Погода

*

И вот надо же было так случиться, что я попал как раз на такое уникальное событие, и смог на собственном опыте убедиться, что Атакаму не зря называют «Цветущей пустыней».

Пустыня отнюдь не выглядела безжизненной. Она вся была в цветах: белых, лиловых, розово-красных, цвели даже кактусы и колючки. Я медленно шел по дороге, дышал свежим воздухом и наслаждался открывавшимся мне видом безбрежного океана с одной стороны, высоких гор — с другой и уходящей вдаль дороги — передо мной. Случайно оглянувшись назад, я заметил догонявшего меня парня с рюкзаком. По внешнему виду он был типичный хитч-хайкер: кроссовки, джинсы, майка, но походка у него была необычная. Он, казалось, не шел, а танцевал какой-то бесконечный танец.

Едва парень приблизился ко мне на расстоянии слышимости, как сразу же начал о чем-то говорить и не прекращал свой монолог на протяжении следующих нескольких часов. Говорил он, естественно, по-испански, произвольно меняя темы. И лишь изредка он задавал мне какой-нибудь вопрос по-английски. Но, как правило, не ждал на него ответа.
Как известно, в испанском языке половина слов взята из английского, поэтому мне было легко понять если не все, что он говорил, то по крайней мере на какую тему.
Вначале Хуан говорил на отвлеченные темы: о кино, о рок-музыке, о своем увлечении наркотиками…

А потом, когда солнце уже зашло, а мы все еще продолжали идти по темной пустынной дороге, лишь время от времени попадая в свет от фар проносящихся мимо грузовиков, он вдруг спросил.
— Ты как к другим расам и национальностям относишься? — а когда, я его заверил, что быть одновременно и расистом и путешественником невозможно, продолжил свой монолог, — А я всегда, сколько себя помню, завидовал белым (сам он не то что бы негр, но очень темный испанец). А потом у меня появилась маниакальная идея убить белого человека. Шесть месяцев назад с диагнозом шизофрения меня забрали в психиатрический госпиталь и только-только выписали.

Ну, вот, началось, подумал я и огляделся вокруг. Мы были вдвоем среди бескрайней темноты, в которой не было видно ни одного огонька. И тут я вспомнил, что среди чилийских фашистов было много психически больных людей, которые при Пиночете сразу пошли в гору. Был даже такой курьезный факт: главным врачом Центральной психиатрической больницы назначили фашиста Клаудио Молину, который в этой же самой больнице до этого дважды лечился: первый раз — от алкоголизма, второй — от шизофрении (на него надевали смирительную рубашку и применяли к нему электрошок).

Хуан тем временем пустился в воспоминания.
— До шизофрении я дошел от неумеренного употребления героина и …тяжелого металла. Дошло до того, что я своими собственными глазами, прямо, как тебя сейчас, видел чертей, которые мне нашептывали: «Убей белого!», «Убей!».
— А сейчас не видишь? — спросил я с опаской.
— Нет. Меня же вылечили!

До этого разговора я думал, что мы пройдем еще немного и устроимся на ночь на одном из придорожных холмов. Но желание спать рядом с таким попутчиком у меня пропало. Поэтому я сделал вид, что мне нравится гулять по ночам, и продолжал идти вперед.

Выход из такого патового положения нашелся только после того, как мы прошли уже километров десять. За очередным поворотом я увидел ярко освещенный придорожный ресторан. Мой попутчик сразу же переключился на хозяина ресторана и официантку (они были не белыми, так что за их безопасность можно было не волноваться), объяснив им, что я — известный путешественник из России. В результате нас обоих накормили ужином и дали помыться в душе с холодной водой.

Когда мой попутчик был в душе, я взял свой рюкзак и, отойдя метров на триста в пустыню, лег спать.

Когда утром я вернулся на дорогу, Хуан еще спал в придорожных кустах, завернувшись с головой в одеяло.

Я не стал его будить, а сам он не успел проснуться до того, как я оттуда уехал.

Поздно вечером я оказался в … и пошел ночевать в бархане на берегу океана.

X глава >>>