*****************

*

*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*

Местом старта был выбран самый центр Москвы - Красная площадь. Время старта - 2 часа ночи (чтобы избежать искушения достичь границы Москвы на городском транспорте, метро, например). Финиш - Центральный телеграф Салехарда, работающий круглосуточно. Таким образом, наш маршрут делится на три части: 1) классический автостоп: Красная площадь - Вельск (Архангельская область, место пересадки на железную дорогу) (740 км), 2) по железной дороге: Вельск - Лабытнанги (1572 км), 3) неизвестным способом: Лабытнанги - телеграф г.Салехарда (15 км). Поставленная задача является типовой для нашей страны, более половины территории которой относится к Крайнему северу, и почти не имеет автодорог. Эта задача имеет решение: если люди существуют, они должны перемещаться. Найдем ли мы это решение, обнаружится вскоре.

Старт

Как обычно, решение (ехать - не ехать - с кем ехать) принималось в последние дни перед стартом. Только 30 апреля днем, наконец, был установлен состав участников. Отправились в Салехард 11 человек. Все эти люди с последними поездами московского метро устремились к месту старта - на Красную площадь.

- Вот не спится-то!.. Знаем мы таких. Мир, труд, май, социализм, зарплату, восстановить производство... Только странные они какие-то, - размышлял, видимо, ночной первомайский милиционер, охранявший дело и тело В.И.Ленина.

Куранты пробили два. "Пикетчики" быстро поднялись и ушли по направлению к улице Никольской.

- Ну вот... я же и говорю - странные... - думали сонные мысли милиционера. Тут мы и покинем его.

А мы тем временем прошествовали быстрым шагом на Лубянскую площадь. Движение было весьма оживленным. Сперва обрадовав, а потом огорчив многочисленных таксистов, вскоре все 11 человек выскочили из Москвы и расположились в ожидании дальних машин на плохо освещенных поворотах ближнего Подмосковья. Приближалось утро, 1 мая.

Трасса

Дорога М8, Москва - Вельск - Архангельск, легко переварила многочисленных стопщиков. Первые сто километров, вплоть до Переславля-Залесского, на каждом крупном повороте нам с Олегом попадались знакомые физиономии. После Переславля все путешественники рассеялись по трассе, и мы не видели их долгое время.

В Ярославской области было теплое солнечное утро, а в Архангельской - сырой, холодный вечер, в лесу еще лежали пятна снега. Сменив десять машин, спустя шестнадцать часов после старта мы с Олегом оказались на железнодорожной станции Вельск. Позади остались 740 км трассы и восемь других гонщиков. Впереди - 1600 км железной дороги и Сергей Болашенко, обогнавший нас часа на полтора и ожидающий товарняков на соседней станции Кулой.

Автостоп второго рода

Движение в локомотивах грузовых поездов и в товарняках - автостоп второго рода - весьма распространенное занятие в глухих местностях. К таковым, как оказалось, можно отнести и линию Москва - Воркута. Здесь машинист берет тебя не потому, что ты крут, а просто потому, что берет всех. Забегая вперед, замечу: пускали нас в локомотив 70% машинистов, а в остальных случаях мы с Олегом, как правило, располагались в пустых товарных вагонах (благо они всегда находились).

Садиться в локомотив удобно только на станции переприцепки (где меняются либо сами локомотивы, либо машинисты). Поезда на таких станциях стоят не меньше получаса - за это время можно успеть пообщаться с машинистом, а иногда и пообедать, ибо на этих станциях находятся также и круглосуточные железнодорожные столовые. Но между этими станциями переприцепки - 4-5 часов езды, а на мелких станциях товарняки останавливаются редко, и столовой, как правило, нет.

Когда мы убедились, что пригородный поезд на ближайшую крупную станцию - Кулой - будет только через полтора часа, а последний автобус туда уже ушел, и решили искать автотрассу, чтобы ехать автостопом, - неожиданно рядом с нами затормозил проходящий товарняк. Мы устроились на специальной площадке для пассажиров (у некоторых товарных вагонов есть такая площадка с сиденьем), поезд тронулся. Через полчаса мы достигли великой станции Кулой, где встретили и передового автостопщика Сергея Болашенко. Дальше ехали уже втро¦м.

Как было обнаружено, товарняки на Воркуту ходят практически каждый час. На Север идут порожние вагоны из-под угля. Охранников нет, и поэтому ехать достаточно просто.

Едучи на Север, мы весьма загрязнились. В тепловозе все в масле, в черной грязи, грязнее, чем в электровозе; особенно грязный пол: постелил коврик-пенку на пол для сна - потом к нижней стороне пенки руками не прикасайся! Даже в вагонах из-под угля спать вроде бы чище.

За сутки мы миновали Сольвычегодск, Микунь, Сосногорск, Печору, и в ночь на третье мая прибыли в Инту.

Уже заметно прохладно, идет мокрый снег. Полутемный вокзал, мрачный, как склеп. Станция забита товарняками - после Инты уже идет однопутка. Приближаемся к Полярному кругу.

