг узнаю, что появился какой-то человек, который организует сплавы.

Эх! Я думал, что всё сразу напишу, да столько всего много произошло, а я так давно не писал, что за один раз всего не опишешь! Да и вы давно бы уже забежали вперёд, чтобы поскорей узнать, что же там произошло такого интересного, что "остальное будет уже неинтересно"!
Потерпите до завтра. По вашему времени. И вообще, представьте, что это сообщение появилось в рассылке два месяца тому назад...
___________________
Удачи! Костя Савва.
-+- Ездить автостопом с атласом мира в кармане - это пижонство! (с) Руслан Кокорин

25 апреля 2006: Через восемь месяцев я опять пишу. Перерывчик ничего себе, да?
Просто напросто я опять ожил и опять в дороге и опять с Полиной! И просто напросто опять появилоясь желание писать!
В тот раз, полгода назад я писал про какую-то небывалую новость, это и было то, что ко мне вернулась Полина, с которой мы опять продолжаем путь.
Теперь мы на Мысе Шмидта, уже в западном полушарии, прогресс, однако.
За три дня доехали досюда из Певека на автомобиле под названием Трэкол, их изготавливают в Люберцах из Нив и Уазиков.
Почти все эти месяцы, что мы жили в Певеке я работал в той же самой Чукотской горно-геологической компании, переводчиком, так же как и прошлой весной на участке Купол, только теперь в Певекском офисе компании. Прикольно, многому научился, правда работа без выходных на протяжении пяти с половиной месяцев, включая Новый год, но и преимуществ этого дела тоже масса.
Честно признаться, уже даже и забыл, что я там писал в последнем сообщении, а... Помнится, про наш сплав по Палявааму, так и не дописал, бесполезно. Лень.
Знаете, самое сложное в путешествии это не само путешествие, а то время, когда надо про это всё писать так сказать отчёт!
Ну в общем зима прошла и ну её, и всё то, что было раньше.
И вот, наконец, я ушёл на межвахту, хватит работать!
И мы с Полиной рванули дальше путешествовать по Чукотке, пока не начали таять зимники.
Такое впечатление, что за эти годы жизни и работы в Певеке я уже знаю всех! А особенно за эти пять месяцев работы с нашим начальником я ещё и узнал весь "бомонд". В некотром смысле по приколу даже.
Один телефонный звонок решил проблему нашего отъезда из Певека.
Так мы и уехали на Мыс Шмидта, на побережье Чукотского моря, ещё одного моря, которое мы с Полиной увидели впервые в жизни, да ещё и в в западное полушарие, откуда и шлём вам свой привет.
Наконец оживший Костя и Вернувшаяся Полина.
PS
О! Вот только что посмотрел, когда я последний раз писал в рассылку, 3-го октября! С тех пор мы побывали в оленеводческой бригаде. Вот везёт же Полине, только приехала на Чукотку, и сразу же поехала к оленеводам! У меня это заняло чуть ли не год!
Там была корализация, это когда всех оленей проверяют и вакцинируют. прикольно, наелись свежих оленьих мозгов и всяких других деликатесов!
А потом я работал...
Вы уж извините, я вкратце, уж лучше так, чем никак :-)
________________________________________
Всего Хорошего!
Костя Савва.

28 апреля 2006: Всем привет!
Мы всё ещё на Шмидте, вернее в посёлке Рыркайпий, что в четырёх километрах от Шмидта.
Ходили вчера на гидрометобсерваторию, развал поражает, конечно, он просто в глобальных масштабах! Дула пурга, хотя для местных жителей 24 метра в секунду - это не пурга.
Раньше тут было множество воинских частей, ПВО, бомбардировщики, а сейчас ничего этого нет, одни руины и посреди всего этого - районная администрация, отремонтированная, со стеклопакетами. Просто глюк.
Кстати, это один из тех северных посёлков, где остались хорошие, гостеприимные, радушные люди. Особенно после этого кислого Певека - это просто как открытие! Хотя в Тикси и в Черском было также, но это было уже очень давно и почти забылось.
Костя Савва.
-+- А море здесь всё в торосах+

2 мая 2006: А мы с Полиной уже в посёлке Эгвекинот!
