Переверните гриб свинушку или даже лисичку вверх ножкой, увеличьте в 10 тысяч раз, поставьте на землю – вот вам они и будут.

Постепенно определилось, кто есть в группе кто. Были двухметровые голландцы – он и она, он длинный и добрый, она длинная, красивая и сексуальная. Были итальянцы, он и она, он крепкий, но недовольный, она худенькая, страшненькая и, как и все итальянки – в чёрных штанах. Мордочкой лица итальянка выражала недовольство, как и муж. Была также цельная стайка молодых французов, мужского полу, они убежали вперёд. Помимо перечисленных была венесоланка, лет тридцати, с десятилетним сыном. О ней следует рассказать особенно.

Венесоланка эта носила имя Марлен и заслуживала внимания, как в целом, так и в частности. Дело в том, что за прожитые годы она отрастила на своей груди такие сисечки, что описать их нет никакой мыслимой возможности, ибо уж для чего-чего создан русский язык, но не для описанья венесуэльских сисек точно.

Сиськи эти напоминали прилично надутые воздушные шарики – идеально ровные, круглые, манящие до степени безумия катарсиса. У русских тёток такие сисечки не приживаются в принципе, не отрастают, не та почва на грудях. Есть, конечно, в природе Анна Семенович, но никто её сисечек в реальной близости не видел, так, что неизвестно, есть ли они на самом деле, ить может просто глюк.

Несчастный Сергей Николаевич таких сисечек вживую не видал. Он и не знал прежде, что такое в реальности вообще существует, посему как вести себя не знал вовсе. Как к ней подкатить? Чем заманить? И с какого перепугу при ней числится малолетний сын?!

Глотая пот, боролся придурок с пыльной тропинкой, а сиськи венесоланки, вырываясь с-под циничного голубого топика, каждую божью минуту рассекали пространство бытия, заклиная страдальца баллистической мощью отборного генетического сорта. Ущербный уже не знал, куда себя деть! Вам может и смешно, но это оттого, что вы в Венесуэле не были.

Ну а чего делать?

Стали они тогда с венесоланкой разные слова друг дружке говорить, по очереди. Выяснили, что секс-бомба Марлен не любит Францию, ибо там ей нахамили и премного. Сергей Николаевич тоже Францию не любил, и тоже оттого, что нахамили, причём многократно. Несчастный даже рассказал, как это было, во всех подробностях. Обозначив общую нелюбовь к Франции, путники достигли прежней речки, выше по течению. Стал между деревьями прогал, тут Фредди велел купаться.

Вы когда-нибудь плавали в прохладной воде при плюс сорока в тени после пыльной ходьбы с рюкзаком? И после циничной пытки двумя отборными венесуэльскими сиськами?

Несчастный прыгнул и сразу улетел. При всех мученьях бытия он сумел словить кайф от примитивного купанья. Свежий и довольный, бедняга вылез на берег с вящим желаньем отыскать в рюкзаке бутылку сока, купленную давеча.

Сок, однако, сделал сам себе дырку и пролился по рюкзаку. Опечаленный Сергей Николаевич схватил помокшие печенья с целью ополоскать в реке, но у берега в буквальном смысле напоролся на сук. Раздалась резкая боль, то треснула кожа на подошве ступни, самая ценная часть безумца. Тогда схватил ущербный фотокамеру, но венесоланка Марлен, в довершение цепочки невезенья, сисечки блюла строго. Посему оставить безумцу свой образ отказалась, чем и утвердила превосходство над добром махрового палёного зла.

Поехали тогда на лодке. Вскорости, под техническим предлогом, высадились на берег у домика индейцев, где вредитель Фредди стал склонять туристов к покупке сувениров – бус и брелочков. Эти сувениры предлагались постоянно и по бешеным ценам, настолько бешеным, что в принципе выгодней взять билет от Южной Америки до Москвы и закупиться в ГУМе. Стали угощать тогда напитком качере, который тут отчего-то вкусный, напоминал квас из чёрного хлеба. Туристы пить качере побоялись, посему всё выхлебал убогий Сергей Николаевич.

Дальше началась новая пытка. Лодка сконструирована так, чтоб на туристов летели брызги. Кто строил лодку неизвестно, но когда он это делал, то явно планировал будущим пассажирам навредить. Сбоку летели капли, а сверху пекла жара. При этом жопы туристов коченели на деревянных скамейках безо всякого движенья.