Следующая станция переприцепки - Сивая Маска. Мы попали в настоящую зиму! С метелью, с пронизывающим ветром, снега кое-где намело по колено и выше. Настоящий мороз. И это - третьего мая! Как не хотелось, глядя в окно, вылезать из теплой кабины локомотива!

Столь легкое путешествие по линии Москва - Воркута подошло к концу. Надо было искать поезда, идущие на ту сторону Урала - в Азию, в Лабытнанги. А движение на этом направлении, надо сказать, неоживленное. Туда идет лишь один пассажирский поезд в день и, в среднем, один товарный.

Прошло три или четыре товарняка на Воркуту. Товарный на Лабытнанги стоял уже готовый, но никак не отправлялся. Было весьма холодно. Хотя мы и залили полости своих тел чаем из местной столовой, ветер быстро охлаждал нас. На открытых платформах стояли несколько машин, в которых, как медведи в берлогах, зимовали водители-перегонщики. Мы попытались завести дружбу и с ними, но они смотрели на мудрецов-путешественников весьма скептически.

Только через несколько часов ожидания мы достигли успеха: локомотив наполнился машинистом и его помощником, те согласились взять еще и нас!

Через Урал

Полярный Урал являл собой царство зимы. Следующая переприцепка оказалась в поселке Елецкий, где мы покинули локомотив, а он отцепился от поезда и уехал в отстой - на длительное время. Ближайшей оказией на восток оставался пассажирский поезд "Сейда - Лабытнанги", появляющийся здесь ровно раз в сутки.

Сергей, достаточно замерзший, остался на вокзале разговаривать с местным пьяницей, а мы с Олегом пошли в поселок. Великий ветер, несущий мельчайшие снежинки и льдинки, в одну сторону подгонял нас, а в другую - мешал ходьбе, вселяя крупинки льда в лицо. Все вокруг было засыпано снегом.

В магазине местная тетушка была осведомлена о состоянии переправы.

- Перед Пасхой, числа 26-го апреля, отменили автобусы, - поведала она. Сейчас перейти уже нельзя: лед отошел от берега, там промоины, и если даже к одному берегу подойдет лед, то отойдет от другого.

Приобретя хлеб, лимон и яблочный компот, мы с Олегом вернулись на вокзал дожидаться поезда. Вскоре он появился. В задней кабине локомотива уже поджидали нас Нетужилов и Шулов! А мы-то думали: где наши друзья? Оказалось, питерцы умудрились отстать от нас на целых шесть часов, но потом догнали нас - благодаря нашим задержкам на Сивой Маске и на Елецкой.

Железная дорога Сейда -Лабытнанги снабжена - о древность! - не электрическими светофорами, как всюду, а старинными семафорами с механическим приводом. На этом участке машинист получает право на занятие перегона при помощи жезла, который протягивает ему на станции железнодорожная тетка. А некоторые мосты, по которым мы едем, - деревянные! Поэтому расстояние в 204 километра пассажирский поезд "Сейда -Лабытнанги" преодолевает за десять часов, двигаясь со средней скоростью 20 километров в час. (На первой в России железной дороге Петербург -Царское Село в 1838 году поезда ходили вдвое быстрее!)

- А знаете, что мы в Салехард не попадем, - улыбнулся Нетужилов.

- Оттепель! Зато вот что мы узнали: на тот берег ходит вертол¦т, стоит двести тысяч. Двести тысяч - это хорошо, значит, не каждый может заплатить, - намекнул он.

Едучи в локомотиве, все мы по очереди успели сходить в переднюю кабину - загрузить машиниста, его помощника и третьего там находящегося человека своими словесами. Этот третий тоже оказался машинистом. Все трое получили от нас в подарок книги "Практика вольных путешествий".

Сергей Болашенко испытывал большой интерес к железнодорожной ветке, строящейся в направлении Ямала. Когда мы проезжали ст.Обская, он (узнав, что стоим минут пятнадцать) даже выбежал из локомотива, чтобы расспросить местных жителей о состоянии сей ж.д. ветки. Местных жителей там не было видно, но он что-то узнал и вернулся назад с гордым видом.

Незадолго до Лабытнанги в заднюю кабину подсел пожилой человек, бывший охранник лагеря, на станции Харп находящегося. Он рассказывал нам о жизни, быте и характере заключенных и о том, что сегодняшние вожди развалили великую страну.

Наконец, поздно вечером, мы впятером выгрузились из локомотива на ж.д. станции Лабытнанги.

Лабытнанги

Обычно Обь вскрывается в июне. Сейчас автобус на Салехард уже не ходил: недавнее потепление уменьшило прочность льда. Однако на вокзале стояли, ожидая клиентов, многочисленные таксисты. Весенний обычай их был таков: довезти клиентов до порта и берега Оби (это 6 км), дальше жители переходят пешком, а на том берегу их поджидают другие таксисты, готовые отвезти людей в сам Салехард. На наш вопрос - можно ли еще переправиться - таксисты отвечали "да", хотя сами по льду уже не ездили.