Мы особо сюда и не собирались, но как всегда в маленьких посёлках, не райцентрах, бывают ну не в меру дотошные участковые, и тут в п. Амгуэма нам именно такой и попался. Он решил нас отправить в райцентр (Эгвекинот) к пограничнику, так как у нас как всегда, разумеется, нет погранпропуска.
Ну вот мы и здесь. Весна вовсю, лужи и ручьи, прям даже необычно!
Здесь уже тихоокеанское побережье, поэтому, наверное так тепло.
В Амгуэме было классно! Там мы были на первое мая, был праздник, с местным колоритом, сжиганием чучела зимы, официальное начало весны!
Сидим в местной конторе "Чукотоптторга" спасибо им за тёплый приём.
Сейчас пойдём спрашивать у пограничника (кстати, тут и заставы то нет, просто пост погранзаставы "Анадырь") куда он скажет нам ехать.
Изначально мы хотели Шмидт -- Амгуэма -- Нутепельмен -- Нешкан и далее, а тут может получиться и на Анадырь на вездеходах. Если уж они там так решат.
Так что будь что будет. Но хотим на Восток!
Костя Савва и Полина.

15 мая 2006: Сообщение отправил, адрес savko@mail.ru, полагая, что Вас заинтересует следующая статья, источник: http://www.anadyr.org.
*****
Всем привет! Это сообщение передаётся по телефону - в Нутепельмене интернета нет.
Добрались всеми правдами и неправдами. От Эгвекинота классическим автостопом, со стоянием и подъёмом рук, с трассы до прииска Восточный полуклассическим, до участка Тынуокин старательским вездеходом. Далее пешком, с ночёвкой на снегу в палатке (она нагрелась до +20). Внеплановый Урал с генератором для сельской ДЭС забросил нас в это гостеприимное село. Глава обещает на снегохордах прокатить до Нешкана, так что следующие новости будут уже из Чукотского района, известного оперативным судопроизводством.
Костя и Полина

10 июня 2006: Мы уже несколько дней, с 30 мая находимся в посёлке Нешкан Чукотского района (центр с. Лаврентия).
С того момента, как я задиктовал прошлое сообщение по телефону из Нутепельмена произошло множество интересных событий! Как всё-таки жаль, что у меня нет спутникового телефона с интернетом, чтобы писать новости и присылать фотки прямо «с тропы»!
На удалении пятнадцать километров от Нутепельмена есть остров Колючин, на котором в былые годы Советской власти была полярная станция. Те 15 километров моря были покрыты с виду непроходимыми торосами, но мы узнали, что туда собираются поехать охотники за нерпой (это такой зверь морской, который остаётся здесь и зимой).
Они собирались ехать туда НА СОБАКАХ!
Нет, для знатоков неформальной лексики, всё-же поясню, что «на собаках» -- это не на электричках, а на самых настоящих собачьих упряжках!
Мы с ними хоть и с трудом, но напросились… Это круто! Это было впервые за два года моего пребывания на Чукотке! Оказывается, что это есть только на восточной Чукотке, а в Певеке и вроде того, это уже давно забыто! Прикольно, управляются они командами каюра (водителя) а не вожжами, как лошади!
Кхрхрхрхр (задренёбный) – влево, Се-се-се – вправо, Я-а-а – стоп, Хей – пошёл, Та-ра-ра-ра-ра-рай – быстрей. Оказалось, что среди торосов есть всё-же проход, немного вкруголя, правда, но торосы внушительные, с трёхэтажный дом!
На острове и впрямь стоит раздолбанная полярка, а место ничего так: на высоком скалистом берегу, под которым, должно быть, летом разбиваются океанские волны, стоят… короче руины, и нечего о них говорить. А ещё дальше на север, километрах в десяти, там, куда пристально смотрели охотники уже оторвало лёд, там темнела полоса открытой воды, до самого горизонта.
На льду, в нескольких местах виднелись чёрные точки, это и были головы нерп, высунувшихся из подо льда через «продышанные» ими же лунки. Дул сильный юго-восток и охотники решили его немного переждать в балке (домике) на другой оконечности острова, так как в такую погоду существует опасность отрыва льдины при приближении к кромке открытой воды. В Нешкане, где мы сейчас находимся, для этого собой на охоту постоянно носят резиновую лодку именно на случай отрыва льдины и опасности уноса в океан. А за нами на Колючин, по предварительной договорённости, приехали Бураны, чтобы увезти нас обратно в посёлок.
