У каменной стены Рораймы солнце не светило вовсе, ибо набежавшие облака дело такое прекратили сразу. Сказывали, что на вершине, то есть на «плато Рорайма» – сходятся границы трёх государств – Венесуэлы, Гвианы и Бразилии. А туристов тропа ведёт к вершине лишь одна, из Венесуэлы. Но сказано, что есть и другая, со стороны Гвианы. Только та тропа стрёмная, опасная. Там давно никто не ходит. Как оно на самом деле – Сергею Николаевичу было пофиг.

Снизу казалось, что наверху плоская поверхность. А сказано, что ить не так это вовсе. Впрочем, это тоже несчастному было пофиг. Он не очень хорошо понимал, зачем здесь находится. Скорее всего, просто убивал время до вылета в Россию.

Сергей Николаевич быстро ускакивал вперёд, а потом сидел, ждал группу. Встречные путники, покорившие Рорайму накануне, ссыпались кучками сверху вниз и заново такую гору хвалили. И снова предупреждали про холод. А и правда, тут дело такое: камни на тропинке стали совсем холодны. Когда идёшь ещё ничего, терпимо, а вот когда ждёшь группу – холодный и зелёный писец, свидетель пораженья, ить нетерпимо вовсе. В таком разе прыгал убогий на деревяшку, а ежели та деревяшка мхом поросла, то даже лучше.

Тропинка изобиловала корнями деревьев, валунами, серьёзными камнями и несерьёзной щебёнкой. Быстрей Сергея Николаевича ускакивал лишь Роберто, молодой портер-индеец, свидетель бытия. За ним и охотился несчастный, чтоб не сбиться с пути. Путь-то один, но и его легко потерять!

Потом Сергей Николаевич содрал на правой ноге второй ноготь. А потом случился водопад.

По площади размером с жопу прилично откормленной венесоланки падали со всей дури капли. Они покрывали и тропинку, и ещё прилично пространства бытия. Хотя у горы, где шла тропинка, капель падало меньше, Сергей Николаевич осоловел и вздрогнул. Накрывшись полиэтиленом и стиснув от холода зубы, попёрся бедняга на убой. Убой с каждым шагом и с каждым камнем звучал на один голос: Оля, Оля, Оля…

Ить какая теперь разница?!

И покарабкался несчастный дальше.

Валуны стали совсем чёрные, а дальше случилось странность. Подумалось убогому, что вот вдруг… встречу ту знаменитую эндемическую лягушку, маленькую, чёрную, 2 сантиметра длиной? Через пять минут лягушка возьми да и появись, как и сказано: маленькая, чёрная, 2 сантиметра длиной. Несчастный сей же секунд её схватил, посадил на ладошку и давай туда-сюда фотографировать. Резкость наводилась хреново, а электричество тратить стало жалко. Огорчился бедняга да и выпустил криатуру на волю. Пусть бежит!

И устремился за Роберто, чей рюкзак маячил совсем близко к вершине.

А вершина возьми, да и стань совсем близко. Всего полчаса ходьбы по валунам. И вот… вот… Вот она! Но что это?!

О, НЕТ!!!!!

Что за тоскливый вид открылся глазам несчастного! Какие мёртвые чёрные скалы! Какой депрессивный пейзаж!

И повсюду Оля, Оля, Оля, Оля, Оля, Оля, Оля, Оля!

Пространство бытия умерщвлено!!!!!!!

*******
"ОТЕЛЬ" НА ВЕРШИНЕ

Ну вот и всё. Убогий накрылся пакетом и приготовился к смерти. А через пять минут пришли.
Мрачное свинцовое небо низко нависло над убогим. Чёрные валуны раскиданы по каменной пустыне скурвленной эгрегором всемирной неудачи. Как жутко смотреть на эти безжизненные, словно убитые миллионами лет нагроможденья! Пейзаж вызвал у несчастного жуткие мысли и ещё более жуткие чувства. И вечереет. Сколько ж идти до места ночлега?