Мы зашли в деревянное здание вокзала. Там сидел человек, обсыхавший после переправы, во время которой он провалился по пояс. Пока мы размышляли о сем, нас заметил другой салехардский человек, звали его Паша. Узнав, что мы путешественники, он возгорелся желанием перевести нас на тот берег.

- Лед уже не тот, да, одному там делать нечего, но я вас переведу. Но придется идти пешком - час двадцать до берега, по льду час, и там еще до аэропорта часа полтора. Так что собирайтесь - пойдем. Вот мои удивятся: пришел Паша обратно в Салехард!

Переправа

По замерзшему шоссе, ведущему к пристани, туда-сюда ездили таксисты, отвозя желающих на берег. Наверное, не меньше пятидесяти человек, приехавших поездом, направились этой ночью в Салехард. Мы же, не обременяя себя таксизмом, шли к пристани пешком. Паша оказался очень разговорчив, сообщал сведения по Северу и непрерывно курил "Беломор".

- Салехард - единственный у нас город ровно на Полярном круге, - говорил он. - Этот Полярный круг прямо через город проходит. И еще недавно те, кто в одной части города работал, имели один северный коэффициент, а в другой части города - другой коэффициент, одни получали больше, другие меньше. А посередине стоит памятник, памятник "Салехардской колбасе" называется, вы увидите его.

Наконец, подошли к берегу. Местное время пробило полночь, московское - 22 часа. В сумерках мы увидели, что между берегом и льдом - больших размеров полынья, вернее сказать, промоина.

- Надо обходить, - заявил Паша, и мы отправились вдоль берега, ища место, куда таксисты высадили всех людей, желающих переправиться. Людей не было видно - вероятно, они уже ушли по льду. На берегу, у самой промоины, стоял танкоподобный гусеничный вездеход. В его чрево мужики загружали мешки с картошкой. Картошка ехала в Салехард.

- Ну что стоите! Помогаем! - крикнул догадливый Паша, и через пять-семь минут, с нашей общей помощью (шесть человек, как-никак) чрево вездехода было заполнено мешками. Водитель был не против перевезти и нас; мы вшестером (плюс некоторые местные жители) забрались на крышу вездехода и въехали прямо в полные плавучего снега и обломков льда воды реки Обь.

Но вездеход был плавуч; легко преодолев метров двадцать до кромки льда, он взобрался на нее и поехал на тот берег, легко проезжая через многочисленные глубокие лужи, на поверхности льда образовавшиеся. Нетужилов призвал всех к фотографированию (впрочем, при свете вспышки получились только наши физиономии, сам пейзаж не получился). Въехали в промоину на противоположной стороне реки, поплыли, выбрались на берег.

Перекидав мешки с картошкой в стоящий тут же грузовик, мы вшестером едем в кузове того грузовика уже по ночной дороге, ведущей от берега Оби в великий город Салехард. (Один мешок с картошкой, по счастью, разорвался, и высыпалось несколько килограмм картошки. Хозяева решили не подбирать ее, зато собрали ее мы в свои большие карманы.)

Оказалось, что в межсезонье, когда зимняя дорога по льду уже закрыта, но навигация еще не началась, коммерсанты завозят грузы в Салехард именно таким образом. Высокие цены, втрое превышающие московские, делают такую перевозку рентабельной.

Финиш

Паша решил организовать нам вписку (ночлег). Когда мы слезли с грузовика, он, временно оставив нас, направился к своему другу выяснять вопрос ночлега, но друг обломал его. К себе же он вести нас не решался за поздностью часа.

Тогда мы направились к центральному телеграфу. Как и ожидалось, он работал круглосуточно. Было ровно 2:00 по местному времени и 0:00 по Московскому, четвертое мая. Всего на дорогу от центра Москвы до центра Салехарда мы потратили 70 часов - почти трое суток, как первоначально и предполагалось.

Отправив телеграммы и позвонив на историческую родину, мы направились на другую вписку, которую веселый Паша уже изобрел для нас.

Ночлег-1

Первым местом ночлега в Салехарде оказался маленький, жарко натопленный вагончик сторожа на ближайшей к телеграфу стройке. Сторож принял нас хорошо, видимо, полагая, что мы будущие работники стройки. Поставили варить картошку, но тут же уснули, а Паша со сторожем предались ночным беседам.

Утром в воскресенье мы поднялись (скоро должны были появиться рабочие стройки). Было теплое утро, таял повсюду лежащий снег - неужели? мы? в Салехарде? Паша скромно попросил у нас четвертак (25) денег - опохмелиться. Мы не отказали в его просьбе, и он, с радостным чувством, покинул нас в поисках бутылки.

Мы же, собрав спальники, отправились в прогулку по Салехарду. Было около девяти часов утра.

Тут, однако, Сергей Болашенко решил покинуть нас. По дороге в Салехард он сильно замерз, оголодал и решил возвращаться в город Москву. Тем более, как нам сказали, вот-вот вездеходы могли прекратить свое хождение.