Кстати, покуда что, на данный момент, Нутепельмен оставил нам о себе самое приятное впечатление! Огромное спасибо главе – Владимиру Пылё просто за всё! И люди там очень гостеприимные, жизнерадостные и просто беспроблемные! А это редкость. Этнически они в основном чукчи – морские охотники, эскимосов по-моему, там нет.
Это было особенно удивительно, после всех тех проклятий, посылаемых Полиной в адрес Эгвекинота, с его «здесь вам не тут!», «у нас тут СЕВЕР(:-/), МЧС и погранзона!», «Вас никто не возьмёт без пропуска!», «Это же Чукотка!» и прочей туфты, порой «носимой» некоторыми приезжими людьми. А Нутепельмен раньше назывался Колючено – это мы выяснили по старинным печатям типа «Колюченский Сельсовет… …с. Колючено 195_г. (пятьдесят -подставить цифру- год)». В сейфе у Владимира нашлось множество старых печатей, Полина обалдев начала в них копаться, рассматривать и ставить на белый лист бумаги, а я смеясь вспоминал басню «Мартышка и очки». Итак 12-го мая мы приехали в Нутепельмен, а 20-го наконец выехали дальше. Опять благодаря Владимиру. Он нас отправил на трёх снегоходах Буран в сторону Нешкана. Поначалу нас хотели довезти до самого Нешкана, но за эти дни всё окончательно потекло и мы ехали уже почти по голой тундре, и Владимир, связавшись с одной из нешканских оленеводческих бригад и с одним охотником, жившим в избушке в бухте Камакай, узнал, что туда к ним собирается прийти вездеход из Лаврения, а затем пойти на Нешкан. Пожить у оленеводов! Этой перспективе мы порадовались ещё больше! Сначала мы ехали по побережью, по лагуне, на которой лёд ровный как стол и нет торосов, затем, проехав острова Серых Гусей, выехали на лёд Колючинской губы и пошли на юг. Где-то здесь проходила граница Иультинского и Чукотского районов. По льду Бураны развивали необыкновенную скорость, лужи воды, уже скопившейся на льду, разлетались брызгами в разные стороны. Мы прибыли (вернее «пристали к берегу») к избушке в бухте Камакай, где нас изначально и хотели оставить в одной чукотской семье охотника до приезда вездехода.
Тут мы узнали, что в бригаде вот-вот будет проводиться чукотский праздник Кельвей, символизирующий благодарение духам за новую весну, за новорожденных телят (в смысле оленят, так тут говорят). Оставив все вещи на Камакае, мы напросились с Буранами в бригаду. И то и другое место находится ещё на западной берегу Колючинской губы, и мы слегка беспокоились, а не растает ли она и сможем ли мы её в дальнейшем переехать. Но ничего, нам ещё предстояло поплавать на вездеходах, пусть не по Колючинской губе, там лёд ещё долго толстый, а в другом месте. Помнится, я уже писал об оленеводческой бригаде год назад, но здесь всё было немножко по-другому, как-бы по-старинке, здесь даже зимой ещё живут в ярангах – кочевых жилищах из шкур круглой формы, когда там, в Чаунском районе (Певек) зимой уже кочуют в прямоугольных меховых палатках с крохотной жестяной печкой и выведенной наружу трубой. Это как окунуться на сто, тысячу лет назад! За тем лишь исключением, что в яранге, из-за того, что тут вообще не было дров, готовили не на костре а на примусе на солярке, таком древнем, называется «Рекорд», на котором ещё в войну, если не в революцию готовили. Немного позже, когда с побережья привезли дрова-плавник, всё стало совсем по настоящему! В полный рост уже на встанешь – дым глаза режет. Вообще, яранги по размеру бывают разные. Эти – зимние, кочевые, были чуть поменьше летних, устанавливаемых на рамае (рамай) – стационарной летней стоянке, где на лето остаются старики и большинство женщин выделывать шкуры и шить из них изделия. Покров кочевой яранги – рэтэм состоит из двух половин, сшитых из коротко стриженных оленьих шкур, выделываемых по технологии именно для рэтэма. Вход в ярангу распахивается всегда на восток, край рэтэма можно откинуть до самого верха, чтобы избавиться от дыма. Каркас связывается верёвками (бывает ещё, верёвками, нарезанными из