Погода

**************

*

Для начала мне нужно было передать через консула в Москву отснятые видеокассеты.

Адрес посольства — «Эмбахада Руссиа» — я узнал в телефонном справочнике, аккуратно переписал его в свою записную книжку и стал действовать, как в Китае: остановив прохожего, тыкал пальцем в написанное и жестами объяснял, чтобы мне показали направление. Так за пару часов я добрался до цели.

Консульский отдел был уже закрыт.
— Тогда давайте вице-консула.
Ко мне вышел Игорь Петляков. Я было начал говорить, кто я и откуда, но он перебил.
— Я в 1996 году в паре с Тимуром Журавлем принимал участие в «Чемпионате Москвы по автостопу».

Игорь, естественно, взял мои кассеты и пообещал передать их в Москву с ближайшей оказией. И уже по собственному почину позвонил корреспонденту ИТАР-ТАСС Павлу Кузнецову.

Он сразу же приехал, чтобы составить сообщение о прибытии в Аргентину «известного российского путешественника». Когда я на следующий день отправил домой сообщение о начале своего путешествия на Американском континенте, мне с гордостью ответили: «Мы уже слышали в новостях на „Авторадио“!»

После интервью я спросил Павла.
— Нельзя ли где-нибудь у вас в офисе остановиться на пару ночей. Мне обязательно в понедельник нужно зайти в Чилийское посольство.
Он, как оказалось, уже ушел в отпуск — с завтрашнего дня.
— Мне проще поселить тебя в отеле. Сейчас, после кризиса, это мне по карману.

Так я оказался в номере трехзвездочного отеля — с душем и цветным телевизором (50 долларов за три ночи, с завтраком).

Каково же было мое удивление, когда, взяв в руки пульт дистанционного управления и случайно потыкав по кнопкам, я увидел фильм на русском языке — пусть и с испанскими субтитрами.

До понедельника мне по большому счету делать было нечего. И я решил посвятить выходные осмотру Буэнос-Айереса. Меня, за год в Новой Зеландии превратившегося в самую настоящую «деревенщину», поражали широкие проспекты, высокие многоэтажные дома, многочисленные памятники. Да и надписи на испанском языке.

После двух лет в Австралии и Новой Зеландии, где все говорили по-английски, я опять вдруг почувствовал себя за границей.

Европейские колонизаторы практически с самого момента своего появления в Америке выбрали устье реки Ла Плата как место, идеально подходящее для строительства порта. В 1516 г. Хуан Диас де Солис высадился здесь со своим отрядом и сразу же был убит и съеден воинственными индейцами керанди. Двадцать лет спустя те же индейцы уничтожили экспедиционный корпус во главе с Доном Педро де Мендосой. Лишь в 1580 г. очередному конкистадору Хуану де Гарая удалось основать Буэнос-Айрес.

Город строили на пустом месте по простому плану: с улицами, пересекающимися под прямыми углами. И в целом эта конфигурация в виде прямоугольной сетки сохраняется до сих пор.

Но здания колониальной архитектуры постепенно вытесняются современными небоскребами из стекла и металла.

Поселение в устье Ла Платы было обыкновенным колониальным городком Испанской империи, крупным центром контрабанды и работорговли.

После войны за независимость под руководством национального героя Аргентины генерала Хосе де Сан-Мартина, почти весь XIX век в стране бушевали гражданские войны. Сейчас на каждой улице можно увидеть памятники их героическим участникам и безвестным жертвам.

И только после их окончания в 1886 г., Буэнос-Айрес был объявлен столицей Аргентины. Это был период небывалого экономического подъема, когда развитие сельского хозяйства сделало Аргентину одной из богатейших стран мира.

Главной статьей дохода стала продажа мяса в Европу. Разбогатевшие на этом «новые аргентинцы» отстроили Буэнос-Айрес практически заново, в соответствии со своим представлением о прекрасном.

Для строительства нового города будущего привлекли лучших европейских архитекторов.

Именно тогда были заложены величественные проспекты и площади, в том числе и самая широкая улица в мире — 9 июля. Ее можно легко узнать по угловатому белому обелиску на Пляса де ля Република. Его воздвигли в 1936 году на том самом месте, где 9 июля 1816 г. впервые был поднят флаг независимой республики Аргентина.

В начале XX века, когда Буэнос-Айрес стал законодателем мод и культурным центром всей Южной Америкой, сюда, наряду с сотнями тысяч иммигрантов, устремились писатели и поэты, художники и музыканты.

Именно они создавали всемирно известные литературные салоны и кафе, рестораны и театры, которые сейчас создают неповторимый колорит этого второго Парижа. Или второго Будапешта. Именно здесь во время холодной войны снимали шпионские фильмы о приключениях западных агентов в Восточной Европе.

Среди культурных достопримечательностей — всемирно известный театр «Колон».

И, конечно, как в каждой католической стране в Буэнос-Айересе есть множество скромных приходских церквей и величественных соборов. И не только католических.

В середине XX века народной героиней стала первая леди страны — Эвита Перон. Она была женой местного «фашиста» (во время Второй мировой войны Аргентина активно поддерживала Гитлера, а после окончания войны дала приют многим нацистским преступникам).

В начале 90-х годов правительство Аргентины, пытаясь удержать галопирующую инфляцию, ввело фиксированный курс песо, попросту приравняв его к американскому доллару — один к одному. Цены продолжали расти, и страна постепенно превратилась в одну из самых дорогих стран мира.

Эту же идею пытались внедрить и России. Но тогда у нас нашлись трезвые головы. В Аргентине же эксперимент лопнул в 2001 году. Разразился экономический кризис. За пару лет аргентинский песо подешевел в четыре раза. Естественно, что на улицах сразу стало больше бомжей.

Более состоятельные граждане, потерявшие свои деньги в аргентинских банках, выражают свое недовольство в погромах офисов.

В ход идут камни, краска и вообще все, что подвернется под горячую руку.

Парадные фасады одних банков уже успели отремонтировать, а другие по-прежнему носят на себя явные следы «народного гнева». А демонстрации продолжаются. Но жизнь продолжается. По-прежнему на улицах танцуют танго, выступают бродячие артисты, работают блошиные рынки.

Атмосфера, как в Москве, на Старом Арбате. Уголок, описанный в книгах Хулио Кортасара, «законсервировали» в том самом виде, в котором его застал великий писатель.

Площадь, названная именем знаменитого аргентинского писателя, превращена в «музей под открытым небом».

II глава >>>