Мы выделили ему оставшуюся у нас картошку, и он отправился домой. Впоследствии (в Москве) мы узнали, что он переправился в Лабытнанги на тех же вездеходах, а потом доехал до Москвы другим путем - через Сыктывкар, Киров, Нижний Новгород. Но вернемся к нашему повествованию.

В Салехарде. Ночлег-2

Обдорск, названный впоследствии Салехардом, основан как казачья крепость (самая северная в Сибири) в 1595 году. Как следы 400-летия города, на автобусах, домах и иных предметах в городе размещены надписи типа: "400 ОБДОРСК САЛЕХАРД 1595-1995". Олег даже купил в городе будильник с этой юбилейной надписью.

Сейчас в Салехарде живет тысяч тридцать жителей. Планировка его такова: имеется одна большая улица, километров в восемь, ведущая из аэропорта в центр города. На этой улице стоят одноэтажные деревянные дома, частью покосившиеся, а за ними - тундра. В настоящий момент тундра представляла собой комбинацию из снега и мокрого снега. В центре города имеется много и других, более коротких, улиц; там можно встретить и довольно большие, в несколько этажей, современные дома на сваях.

В городе - четыре автобусных маршрута и очень много машин. Нам сказали, что на троих человек в городе приходится по машине. Преимущественно это "Жигули", "Волги" и прочие советские машины, купленные еще в период, когда на Север приезжали за большими деньгами.

Прежде чем осматривать Салехард и познавать достопримечательности его, мы решили отстирать себя от масла и прочей локомотивной и угольной грязи. Стирку и ночлег мы решил произвести в Центре детско-юношеского туризма, расположенного, как мы заранее узнали, на улице Республики, 5.

Здание сие оказалось одноэтажным домиком на окраине города. Мемориальная доска сообщала, что с крыльца этого дома была когда-то провозглашена Советская власть. Предполагая, что в воскресное утро там может никого и не оказаться, мы все же постучались во все окна и двери этого дома.

Открыл нам сторож, ибо других сотрудников в Центре не обреталось. Узнав, что мы туристы, он сразу побежал звонить домой директору.

- Алло! Виталий Петрович! Срочно приезжайте! Тут туристы приехали, из Москвы, из Питера... - говорил он.

Потом я, подозванный к телефону, объяснил, что особого беспокойства из-за нас производить не нужно, а директор, в свою очередь, распорядился устроить нас в Центре. Удобств там, конечно, не было, но я заверил директора, что мы - народ неприхотливый и устроимся где угодно со своими ковриками и спальниками.

"Под нас" была выделена библиотека. Разложив там свои коврики, спальники и прочие вещи, мы испросили у сторожа совета, как можно приготовить пищу. Это оказалось несложно - плитка и чайник там имелись. Единственная проблема была с водой: водопровода не было. Сторож пошел в соседний дом и принес бидон воды.

Весь день мы отсыпались, сушили некоторые промокшие вещи и мочили некоторые сухие вещи, стирая их. Звонили в аэропорт и спрашивали, будут ли в ближайшие дни грузовые борта на Большую землю. Находясь, как уже упомянуто, в библиотеке, в журналах мы могли прочесть об истории местной достопримечательности - 501-й стройки ГУЛАГа, железной дороги Чум - Салехард - Надым - Игарка. Эта железная дорога строилась в 1949-1953 годах. Как уже многие известные нам "стройки века": Колымская трасса, БАМ, тоннель под Сахалином, Северный морской путь, - она была весьма стратегической, но народно-хозяйственного значения не имела.

Для всяких стратегических целей нужен был морской порт в центре материка, недоступный для авиации и флота противника. Крупнейшие существующие порты - Владивосток, Архангельск, Мурманск, Петербург - были уязвимы из-за своей близости к границам СССР. Великим портом должна была стать Игарка, находящаяся почти в географическом центре России, в нижнем течении реки Енисей. Но сюда не вели ни железные, ни автомобильные дороги. Сталин приказал исправить это положение.

Полторы тысячи "стратегических" километров ж.д. пути от линии Москва - Воркута до Енисея должны были построить, разумеется, заключ¦нные. Тундра, реки и болота, комары и проч. затрудняли деятельность строителей. Но к моменту смерти Сталина путь был уложен на большинстве участков, в Салехарде появился вокзал, и прицепные вагоны ходили от Москвы через Салехард до самого Надыма. Мосты через Обь и Енисей не строились, поезда летом должны были перемещаться на паромах, зимой - по путям, укладываемым прямо на л¦д. В 1953 году строительство было свернуто, и полторы тысячи километров недостроенной железной дороги, бараки, вышки и даже паровозы были брошены в тундре навсегда. Редкий путешествующий по "мертвой дороге" может увидеть все это.