шкур – нильхильхен) из длинных деревянных жердей (что в тундре – ценная вещь). Высота яранги метра три – три с половиной при диаметре у основания около шести – семи метров. То есть там достаточно просторно, когда нет дыма. Разумеется зимой в лютый мороз спать в таких условиях было бы холодно. Для этого в дальнем (западном) углу (угол – не то слово, вернее в месте напротив входа) ставится меховой полог (йоронг). Это всё равно, что комната, со стенами из оленьих шкур, зимний полог (в котором мы находились) – мехом наружу, летний – вовнутрь. Этот полог был довольно большой, в нём бы комфортно поместились человек семь. В ногах, у стены, расположенной вдоль стены яранги, ставится жирник, уже правда не каменный, такой как сто лет назад, а сделанный из кастрюли со сплющенными вместе в прямую линию краями, и зажатой между ними тряпки, желательно полотенца, обрезанного по край металла. И горит в нём не нерпичий жир, как когда-то, а просто солярка. Но тепло, комфортно, кайф! А откровенно говоря, просто ГЛЮК! Просто это всё кажется таким невероятным! Лежишь в пологе – закрыл глаза, открыл глаза – где я?! В каком веке?! В бригаде, куда мы приехали, было три семьи – три яранги, нас пригласили к себе Александр Номро и Наталья Тынетегина – уже слегка в возрасте, у них были уже взрослые сыновья и не было детской суеты. Кельвей проводится рано утром (при этом, приготовления длятся порой всю ночь), снаружи, за задней стенкой яранги выкладываются в кучу недавно отпавшие рога важенок (самок оленя), на них и рядом кладутся пыжики (шкурки новорожденных оленят), символизируя богатство, дарованное стадом. Перед проведением обряда в костре разводится священный огонь старинным способом, при помощи приспособления мильхумильх, считаемого священным предметом. Он сделан из кусочка плоского деревянного бруска, длиной примерно в полметра, одному его концу придаётся форма, напоминающая голову, тем самым, как бы «одушевляя» предмет. По всей длине он испещрён ямками, «просверленными» при добывании огня, и чем он старее, тем больше на нём этих углублений. В одну из ямок кладётся немного крошек древесного угля, ставится небольшая круглая палочка и с силой прижимая её вниз кусочком оленьего рога с точно таким же углублением, вращается возвратно-поступательными движениями дугообразного предмета, напоминающего лук – небольшая деревянная дужка, к концам которой привязана вырезанная из шкуры верёвка, которая и оборачивается один раз вокруг вращаемой палочки. «Крути, крути, он уже дымится!»-- сказал Сергей Валентину, когда тот ручной дрелью сверлил стальные полосы под полозьями развалившейся нарты когда мы с полчаса как отъехали от Нутепельмена. (Всегда надо быть готовым к ремонту прямо посреди тундры) Тогда я уже правда знал как понять этот юмор. Ещё одна примечательная вещь при кильвее – это так называемый вутрелькарель, слегка кисловатая каша зелёного цвета из заготовленных с прошлого года листьев растений, прокрученных через мясорубку и замороженных, к этому добавляется топлёный жир из раздробленных в порошок костей оленьих ног (этот жир – вкусная вещь даже сама по себе) и ещё свежий головной мозг новорожденных оленят (офигенная вещь, что-то между сливочным маслом и курятиной!) или кровь новорожденных оленят. Это блюдо употребляется как соус к варёному мясу и является очень хорошим витаминоносителем. Вообще, может возникнуть вопрос, что неужели забивают новорожденных оленят? Нет конечно, просто случается, что они погибают сами ввиду разных причин, либо важенка нечаянно ударит его ногой, либо может вообще его оставить, не признав своим (по этому новорожденных оленят нельзя трогать, чтобы не оставить на них чужой запах), либо они могут замёрзнуть из-за плохой погоды. В данном случае, у них был большой падёж из-за поздней весны и долгих пург. Итак, рано утром хозяйка дома выходит за ярангу и угощает всех присутствующих варёным мясом с зелёным соусом подавая его