Роберто, скучавший на камешке, заявил:
– Сиди здесь, ты должен ждать группу!
– Нееееееееееееееееееееет!!!
– Но я иду быстро.
– Я догоню!

Индеец метнулся меж валунов. Сергей Николаевич ойкнул и пустился за ним прытью. Это напоминало гонки на чёртовых мотоциклах по пересечённой местности в районе четвёртого круга ада в обеденный перерыв, когда остужены котлы.

Места для ночлега на Рорайме называются «отелями». Знающие люди говорят также «пещера». Данная пещера представляла собой даже не пещеру и вовсе, а естественный, скорее, навес, образованный стильной харизматичной скалой с зачатками сталактитов и сталагмитов. В нескольких местах кто-то уже накапал свечками, то, верно, следы потерявшихся двести лет назад Тома Сойера и Бекки Тэтчер. Не повезло несчастным!

На узкой и длинной площадке уже стояли две палатки, а дальше росли стильные кустики да цветочки. Журчали ручейки и маленькие водопадики. Другому путешественнику местность показалась бы живописной, но только не Сергею Николаевичу. Несчастный надел всю свою одежду, включая маечку в сеточку с Гренады, и жался к керосинке, рядом с которой, помимо Роберто, корчились два сонных индейца. Они колдовали над ужином и щебетали на языке пемон, похожем чириканьем на тайский. При этом меланхолично нарезали овощи, собираясь всё свалить в циничную кучу. Убогий выспросил 4 зубчика чеснока, кусочек лука, полморковки и немножко капусты. Потом выспросил горячей воды, достал мёд, смешал и выпил. Морально полегчало, а фактически не помогло. Дождик закончился, но колотун стоял ещё тот.

Тогда убогий отнял у ближайшего индейца свитер, надел, закутался в спальный мешок и прижался к ближе огню. Согреться и теперь не получилось. Индейцы с любопытством рассматривали горе-путешественника:
– Ты… из какой страны?
– Из России.
– У тебя есть… семья?
– Иииии……
– Ну… женщина… жена… есть?

Не нашёлся придурок, чего ответить. Дотопал до ближайшей пропасти, свесил окровавленные ножки и горько-горько заплакал.

*******
БОРЬБА С ХОЛОДОМ

На самом закате подошли остальные, мокрые, как курицы, свежевыстиранные в стиральной машинке. Прыгнули в свои палатки и давай себе одежду менять. Только у несчастного убогого нет одежды. И палатки тоже нет, задумчивый Нестор ставит её позже.

Из аппетитных овощей индейцы приготовили за три часа тёплую пересоленную лапшу почти без бульона. И Сергею Николаевичу дали. И кушать это заставили.

В остатках пространства бытия материализовалась Божественная Суи. Как и раньше, она разместилась в одной в палатке с Нельсоном. Через какое-то время по периметру Рораймы зазвучал её божественный голос:
– Сергей Николаевич, а не желаешь ли таблетку от гриппа?
– Ик… а разве это не для тех, кто хочет жить?
– Выпей Сергей Николаевич, тебе поможет!

Таблеткой от гриппа оказался ацетоминофен.
– Сергей Николаевич, я видела у тебя газету. Ты её сверни да обернись – теплей будет!

Газетой оказался «Московский комсомолец». Несчастный обернулся в два слоя, это помогло, но мало. «Видимо краски перелили», – решил убогий. Лучше одна тёплая девушка, чем двадцать слоёв «Московского комсомольца»!

Все спали. Только Сергей Николаевич не спал. Он истово чесался. Все ноги в районе лодыжек были покрыты волдырями от укусов пури-пури. И холодно. Сначала убогий не полез в мешок, а расстегнул его и накрылся. Думал, будет лучше, ан нет. Застегнул мешок – тоже холодно. Зажал отверстие, надышал внутри. Холодно. Так и не согрелся.

"Плато Рорайма. Посещение Бразилии и Гвианы" >>>