Встреча мудрецов. Ночлег-3

Вечером мы встретили - о радость! - Лену Крымскую, Николая, Ольгу Дюдюку и Сергея, прибывших в Салехард сегодняшним утром. Как и мы, сначала они достигли автостопом Вельска, затем - на локомотивах -Лабытнанги. Прибыли они тем же единственным пассажирским поездом, что и мы, но сутки спустя. Переночевав на теплом деревянном вокзале, утром они отправились к реке и переправились: одна пара на вездеходе, подобно нам, другая пара - с человеком, шедшим в Салехард с резиновой лодкой, при помощи которой они преодолевали разводья.

Вскоре мы узнали, что нам рекомендуют перебраться на ночлег из Центра туризма на лыжную базу. Видимо, в рабочие дни путешествующие-ночующие-стирающие, размножившись в большом количестве, затруднили бы деятельность сего образовательного учреждения.

Переправа

Наступило 6 мая - неожиданно теплый весенний день. Прогноз погоды обещал +14. Лед на реке Обь торопливо таял. Каждому ясно: пора из Салехарда уходить.

Г-да Нетужилов и Шулов оставались поборниками пол¦тных методов. Пока остальные предавались сну на лыжной базе, рано утром, часов в шесть, питерцы ушли в аэропорт. О результатах их аэропортизма мы ничего не узнали. Проснувшись и порадовавшись мысленно за отсутствующих друзей (уже 9:00! Наверное, улетели!) мы доели гречневую кашу и отправились в городской музей. Когда вернулись, обнаружили следы возращения питерцев - записку следующего содержания: "Тов. Кротов! Мы обломались с воздухом. Беседовали с директором аэропорта - и облом. Так что не рекомендуем и вертолет. Уходим на переправу. 10:01 MSK".

Было очень жарко - градусов 15 в тени. 14:00 по Москве. А лед на реке Обь, по моим гипотезам, таял с каждой минутой. Продолжительное отсутствие питерцев на лыжной базе могло означать, что они: 1) находятся слева от Оби (т.е. благополучно переправились в Лабытнанги); 2) находятся справа от Оби (т.е. сидят на переправе и ждут вездехода); 3) находятся на дне сей Оби (последнее было маловероятно, и мы сию возможность отвергли).

Вероятность уйти по льду с каждым часом уменьшается, а вероятность улететь всегда постоянна! - настаивал я. - Поэтому надо сначала идти на переправу, а улететь мы всегда успеем.

На залитом солнцем берегу стоял столб, а к нему было приколочено большое объявление: "ВНИМАНИЕ! ПЕРЕПРАВА ЧЕРЕЗ р.ОБЬ ЗАПРЕЩЕНА! ТОЛЩИНА ЛЬДА НЕ ОБЕСПЕЧИВАЕТ БЕЗОПАСНОСТЬ ПЕРЕПРАВЫ".

Лед чрезвычайно раскис. Более того, его кромку отделяла от берега 25-метровая промоина, в которой плавали небольшие куски тающего льда и снега. Однако тут же находилось и спасение человечества: целых пятеро мужиков стояли на набережной, намереваясь переправляться через разводья при помощи имеющейся у них небольшой резиновой лодки. Мужиков было пятеро, мы назовем их условно: 1) "украинец" (усатый коренастый дядька с двумя объемистыми сумками), 2) "курьер" (человек в кожаной куртке с полиэтиленовым пакетом, в котором лежали какие-то важные бумаги), 3) "пьяница", 4-5) безымянные господа, которые скоро покинут наше повествование.

Лодка, как было обозначено на ней, выдерживала 154 килограмма. Поэтому переправляться с берега на лед можно было только попарно, причем второй человек должен был вернуться и забрать третьего, и т.д., ибо пустая лодка без людей двигаться, разумеется, не могла.

Первым рейсом на лед был перевезен пьяница. Этот господин, пытаясь вылезти из лодки, упал в холодную воду и погрузился в нее. С трудом выбравшись на лед, произносил он нехорошие слова под весенний звук стекающей с него воды. Затем был перевезен Олег Моренков (как самый легкий), две сумки украинца (как самые тяжелые) и водка для вымокшего господина. Прочие вещи и люди пока оставались на берегу. Обратным рейсом захотел возвратиться в Салехард пьяница, успевший замерзнуть и утратить желание идти в Лабытнанги (водка не помогла ему).

Когда лодка с пьяницей уже подходила к берегу, сломалось пластмассовое весло, а лодка стала сдуваться.

- Тьфу, ...! - размышлял хозяин лодки, вытаскивая ее, вместе с пьяницей, на берег. Клееный шов разошелся - починить было невозможно. За минуту красивая лодочка сдулась, а жители г.Салехарда произнесли нехорошие слова. Пьяница и господа 4-5, осознав объективную невозможность переправиться, сели в стоящую на берегу машину, и вместе со сдутой лодкой поехали обратно, в направлении города.

Но - о неожиданность! - на льду остался г-н Моренков. А также вещи усатого человека. На берегу были сам усатый человек, а также я и господин с полиэтиленовым пакетом. Решили наводить мост. Весьма быстро стоявший неподалеку деревянный туалет был разобран на доски. Два бревна, несколько досок и большая деревянная лестница мирно водоплавали близ нашего берега, послужив уже когда-то другим перехожденцам.