в руки через сложенные рога. Затем все переходят к хозяйке следующей яранги и так далее. Также к празднику приберегаются и предметы роскоши: конфеты, шоколад, джем в банках, сгущёнка. Напоследок все вместе отходят на небольшое расстояние в сторону пасущегося стада и, сначала бросив несколько кусочков в сторону стада, также угощают друг друга мясом. Это происходит в знак благодарения стада за ещё один прожитый год. «Оставайтесь на кочёвку! – предложил нам Александр – Мы как раз в сторону Нешкана кочевать будем». О таком мы даже не мечтали! Вездеходы задерживались то ли где-то в других бригадах, то ли из-за какой-то разлившейся речки, где они ждали, когда спадёт вода, в общем, каждый раз по связи приходили различные сведения. И через несколько дней бригада собралась кочевать. Мы явились свидетелями всего процесса сбора вещей, демонтажа яранг, затем это всё укладывалось, увязывалось на нарты затем все гружёные нарты надо было вручную, по голой от снега тундре, оттащить в место, где они наклонно затаскивались друг на друга, образуя своего рода частокол из нарт, в плане выглядящий как подкова. Это называют кораль (забор) и создают для того, чтобы загнать туда ездовых оленей, поймать и поставить в упряжь. Ибо не думайте, что домашний ездовой олень встаёт в упряжь так же охотно, как лошадь! Нет! Он упорно этого НЕ ХОЧЕТ! Его надо поймать и заставить, да, силой, причём этой силы должно быть много! Для отдельный персонажей очень много! Кстати, очень хороший, объезженный олень как раз отличается тем, что он сам встаёт в упряжь. Но это редкость. Причём каждый знает СВОИХ оленей, определяя их как-то по масти. Не, для меня, конечно, из сотни примерно одинаковых выделить «своего», у которого, скажем, «вот смотри, пятнышко за ушком» кажется верхом искусства! Также отмечу, что приготовления, вместе с ловлей оленей заняли всю ночь, чтобы рано утром, не спавши, выдвинуться в путь! Ночь разумеется, в это время года необыкновенно светлая, однако, солнце, всё же заходит, здесь не так далеко за полярным кругом. Предположительно, кочёвка должна была быть длиной в пятьдесят километров, приблизительно по двенадцать-пятнадцать километров в день. В этот день мы должны были дойти до побережья Колючинской губы, в район мыса Рыркалин. Пройдя небольшой участок по голой, уже освободившейся от снега тундре, мы спустились в распадок, где ещё лежал снег. Оленям по снегу тащить нарты было всё же проще, несмотря на то, что они порой проваливались по пузо в этот снег, размякший под лучами жаркого, уже полуденного солнца, превратившийся в своего рода ледяную крупу, и крайне затруднявший продвижение по нему пешком. Я это дело быстро смекнул, мне оленя за поводки вести было не надо и выбирал свой путь по верхушкам сопок, где не было снега, но доставал покрытый прошлогодней жухлой травой кочкарник. Кошмар, как же устаёшь ходить по этим кочкам! А караван растянулся метров на семьсот! Вернее он состоял из пяти караванов. Один караван – семь-восемь нарт, в одну нарту запрягается один олень, который уздечкой привязывается слева к впереди идущей нарте. В это время на одну нарту много не нагрузишь, килограмм до пятидесяти-шестидесяти, так как тундра уже оголилась, да и олень весной, как и любой зверь не в лучшей форме, плюс сама нарта ещё килограмм пятьдесят. Таким образом, яранга со всем её содержимым помещается на двенадцать-пятнадцать нарт, то есть на два таких каравана, один из которых ведёт отец семейства, другой – его жена. Интересно, что для транспортировки маленьких детей используется такая небольшая кибитка на одной из нарт, её каркас сделан из согнутых ивовых прутьев и обтянут такой же стриженой оленьей шкурой, как и рэтэм яранги. Маленькой Ксении в этом плане повезло – она преспокойно спала в кибитке. Полине тоже было неплохо. Было заявлено, что она лёгкая как пушинка, и она ехала, сидя на одной из нарт. Мы уже давно шли по распадку какой-то небольшой