Автор - Андрей Филатов

Я не сам додумался до идеи сгонять автостопом во Владивосток. Эта "гениальная" мысль первоначально пришла в голову известного путешественника, двухкратного чемпиона России по автостопу Тимура Ямалеева, известного в автостопных кругах, как Тим Волкодав.

Именно Тим подбил меня поехать с ним во Владивосток. С нами порывалось поехать еще несколько человек, но они обломались.

Стартовали мы 6 июля 1999 года с "Груши". Начали с того, что попытались вписаться в одну из еще остававшихся на поляне машин. При этом мы случайно наткнулись на местных журналистов - дали им интервью, а заодно и доехали до Самары.

Договорившись о "стрелке" возле Иркутска мы расстались с Тимуром, и гонка началась.

Остановился автобус с пассажирами.

- Здравствуйте, я еду автостопом из Москвы во Владивосток, подвезите, сколько сможете.

В ответ на мое заявление водитель сделал квадратные глаза и очевидно впал в транс. Я воспользовался его замешательством для того, чтобы проникнуть в салон.

Когда я вышел из этого автобуса на трассу, там уже стояло шесть человек с протянутыми руками. Я встал в конец очереди, но фура "VOLVO" остановилась именно возле меня:

- Садись. Я уже третий раз тебя вижу.

Вечером на выезде из Красноярска меня высадили возле придорожного кафе. В своем необычном комбинезоне со светоотражающими полосами я воспринимался местными жителями как что-то среднее между парашютистом и космонавтом. На меня специально приходили посмотреть, потрогать, поговорить.

Увлекшись разговорами с аборигенами, я, тем не менее, не забывал продолжать голосовать. Боялся пропустить свою машину. А зря! Лучше бы я ее пропустил. Именно с этой "Газели" и начались мои злоключения.

"Газель" ехала на трех цилиндрах, при этом постоянно ломалась и, казалось, сама притягивала к себе всевозможные неприятности.

Ночью доехали только до Канска. Встали на ночлег недалеко от заправки. Водитель лег спать в кабине, а я - под открытым небом. Потеплее оделся, постелил пенку и забрался в спальник. Рюкзак же закинул в кузов под тент.

Утром проснулся с нехорошими предчувствиями. Интересно, какие еще неприятности на меня свалятся? Подошел к машине, полез за рюкзаком. И вот оно! Тент разрезали и рюкзак украли. Ну, кому могли понадобиться дырявая палатка, котелок и пару старых свитеров?

Водитель, видимо уже привыкший к различным неприятностям и происшествиям, никаких чувств по поводу пропажи моего рюкзака не выразил. Я же еще пару часов переживал. Но потом махнул рукой - поеду налегке, благо спальник у меня остался.

Ехали мы, а скорее плелись, со скоростью не больше 50 км, останавливались на каждой заправке в поисках наиболее дешевого бензина, да еще и потратили пару часов на ремонт колеса.

На ночь заехали на скошенное поле. Когда утром выяснилось, что сами мы оттуда выехать не сможем, я даже не удивился. Поймал "КАМАЗ", чтобы вытащить злополучную "Газель" на дорогу.

Когда километров за тридцать до Иркутска у нас неожиданно закончился бензин, я уже не выдержал, - взяв в охапку свои вещи, убежал из "проклятой" машины.

На "стрелке" Тима не было. Я нашел лишь записку, в которой сообщалось, что он поймал проходную машину и останавливаться не будет, а поедет дальше. Придется мне его догонять. Хотя это и не значит, что я буду торчать на дороги круглыми сутками. Да и на Байкал заехать нужно.

В Байкальске я искупался (хотя жара стояла около 35 градусов, вода была очень холодной), съел за один присест целого омуля и ведро клубники.

В Слюдянке я попал на ж/д вокзал как раз в тот момент, когда там остановился поезд "Москва - Хабаровск". Заметив, что проводница седьмого вагона отлучилась за чебуреками, я, не долго думая, проскользнул внутрь. Было три часа местного времени, поэтому все пассажиры уже спали. Я тут же влез на третью и забрался в спальник.

Когда проснулся утром, мы уже проехали Улан-Удэ. Я попросил у соседа кружку и пошел за кипятком - два-три раза так сходишь (еще и попросишь дать бесплатно чаю с сахаром) и все проводники будут считать тебя "своим".

В вагоне ехали демобилизованные солдаты. Я вписался в их компанию - по возрасту и внешнему виду (в первую очередь по короткой стрижке) я от них не особенно отличался.

В Хабаровск приехали около восьми вечера. Я пошел на рынок - купить какую-нибудь сумку для своих вещей. К сожалению, рынок уже закрылся. Я уж было, собрался идти обратно на вокзал, как ко мне подвалила группа кавказцев. Поспрашивали меня о том, о сем, а затем перешли к делу:

- Слушай, мы тут на рынке работаем, собираем для братков на зоне деньги, дай нам сколько сможешь. Хотя бы рублей пять - десять.

- Конечно, немного могу дать, какие проблемы.

- А сколько у тебя вообще него пятьсот денег? Тут один хмырь недавно сказал нам, что ничего нет, а мы нашли у него 500 рублей. Ну, мы-то люди справедливые - 100 забрали, а 400 оставили.

На меня эти слова произвели неизгладимое впечатление. В моей голове заглючило, и я честно признался, что у меня есть десять баксов и тридцать рублей. Когда понял, что сделал это зря, было уже поздно. Процесс изъятия денег описывать не стану. Короче говоря, кинули как младенца. И остался я с шестьюдесятью копейками и пластиковой карточкой "СБЕРБАНК РОССИИ" (там было сто рублей) в Хабаровске, за восемь с половиной тысяч километров от дома.

Огорченный, но не отчаявшийся, я решил все же продолжить свое путешествие. На вокзал я отправился с целью поспать, но, услышав объявление о прибытии поезда "Новосибирск - Владивосток", пошел попытать счастья.

Со второй попытки я проник в поезд , положил вещи на третью полку и вышел в тамбур "покурить". Когда поезд тронулся, я зашел в вагон. Он оказался битком забит. Чудом нашел свободное место. Спросил у мужика с варениками:

- Извините, можно у вас присесть?

- А что, верхняя полка?

- Да, захотелось присесть.

Слово за слово, мы разговорились с мужиком, он угостил меня варениками, а я рассказами о поездках автостопом.

Утром я проснулся уже во Владивостоке. Прибыв на "стрелку", я узнал, что опередил-таки Тимура и, значит, победил в гонке.

На остаток ночи зашел круглосуточно работающий Центральный телеграф. Спать не хотелось. От нечего делать, я взялся записывать в дневник свои приключения. Рядом сели три мужика кавказской национальности, судя по виду, бизнесмены:

- Ты что делаешь? (я в это время как раз писал)

Я честно признался:

- Дневник пишу!

- Какой дневник? - очевидно, мой ответ их заинтриговал.

Так слово за слово завязался разговор, в ходе которого я подробно рассказал о своем путешествии и злоключениях, в результате которых я оказался во Владивостоке практически без денег. Видимо, мой рассказ произвел на "бизнесменов" неизгладимое впечатление. Каждый из них полез в карман и достал по сторублевой купюре (очевидно, банкнот меньшего номинала у них не было).

Во Владивостоке я провел два дня, затем (правда, только со второй попытки) сел в поезд "Владивосток - Харьков". На нем я доехал только до станции Могоча. Оттуда на товарнике прокатился до станции Шилка, Читинской области. И, наконец, попал в поезд прямо до Москвы.