В 25-метровом пространстве между берегом и большим льдом плавали малые дрейфующие льдины, пропитанные водою. Некоторые из них могли выдержать вес даже двух человек, на другие же можно было наступать только прыгая, пока они не погрузились в воду и не разрушились. Солнце ускоренными темпами разрушало их. (Я забыл, видимо, упомянуть, что вездеходы уже не ходили: как нам рассказал наш "украинец", последний из них сегодня утром получил пробоину и затонул неподалеку от берега. Все, к счастью, спаслись, и среди них был наш теперешний попутчик.)

В течение почти получаса мы сооружали переправу, и, наконец, на основной лед выбрался украинский гражданин, потом я с двумя нашими рюкзаками и, наконец, курьер со своим пакетом. Так мы воссоединились.

И хотя у нас не было лодки, чтобы преодолевать разводья, мы, вооружась длинными досками, отправились на тот берег - в Лабытнанги.

...В течение зимы лед на реке Обь становится весьма толстым. Например, автобус "Лабытнанги - Салехард" пускают при толщине льда не менее 80 см. К концу зимы лед утолщается почти до полутора метров. Весной лед под действием солнца тает, и верхний слой его образует озерца талой воды глубиной 50-70 см и более. Как правило, дно этих озер весьма твердо. К моменту нашего перехода на льду почти не осталось сухих мест, и даже выбирая самый безопасный путь, утоптанный предыдущими людьми, нам случалось брести по колено и даже глубже в талой воде, которая, несмотря на наружные +15 С, была довольно холодна. Поэтому, вооружась доской или палкой, мы шли медленно, выбирая самый сухой маршрут, особенно на подходе к тому берегу, где лед дошел до совершенно безобразного состояния.

Над нами пролетел вертолет, потом еще один. Показались причалы порта Лабытнанги - до них осталось метров триста. Курьер провалился в воду по пояс и уронил пакет с документами.

- Эй! У кого есть бумага! или платок! - кричал он нам, выбравшись на возвышение льда.

- Сейчас, в снежник заверну, - отвечал усатый господин, замешивая носовой платок в комок мокрого снега. Мокрый господин поймал платок и стал тщательно протирать документы.

- Расплывутся еще... Эх! - размышлял он, перебираясь через "лужу" (глубиной почти метр) обратно к нам. Прежний его путь не вел к победе.

Наконец, подойдя к берегу Лабытнанги и поднявшись на последнюю снежную возвышенность, мы обнаружили, что: 1) на том берегу скопилась большая толпа - человек десять - болельщиков, которые, смотря на нас, видимо делали ставки: дойдут? или нет? Возможно, эти люди хотели попасть на противоположный берег, в Салехард, но не могли; 2) от того берега нас отделяет значительная промоина - метров в пятьдесят, в ней быстрое течение, при этом на льду нет деревянных туалетов, чтобы их разобрать, а в промоине нет льдин, чтобы наводить между ними мостки; 3) вдалеке, на фоне бело-серых льдов, со стороны Салехарда, по нашим следам идут еще пятеро человек, подобные мелким точкам.

- Ну что... пошли вдоль берега, - сказал украинец, исполняя функции Ивана Сусанина, Ивана Папанина, Федора Конюхова и Дмитрия Шпаро вместе взятых. И мы пошли.

Метрах в двухстах, близ причала, зимовали три теплохода. Один из них - теплоход "Сургут" - вмерз непосредственно в лед (а талая вода, видимо, протекала между этими теплоходами). Мы отправились туда, уже не обращая внимания на хлюпание воды в ботинках (хорошо, что не в карманах).

С теплохода оказалось возможным перебраться на другой теплоход, а оттуда - на берег. Выкинув длинные доски, которые мы тащили с самого Салехарда, мы выбрались на тв¦рдую землю, мокрые весьма. На пристани стояло такси, мирно ожидавшее нас (туда погрузился мокрый курьер), а также другая, бесплатная машина (в ней уехал украинский человек и мы). Мы быстро достигли вокзала и вышли из машины, попрощавшись с нашим "собратом по идиотизму", который поехал далее - сушиться.

Опять Лабытнанги

На вокзале Лабытнанги было тихо. Солнце медленно опускалось. Оказывается, на переправу мы потратили целых два с половиной часа! "Мыть свои сапоги в Индийском океане, видимо, гораздо приятнее, - размышляли мы, выливая из ботинок воду и мокрый снег.

Вокзальный милиционер, заинтересовавшись нашим оранжевым видом, высказал догадку, что мы путешественники, ездившие в город Салехард. Так оно и оказалось.

- Был тут один ваш, дня три назад, - сообщил он, описав внешний вид Сергея Болашенко. - Книжку какого-то Кротова подарил, сказал, что от него.

- А я и сам Кротов, - сказал Кротов, доставая из кармана свою книжку, чем и привел милиционера в удивление.