речки, снег здесь был потвёрже, и идти было хорошо. Вскоре на снегу посередине русла начали показываться «сырые» пятна, явно свидетельствующие о том, что там под снегом начала накапливаться вода и приближаться туда не стоит, так как мокрый снег вообще не держит и можно оказаться по пояс в воде. Ещё через пару километров там уже тёк небольшой ручеёк, и ещё немного погодя речка, а мы продолжали идти по левому берегу этой речки, пока не упёрлись в один из её притоков. Никто не ожидал, что в этом притоке окажется так много воды, и решено было остановиться здесь в ожидании спада воды или вездеходов. У меня болело всё. Я ловил глюки! Говорили, что мы прошли-то всего километров двенадцать, но кочкарник, бессонная ночь и постоянные остановки вымотали меня по полной программе. Чтобы не ставить яранги по полной программе, установили жердь на двух треногах и перекинули через неё половину рэтэма (как я сказал, он состоит из двух частей). СПАТЬ! Нет, я всё-таки восхищаюсь выносливостью этих людей! Они находят силы ещё там заниматься какой-то работой после всего этого! Через пару дней приехали вездеходы. Это был МТЛБУ и ГТТ. Они были от совхоза и ездили с в основном с целью просчёта поголовья оленей и сбора их отпавших рогов, чтобы потом перепродать их посредникам, вывозящим их то ли в Китай, то ли в Японию. Они проделали неблизкий путь от Лаврентия через перевалбазу Ионивеем и по двум другим оленеводческим бригадам. Пробыв здесь три дня они с 29-го на 30-е мая направились в Нешкан за продуктами для оленеводов и мы тоже решили ехать. Мы конечно очень хотели увидеть дальнейшую кочёвку бригады по льду через Колючинскую губу, но к сожалению, кроме как уехав на этих вездеходах, мы бы потом на Нешкан на смогли выйти пешком. Уже потекли все реки, перейти вброд которые в это время года было уже просто невозможно. Кстати, перед тем, как мы уехали, с нами произошёл один весьма и весьма примечательный случай, который запомнится мне ну очень надолго. Как с первой так и со второй нашей стоянки была видна одна небольшая сопочка с каким-то возвышением на самом верху. «А! Это крепость. Там раньше наши предки с якутами воевали. Много людей погибло. Раньше, говорят, там даже их стрелы находили и остаток лука, такой, из дерева…» Это мне говорили на мои расспросы об этом месте. Удаление до объекта было где-то километров десять-двенадцать, а со второй стоянки и того меньше. Обалдеть! Чукотская крепость! Да вы чего?! Я об этом слышал впервые! Ну как тут не сходить? «Э-э! Туда нельзя ходить… Нехорошее место!» -- говорили некоторые. А Александр сказал: «Да можно сходить. Ничего в этом нет такого.» И мы решили сходить… На наше решение повлияло ещё то, что вездеход ехал на просчёт в ту же сторону, что и сопка-крепость. Это правда было ночью, хоть и светлой, конечно, но на небе была такая противная обложная облачность, но мы ни секунды не сомневались. Мы переехали три непереходимые вброд речки, и до крепости оставалось всего-то каких-то километра два-три, и нам сказали: «Вон она! Видите? Вам часа четыре на всё про всё хватит? Если вы не выйдите через четыре часа, то мы ждать не будем, уедем. Вы тогда уже выходите во-он туда, к морю, мы туда всех со стоянки будем перевозить.» Начальник вездеходов (назовём его так) махнул рукой куда-то в тундру, в сторону предполагаемого наличия берега моря. Вам бы хватило этих четырёх часов? Нет. Кочкарник – это ерунда! Там оказалась речка, которую я в даже в болотниках не смог перейти. Надо было обходить озеро, из которого она вытекала. -- Полина! У нас меню из двух блюд: либо мы сейчас же возвращаемся, либо забиваем на эти вездеходы, ложимся спать (у нас были и палатка и спальники!) а днём, по спокойной, идём на крепость, вон она, так близко, а потом за день мы выйдем на место стоянки, не успеют они их так быстро перевезти, они ещё отсыпаться будут! Нда… Мы не привыкли поворачивать назад! Эта наша упёртость в некотором плане даже