Погода

*

Сантьяго окружают убогие «кампаменто» — бидонвили пригородов, с вопиющей бедностью обитателей которых не справились ни Пиночет, ни демократические правительства. Хотя меры предпринимались, в том числе и откровенно «пожарного характера», по приданию неолиберальным реформам «человеческого лица», усиления их «социальной составляющей».

Особенно болезненным остается вопрос о доступном для кармана трудящихся «социальном жилье».
На эти программы выделяются государственные средства. Частные строительные компании возводят «народные дома» в два-три этажа, электрифицируют их, подводят воду, обеспечивают канализацией… Квартиры выделяют не даром, но недорого, и их стоимость надо оплачивать в течение нескольких лет. Хотя для недавних обитателей «кампаменто» и это часто оказывается не по силам.

Строительные компании рьяно конкурируют за получение государственных денег, выделяемых на строительство «народных домов». И естественно, этот процесс не обходится без взяток и казнокрадства. Во время недавних затяжных дождей, вызванных «эффектом Эль Ниньо», сотни сооруженных на скорую руку строений не выдержали испытания непогодой: дома возводились без фундаментов, прямо на земле, с тонкими стенами, из второсортных материалов, которые, как губка, впитывают и даже пропускают воду.

Видимо, все же зря так нахваливают чилийский автостоп. Казалось, я все сделал правильно. На Панамериканское шоссе вышел рано утром. Да и стартовал не в городе, а в 20 километрах к югу. Но все равно. Первые сто километров я не ехал, а мучился.

Для разнообразия впечатлений периодически сворачивал с шоссе в сторону особенно выдающихся сооружений.

Так я попал к необычной по архитектуре церкви Санта Роза.

Большей же частью вдоль дороги тянулись бесконечные фруктовые сады и виноградники. Чили сейчас активно внедряется на мировой рынок. Чуть ли на 90% столового винограда, продающегося в США, выращивается именно здесь.

Подвозили меня преимущественно местные фермеры — потомки немецких иммигрантов.

К вечеру я успел добраться только до города Талка. Это всего-то двести километров на юг от Сантьяго. Совсем никудышный результат для целого дня, проведенного на самой оживленной трассе страны.

До Талка меня подвез дальнобойщик.
— Завтра утром я, скорее всего, поеду еще километров триста на юг. Если ты будешь на этом месте примерно в девять часов утра, я тебя опять подвезу.
Я конечно поблагодарил за такое радушное предложение. Но место было очень уж неудачное — перед самым въездом в город, в каком-то трущобном районе.

Я предпочел пройти пешком через весь город на противоположную окраину и там, в придорожной траве завалился спать. Все равно «моя машина» мимо не пройдет.

Как я и предполагал на второй день пути на юг дело пошло живее. Машин на шоссе стало меньше, но останавливались они охотнее.

Панамериканское шоссе идет на юг в обход всех крупных городов, за исключением Темуко — «столицы» индейцев мапуче («люди земли»), известных также как арауканы.

Никто не знает, откуда они пришли сюда и сколько веков прожили в мире среди гор, лесов и озер Южного Чили. На арене мировой истории они появились только в 1495 году, когда на территорию Чили из Перу вторглась 500-тысячная армия инков. Одна колонна захватчиков шла берегом океана, от оазиса к оазису, другая — вначале двигалась по степным восточным предгорьям Анд, а потом через перевал вышла к океану и на месте нынешнего Сантьяго соединилась с первой. Местное население не оказывало никакого сколько-нибудь серьезного сопротивления. Казалось, еще немного — и весь юг континента окажется владением Империи. Но инкам не суждено было пройти дальше современного Вальпраисо. Там они вступили на земли мапуче и сразу же столкнулись с непреодолимым сопротивлением.

Возможно, инки и смогли бы покорить своих свободолюбивых соседей, но вскоре их самих поработили конкистадоры. И следующую попытку завоевать юг континента предприняла уже испанская армия (на девять десятых состоявшая из индейцев). Но мапуче не испугались закованных в латы всадников и началась кровопролитная война, длившаяся более …трехсот лет.

Когда испанцы посылали на юг очередной экспедиционный корпус, индейцы отступали в лабиринт хребтов, фьордов, ледников и узких проливов. Но потом их отряды просачивались обратно и опять оттесняли белых за реку Био-Био.

Мапуче научились разводить лошадей и ездить верхом; англичане снабжали их ружьями. Поэтому, несмотря на бесчисленные жертвы и крайнее ожесточение обеих сторон, испанцы так и не смогли утвердиться в Араукании. К моменту провозглашения независимости Чили, мапуче оставалось единственным в Южной Америке непокоренным народом. И республика заключила с ними мир, по которому они сохраняли за собой всю территорию к югу от Био-Био, кроме острова Чилоэ и Вальдивии.

То, что не удалось сделать с помощью военной силы, оказалось по силам миссионерам и торговцам, которые просочились на земли мапуче и смогли убедить индейцев войти в состав Чили. Живущие в городах индейцы смешались с иммигрантами из Европы, но в горных деревнях еще живет около полумиллиона чистокровных арауканов.

Голосовал я, естественно, прямо на шоссе. Это, конечно, запрещено. Но при такой слабой интенсивности движения, как на юге Чили, выбирать не приходится.

Со страшным скрипом тормозов остановился дальнобойщик.
— Парень, садись. Я тебя уже третий раз на дороге вижу!
Он гнал далеко на юг.

По пути мы остановились пообедать в придорожном ресторане. Потом свернули с дороги, чтобы заехать в деревню за хлебом. Конечно, с хлебом в Чили проблем нет. Но только в этой деревне продолжают печь хлеб старым индейским методом. Круто замешанное пресное тесто раскатывают и делают из него лепешки. Эти лепешки кладут в печку, наполненную хорошо прогретым черным вулканическим песком. Когда они запекутся, остается очистить прилипшие песчинки.

Несколько женщин берут в руки металлические щетки и начинают энергично тереть лепешки со всех сторон. Хлеб получается удивительно вкусным, а оставшиеся песчинки хрустят на зубах, придавая ему еще более запоминающийся привкус.

Один раз пришлось остановиться и вынужденно. Нужно было отремонтировать один из прохудившихся баллонов.

V глава >>>