Странно, что следов наших питерских друзей не было видно. На товарняке они уехать не могли - грузовых составов на запад в ближайшее время не уходило. Улететь они тоже не могли, т.к. из "аэропорта" Лабытнанги отправлялись только вертолеты на Салехард, а больше ничего. На пассажирском они тоже не могли уехать за отсутствием оного. На вокзале же их не было: и милиционер, и дежурный по станции, не видели их. При этом они ушли на переправу в 10:01 московского времени. Где же они? Все еще переправляются? Или, увидев плохое состояние льда, вернулись в аэропорт Салехарда, разминувшись с нами?

Посетили телеграф и местный магазин, купили бутылку "Байкала" (за наше благополучное возвращение), а также банку майонеза и буханку хлеба. Товарняков на запад не ожидалось, и мы решили подсохнуть и заночевать на вокзале, дожидаясь утреннего поезда, который отправлялся в 9:12.

Домой

Утром стало холодно; поднялся величайший в мире ветер. Нетужилов и Шулов не появились. Не появились и остальные наши друзья, оставшиеся на том берегу, по нашей гипотезе, до начала навигации. Вокзал понемногу заполнился народом. Мы сняли с батареи наши ботинки (перешедшие из мокрого состояния во влажное), другие предметы одежды, собрали спальники и подготовились к проникновению в поезд.

Машинистом оказался уже знакомый нам человек - с ним мы ехали сюда, в Лабытнанги четыре дня тому назад. Он взял нас, разумеется, без проблем.

Тронулись. Вскоре на станции Харп видим Нетужилова и Шулова. Какая неожиданность!

- Мужики! Мы покойники на тридцать процентов, а вы - на все шестьдесят! - обрадовал нас Нетужилов, увидев нас в задней кабине.

Не достигнув успеха в аэропорту, утром питерцы пошли на переправу. Узнав, что вездеходов не будет, они пошли пешком и испытали трудности, подобные нашим. На Лабытнанжском берегу их встретили МЧС'овцы и сказали, что ледоход уже всего в 80 км выше по течению, напустив на них страху. Поэтому наши друзья думали, что они - последние переправившиеся. Познав, что поездов из Лабытнанги не будет, они поехали автостопом и достигли соседнего пос¦лка Харп, где товарняков также не нашли. Там они заночевали и, питаясь в местной столовой, дождались пассажирского поезда. И вот мы все вчетвером едем - домой!

Вагон с гробами

Поезд ехал весьма быстро: 200 км преодолели всего за 7 часов. Миновали разъезд Полярный Урал и столб "Европа - Азия". Здравствуй, Европа! Наконец, на станции Сейда путь поезда прекратился.

Сейду товарные поезда проходят без остановки. Но мы не печалились. Дождавшись пассажирского поезда, мы попросились в тамбуре оного доехать до Сивой Маски - ближайшей станции переприцепки. Одна из проводниц пустила нас. На Сивой Маске мы вышли и стали проситься, последовательно, в локомотив и в вагоны - проехать дальше. Отворилась дверь багажного вагона - о чудо! никогда не ездил в багажных вагонах! - и мы погрузились в него.

Багажный сей вагон, идущий из Воркуты в Котлас, перевозил пять гробов (в полном комплекте, даже с могильными оградами и памятниками), несколько посылок и двух проводников. Познакомились, поставили чай. Мы начали рассказывать.

- Небось, какая-нибудь "Академия вольных путешествий", - посмеялся один проводник.

- Да, это не вы? - спросил второй. - Газету им покажи.

В вагоне лежала уже достаточно замусоленная московская "Из рук в руки". Под рубрикой "Послания" первой строкой стояло: "Антон Кротов или кто-нибудь из Академии вольных путешествий! Срочно напишите мне. Адрес: ... - Пришлось сознаться, что я и есть Кротов. В подтверждение этого проводникам была подарена книга "Практика вольных путешествий".

Всего за девять дней поездки я подарил девять книг (машинистам, работникам Центра туризма и лыжной базы, и вот - проводникам сим). Дарили книги и другие участники поездки, просвещая и формируя общественное сознание народов Крайнего Севера.

Ночью спали, расстелив на полу коврики и спальники. Утром на следующий день - уже в Микуни. Дальше провозить пассажиров было опасно, мы сунулись в другие вагоны этого поезда - но увы! брать в этот поезд нас больше не хотели. Ну и довольно (более 800 км) мы проехали в нем.

Дальнейшая переприцепка, как известно, в Кулое. Теплая, южная ночь. Никаких тебе ураганных ветров, снегов, льдов реки Обь и проч. Дальше нам надо было ехать по-различному: Шулову - к другу в Северодвинск (он избрал железнодорожный метод), Моренкову и мне - до Вельска (затем автостопом на Вологду и Москву), Нетужилову - тоже до Вельска (затем автостопом на Вологду и Питер).