опасна. Но лишь благодаря ей мы здесь. Расскажу вкратце. По льду озера пройти было нельзя, на льду была глубокая снежная каша. Прошли полпути вокруг озера, поставили палатку. Всю ночь дул сильный ветер, и хлопал тент. Прямо напротив, через озеро на нас глазела эта чёрная сопка с какими-то камнями на вершине. Я просто не мог уснуть, какие-то глюки… Домучались до восьми утра и пошли дальше. Что удивительно, погода развеялась, видимость «сто на сто», хоть ветер и не ослабевал. Крепость представляет собой просто камни вытолкнутые на поверхность различными литосферными процессами. Я, признаться, думал, что это будет настоящая, сложенная из камней крепость, но эта тоже впечатляла! Можно было только удивляться, представляя как воины, спрятавшись среди этих камней, обстреливали врага, подступавшего к ним по равнине далеко внизу. Некоторые люди говорили, что это также был ещё и дозор. И правда, вид открывался отсюда великолепный! На всю равнину от сопок на западе, за спиной, до побережья Колючинской губы, которую они упорно называют «Лагуной», на сопки на противоположном её берегу, на гору Камъэней справа, на юго-востоке, и даже на остров Колючин далеко-далеко слева, о котором я писал вначале. -- Отсюда должна быть видна наша стоянка у речки! Эх бы бинокль! – с досадой произнёс я. Я слегка удивлялся факту, что вдруг развеялась погода, и даже батарейки фотоаппарата и видеокамеры работали без проблем, то есть вся съёмка получилась отличной. У нас была проблема с аккумуляторами, которые давным-давно разрядились, и буквально перед этим я научился их заряжать генератором для радиостанции (ГИП), или, как некоторые его называют, «велосипед». Эта древность была в бригаде и, вместе с радиостанцией «Карат» использовалась для связи с внешним миром (с другими бригадами, с совхозной конторой в Нешкане). Чему я удивлялся? Просто такие места с сильной энергетикой обычно не просто так «даются» для фотографирования, а факт того, что энергетика здесь, по всеобщему утверждению, была отрицательной, меня немного настораживал. В каком-то плане не зря. Вволю налазившись по крепости, мы к двенадцати дня выдвинулись в обратный путь… И заблудились в тундре. Правда. Это реально. Я сам раньше не особо верил, что в тундре можно заблудиться. То, о чем я писал четыре года назад, про события июня 2002 года, про Усть-Оленёк, и наш трёхнедельный поход, то было совсем другое. То был кряж Чекановского – гряда невысоких сопок, идти – одно удовольствие! Здесь я решил взять курс на сопку, мимо которой мы прокочевали несколько дней назад, чтобы оттуда спуститься к стоянке уже без перехода речек. Во-первых, я тогда впопыхах не заметил, что мы переехали одну хорошую речку, тогда ещё по снегу, во вторых, остававшийся тогда снежный покров к данному времени уменьшился ещё наполовину, а в третьих, на оставшемся снеге следы нарт за неделю затаяли настолько, что были уже практически неразличимы. Попали. Другого слова у меня нет. Продуктов на один раз, и их, конечно, уже давно нет. Хорошо, есть пачка чая и литр бензина для примуса. Непонятно куда идти, нет ни карты ни знания гидросети, лишь очень приблизительно, иначе можно было бы просто взять и выйти прямо посуху без форсирования речек; валящая усталость, а самый жестокий фактор – нет времени! Сейчас стоянку перевезут на другое место, неизвестно куда, следы вездехода не помогут: их уже за три дня тут понарезали – раз, и перевезут из через пару хороших речек – два. Я с ужасом пытался представить что же делать потом, если мы выйдем к пустому месту! Ладно, я чуть-чуть запаниковал, но беда в том, что Полина, похоже тоже. Легла на тундру, и я её не могу поднять. -- Полина, пойдём туда, чуть вверх, посмотрим! По-моему, мы тут были, я там явно видел след нарт. Там есть место, где я тогда пытался перейти распадок, но чуть не провалился в снежную кашу, там должны остаться мои следы, это стопроцентный определитель! Полина вставай!!! Путь