Погода

*

Многие дома на окраинах здесь выстроены в северогерманском стиле: деревянные, с балконами и наклонными крышами, с кровельной дранкой, уже изрядно потрепанной постоянно моросящими дождями.

В центре есть несколько современных многоэтажных зданий.

А для туристов сделали, вернее, еще продолжают делать набережную. На ней уже установлен памятник Мануэлю Монту. За ним начинается местная «аллея героев». Есть там и произведения современного авангардного искусства. А в самом конце — краеведческий музей.

На противоположной стороне залива на вершине горы стоит церковь с гигантским крестом, украшенным лампами, как рождественская елка.

В историю Пуэрто Монт попал только однажды. Во время военного переворота город захватил генерал ВВС Серхио Ли (брат члена хунты Густаво Ли). И хотя организованного сопротивления военным никто не оказывал, погибло около шестидесяти человек — большей частью жителей рабочих поселков, в том числе несколько детей.

В туристических путеводителях он упоминается как порт, из которого начинается недельное плавание парома к южным чилийским островкам. Конечно, у меня не было 200 долларов на билет. Но и проверить, можно ли попасть на бор бесплатно, не удалось. Сезон еще не начался.

Современная автострада с раздельными полосами, по которой я ехал, начиная с Сантьяго, закончилась в Пуэрто Монт.

Дальше к югу Панамериканское шоссе превратилось в обычную асфальтированную дорогу. А на остров Чилое пришлось переправляться на пароме. Хотя в будущем, говорят, там планируется построить подвесной мост.

Родригес, владелец компании по разведению лосося, мог бы перебраться в Пуэрто Монт, но продолжает жить в маленькой рыбацкой деревушке из чувства патриотизма.
— Островитяне — чилоты сохранили свой традиционный образ жизни, уникальный фольклор и мифологию. У нас до сих пор из уст в уста передаются рассказы о корабле-призраке «Калеуче», встреча с которым приводит к безумию; о живущем в местных лесах хромоногом «Трауко», по вине которого беременеют невинные девушки; о танцующей морской сирене «Пинкойи», которая наполняет рыбой сети рыбаков; и о десятках других столь же мифических созданиях.

На острове шла реконструкция Панамериканского шоссе. Через каждые десять-двадцать километров встречались участки, на которых старый асфальт уже содрали, а новый еще не положили. Транспорт пропускали сначала в одну сторону, потом в другую. Зато в этих местах голосовать было удобно.

Машины шли так медленно, что водителям даже не нужно было нажимать на тормоз, достаточно убрать ногу с педали газа и легковушка или даже грузовик сразу же застрянет в грязи.

Островитяне подвозили охотно, но скорость передвижения была маленькая, поэтому до Квилена я доехал только к вечеру.

Это — самый южный поселок острова, но Панамериканское шоссе идет еще пять километров на юг. Выяснение того, чем оно там заканчивается, я отложил на следующий день и занялся активными поисками крыши над головой.

О том, чтобы переночевать под открытым небом, нельзя было и мечтать. Дождь там шел практически постоянно, и вся земля вокруг была уже пропитана водой.
Когда я нашел католическую церковь, так как раз заканчивалась вечерняя служба.
— Говорит ли кто-нибудь по-английски, — громко обратился я ко всем присутствующим.
— Я немного говорю, — откликнулся седовласый мужчина, который вошел в церковь почти одновременно со мной.
Я объяснил ему ситуацию. Хотя объяснять-то особенно было нечего: темно, холодно, мокро… а ночевать негде.
— Я тебя отлично понимаю, — заверил меня мужчина, — Сам вокруг света проехал.
— Автостопом? — удивился я.
— Нет. Я служил на чилийском флоте и плавал по всем морям и океанам. Так и английский язык выучил.
Мы вместе подошли к священнику, объяснили ему ситуацию.
— Не волнуйся, — заверил меня батюшка, — Мы тебе поможем, — и он стал уже по-испански давать инструкции «моряку».
Моряк даже не стал их мне переводить.
— Поехали. Я тебя отвезу.
Приехали мы к двум одинаковым новеньким деревянным коттеджам.
— У тебя есть хоть сколько-нибудь денег?
— Зачем, — удивился я, решив, что меня привезли в какой-то отель.
— Это ночлежка. Ты можешь здесь переночевать бесплатно. Но было бы правильнее, если бы ты смог сделать какое-нибудь хотя бы символическое пожертвование. Например, 100-200 песо (1 доллар = 700 песо).

Я оказался даже щедрее, чем от меня ожидалось. У меня была только одна монета в 500 песо, а просить с нее сдачи я не стал.

Вряд ли это заведение можно назвать ночлежкой для бродяг. Скорее, это был центр помощи людям, временно оказавшимся в тяжелом состоянии из-за болезни или семейных неурядиц. Меня записали в книгу учета посетителей, приняли на хранение рюкзак и предложили присоединиться к постояльцам, которые смотрели по телевизору вечерние новости. Кроме телевизора в коттедже были: газовая плита, длинный обеденный стол, умывальник, диван и пара кресел. И ни одной кровати! Кровати оказались в соседнем коттедже, куда нас в девять часов вечера отвели и …закрыли.

Кровати были застелены чистым бельем и несколькими шерстяными одеялами. Но отопления не было, поэтому ночью я замерз, даже, несмотря на то, что спал в одежде и даже взял себе с соседней кровати дополнительное одеяло.
Утром подъем также был по команде. Пять минут на сборы. За это время нужно успеть собраться, умыться под ледяной водой из крана и перейти в соседний коттедж, где уже готов завтрак: кружка чая и бутерброд с колбасой.
Утром было прохладно, но сухо. До «нулевого километра» Панамериканского шоссе оставалось всего пять километров. И большую часть этого расстояния мне пришлось пройти пешком.

Панамериканское шоссе идет вокруг залива и потом неожиданно упирается в берег океана. Там раньше стоял мемориальный знак, отмечающий окончание дороги. Но во время моего посещения, знак уже убрали, а величественный монумент, который решили построить на его месте, еще не закончили. И мне оставалось только любоваться на кучу гравия и груды арматуры. Зато, когда опять начался дождь, можно было спрятаться под крышей стоявшей там строительной бытовки.

Это была самая крайняя южная точка, до которой я смог добраться на Южноамериканском континенте. Летом можно было бы попробовать проехать еще дальше, по проложенной во времена Пиночета дороге. Но зимой она была в принципе непроходима. Да и мне, честно говоря, пора уже было возвращаться домой.

Из церквей острова Чилоэ, включенных в список мирового наследия ЮНЕСКО, я смог увидеть только одну — церковь Святого Франциска в Кастро.

Построенная словно из гигантских спичечных коробков двухкупольная церковь снаружи обита листами покрашенного в синий и желтый цвет железа.

А внутренняя отделка вся сделана исключительно из лакированного дерева: и стены и колонны и алтарь. Все скульптуры, естественно, тоже деревянные.

Город Кастро стоит на берегу большого озера, застроенного деревянными домами на сваях. Дорога проходит по самому берегу. Километрах в двадцати от Кастро я попал в тот же самый грузовик, на котором меня подвозили вчера. И опять же проехал на нем всего пять километров. Зато потом сразу попал к дальнобойщику до Пуэото Монт.

VI глава >>>