Машинист очередного состава, взяв нас плюс одного местного жителя, согласился сбросить в Вельске скорость, чтобы пассажирам удобнее было выпрыгивать. Пути разветвились, показались станционные постройки. Первым "десантировался" местный житель с "дипломатом", потом - мы трое; Костя Шулов продолжил свой путь до Коноши, чтобы дальше, по железной дороге, уйти в Северодвинск. Поезд вновь разогнался и уш¦л в Коношу. Наступило раннее утро, 9 мая.

Трасса

- О! Рубиться поодиночке - это же песня! Это как командные гонки - будем подхватывать друг друга! - радовался Нетужилов. - Если будет прямая машина до Москвы - поеду, Антоха, к тебе в гости!

Мы с Моренковым решили поначалу не разделяться. Дойдя до поста ГАИ, мы расположились на утренней трассе. Вскоре нас подобрал "Камаз", следующий в Новосибирск, а Нетужилов остался на трассе. На одном из постов ГАИ, в Чекшино, гаишники оштрафовали водителей аж на 240 тысяч рублей. Этому виной были мы, так как в кабине грузовика не должно ехать более трех человек, а нас ехало, вместе с водителем и его сменщиком, четверо. Опасаясь дальнейшего оштрафования, новосибирский "Камаз" высадил нас на подходе к городу Кадникову. Там проходил парад в честь Дня Победы. Мы с Олегом отправились за продуктами и купили большое количество хлеба, кефира и сала. Расположившись в сквере, мы питались этой едой под летним солнцем. Вокруг не было ни снега, ни льда, ни пурги, ни величайшего ветра; было удивительно, что совсем недавно, двое суток назад, мы находились ещ¦ на Полярном круге.

Позавтракав, вышли на трассу. Мы думали, что Нетужилов уже обогнал нас, но эта была лишь гипотеза: в действительности он находился еще в районе Вельска, двигаясь с малой скоростью. Наша скорость тоже была невелика. По причине парада главная улица Кадникова, она же трасса М8 Москва - Архангельск, была перекрыта, и машины не выезжали долгое время. Единственным просочившимся транспортом был автобус, идущий в соседний город - Сокол. Отбиваясь от билетерши, мы проехали в нем еще километров десять.

В Пречистом некий местный житель, увидев нас, сказал примерно так:

- Автостопщикам из Москвы - наш привет!

Как он узнал нас, осталось непонятным.

На Даниловской объездной мы с Олегом простояли долгое время, после чего разделились. Олег пошел вперед по трассе, по пути подголосовывая, а я остался стоять, размышляя, что идти здесь несущественно (до Москвы оставалось более 300 км). Пропустив безрезультатно за полтора часа более двадцати машин - большинство были переполнены дачниками, - я заскучал и отправился пешком в Данилов. На электричке доехал до Ярославля, откуда выловил, в вечерний уже час, пустой автобус до Сергиева Посада. Там я оказался в полночь; не достигнув Москвы, я переночевал на станции и поехал домой первой электричкой, где и был оштрафован контролером на 10 тыс.руб. - единственный транспортный расход на 4650-километровом пути. Жизнь Моренкова была более успешной: пройдя пешком почти до самого конца Даниловской объездной, он поймал машину до Москвы, где и оказался вечером 9 мая и успел даже посмотреть праздничный салют.

Наука победила

Итак, мы с Олегом в Москве, Саша - в Питере, Костя - в Северодвинске. Где же остальные? Не остались ли они на том берегу в ожидании парома? Я позвонил на лыжную базу Салехарда. Там сказали: все в порядке, москвичи уехали, но каким образом - никто не знал. К нашей большой радости, вскоре Николай, Лена, Ольга и Сергей появились в Москве и рассказали, что придя на следующий день после нас на переправу и увидев, что переправа по льду невозможна, они отправились в аэропорт. Летчики вертолета, идущего на Лабытнанги, согласились взяли всю четверку, и вскоре мудрецы, использовавшие в течение поездки все открытые методы автостопа (машинный, локомотивный, гидро- и авиастоп), продолжили путь свой - уже по Большой земле.

Обратно наши друзья поехали не через Вельск, а через Микунь - Сыктывкар - Киров - Нижний Новгород, и благополучно достигли Москвы.

Наука победила! Люди существуют, и они должны перемещаться. Но они должны не только перемещаться, но и жить, и радоваться, и узнавать новое. И я надеюсь, что нам надлежит встретиться и на многих других берегах.

Мы почувствовали еще одно измерение жизни, мы полюбили этот северный городок, и, как знать, - может быть, кому-то из нас суждено приехать сюда вновь. Может быть, мы когда-нибудь пройдем пешком и по недействующей Трансполярной магистрали. Как знать?

Спасибо всем, кто помог нам добраться до Салехарда и вернуться домой. Спасибо водителям, машинистам, диспетчерам, спасибо гостеприимным сотрудникам ЦДЮТ Салехарда, спасибо всем, кто принял участие в нашей общей поездке в этот северный город. Спасибо моему напарнику Олегу - надеюсь, мы с ним еще съездим в более дальние края. Спасибо всем! До встречи на земном шаре!

*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*
*

Наш телефон: (095) 486-99-37