нам постоянно преграждали речки, на наше счастье на них находились так называемые снежные мосты. Это когда речка течёт, затем опять уходит под снег. В этом месте он такой дырчатый, как будто по нему прошло стадо оленей. Немного боязно, что он под тобой провалится, но выбора нет, да и в общем масштабе этот риск – ерунда. Успокою, мы вышли, всё в порядке, к часу ночи, когда им осталось перевезти на новое место последние вещи… Состояние эйфории… В голове лишь одна мысль: «Всё. Успели.» -- А чтобы, если… -- Кость, ты знаешь, не бывает никаких «если»!!! И какая разница, что вышли мы на правый, противоположный берег реки и нам оттуда перекидывали продукты, главное, что мы возле людей, и нет так хорошо знакомого щемящего страха цивилизованного человека посреди дикой природы и одиночества в ней! И какая разница, что вездеходы решили перевезти оленеводов НЕ через приток на побережье севернее устья речки, а через саму речку на сам мыс Рыркалин, и нам просто оставалось, в случае опоздания, пройти по нашей стороне чуть дальше, километра три-четыре… И какая разница, знали мы об этом или нет, ведь всё и так хорошо, правда?! На следующий день мы сели на эти злополучные вездеходы… и уехали в Нешкан. Не хотелось уезжать, но согревала надежда, что мы обязательно когда-нибудь вернёмся в эту бригаду, к гостеприимным, жизнерадостным оленеводам, в нереальность, в сказку! Лёд Колючинской губы, лужи по метру глубиной, в которые мы, сидя на крыше МТЛБУ ныряли с замиранием сердца и мыслью «в какую сторону прыгать, если начнём проваливаться?»; два маяка слева от нас, ограничивающие вход в залив, коса Беляка, песчаный пляж, с разбросанными морем по нему брёвнами, который бесконечно тянется вдоль нагромождения торосов, там, где должно плескаться море; неизменный остров Колючин далеко на северо-западе, на фоне полуночной зари. Приехали к небольшому озеру, разгрузили жерди, шкуры, множество прочих вещей, это будет место летней стоянки бригады. Дальше. Тойгунен. Заброшенный посёлок на побережье. Его данным давно, годах в шестидесятых покинули люди. Ещё остались развалины нескольких домов, вернее просто их остовы. Относительно неплохо сохранились остатки школы/клуба/магазина – самого большого здания в посёлке. За оторванными обоями – газета «Советская Чукотка», «Правда», читаем авдрес редакции «…Москва-47, ул. Правды… тедефоны: Д 3-37-30, Д 3-37-32…» Остатки предметов утвари послевоенного времени, пузатые эмалированные кастрюли, опять тот же примус «Рекорд» только уже производства сорок седьмого года и сплошь и рядом разбросанные позвонки китов, черепа моржей… Дженретлен. Домик морского охотника. Пустой, никого. Хотя явно недавно были люди. Остатки разделанного моржа. Понятно, прошлогоднего, моржи ещё не пришли. До Нешкана отсюда 28 километров. Когда оставалось восемнадцать, путь нам преградила речка, вернее выход одной из многочисленных лагун, на которых лёд был уже весьма условным. Её надо бы было объехать подальше по морскому льду, но наверное, захотелось поплавать… Ладно МТЛБ-то, на которой мы сидели, плавает лучше! А ГТТ утопили… с нашими вещами. Хорошо, что не очень глубоко было, и крыша осталась на поверхности! Сразу вытянуть не смогли: МТЛБ на плаву развить тяговое усилие не может, а до берега трос короток. Приехали в Нешкан в чём были. Как нам повезло, что фотик и видеокамера были на нас! Из зарядок потом только воду вытряхали; видеокассеты тоже, вроде, живые, кроме последних двух минут! Да вытянули ГТТ-шку! Съездили потом двумя вездеходами (ещё один, ГАЗ-74 в Нешкане был).
А Нешкан – тоже хороший посёлок! Но о нём я расскажу потом, как нибудь… А то надо уже бежать собираться, пойдём пешком на Энурмино! Не знаю, дойдём ли или нет, но хорошо, что налегке, вещи поедут на собачьей упряжке! Спасибо Юре, приехавшему сюда из Омска работать начальником местного отделения Чукоткоммунхоза, за компьютер и вообще за всё.
Костя Савва.

продолжение->