Ни с того ни с сего по борту лодки проскакал эквилибрист Фрэдди. Вредитель раздал туристам куски белой булки с зажатым посерединке кусочком сыра, что символизировало обед, а по рядам кто-то пустил бутылку с кака-колой. Как Фредди скакал по узкому скользкому борту – осталось неведомо, но булку пришлось съесть, а каку выпить.

Речка тем временем становилась всё уже и уже. Ущербный не знал, а никто и не объяснил, что плывут теперь они по реке Чурун, притоку Каррао. А то, что подслеповатыми глазками он различал – было необримо!

ВОДА В РЕКЕ БЫЛА КРАСНОЙ.

Вы когда-нибудь пили антибиотик рифампицин? Помните, какого цвета была на следующий день моча? Ну вот, а теперь представьте, что рифампицин вы запивали чаем каркадэ!

Несчастный Сергей Николаевич, сжимающий от брызг рюкзак, мокрый с одной стороны и обожжённый палящим солнцем с другой, ёрзая деревянной жопой по деревянной скамье, никак не мог понять, отчего Фредди не скомандует остановиться на каменистой косе и искупаться?

Тепуи мчались и справа, и слева. Над прибрежными зарослями громоздилась исполинская скала с диковинной изрезанной верхушкой. То было красиво! Путешествие можно было бы назвать интересным, если б не чудовищные условия сервиса.

В один момент под техническим предлогом лодка остановилась.
– Можно искупаться? – взовопил Сергей Николаевич.
– Нет, – ответил Фрэдди.
– Неужели ты не хочешь, чтобы у туристов остались хорошие воспоминания о твоей стране?
– Купайся, но мы оставим тебя здесь.
– Что с тобой, Фрэдди?
– Купайся.

Сей секунд несчастный сунул в рюкзак фотокамеру, скинул штаны, рубашку и утрамбовал бесполезный атавизм в плавки.
– Последи! – показал он сидевшему впереди французу на рюкзак.
– С какого это?

Противные всё же французы! Вот чем меньше имеешь с ними дел, тем лучше! Последить за рюкзаком вызвался сидевший на носу лодки абориген. Другое дело, что это простая формальность, ибо с местными тоже: что договаривайся, что не договаривайся – бесполезно. Если польётся вдруг откуда-нить вода, никто и не почешется прикрыть фотокамеру. А если вредитель Фрэдди уедет, оставив ущербного в реке, то так тому и быть.

Купался несчастный минуты две, изучая прозрачную красную воду Чурун с метровой глубины. Красно-коричневая толща манила стихией. Аппетитность стихии необоримо бздела. Бзденье растекалось по пространству и ласкало реальность. Никакой Оли в реке не мерещилось, чистое удовольствие!

Надо сказать, всего раз купался несчастный в подобной реке, 10 лет назад, в джунглях Эквадора. Тёмно-красная вода и рыбки гуппи в естественной среде. Полная лафа! Все 10 лет мечтал он вернуться в Амазонию, поплавать в такой реке. Тут даже наивный читатель проникнется, что самое ценное в Венесуэле, помимо, дамских, конечно, жоп – это река Чурун. Как и всё самое ценное – от туристов её скрывают и не дают купаться.

Когда солнце склонилось к горизонту, жара спала, а потребность искупаться упала до нуля, Фрэдди скомандовал остановиться.
– Здесь можно купаться, – объявил вредитель.

На берег спускались так: шустро спрыгивал абориген и хватал за верёвку, чтоб не уплыла лодка. Романтично ступали на берег голландцы и исчезали. Постыло ступали на берег французы и исчезали. Уныло ступал убогий Сергей Николаевич, но никуда не исчезал. Гордо ступал итальянец Анжело и исчезал. Робко ступала жена итальянца Анжело, в ужасе водила глазами по скользким камням, опиралась на руку Сергея Николаевича и жарко благодарила.

Место было вполне примечательным. По реке были раскиданы великие камни, гладкие, почти круглые, навроде железнодорожных цистерн, только в 20 раз объёмней. Зрелище изумительное. Исполинская стена тепуи с правой стороны, другая исполинская с левой. Чёрно-красная река и коса светлого булыжника.

Высадив туристов, Фрэдди повёл их через колючие, царапающиеся кусты на самый большой камень. Высота камня метров 10.
– Здесь можно нырять! – заявил вредитель, подошёл к краю и сиганул вниз. Один за другим мужики попрыгали в воду. Тётки, опасаясь за сохранность сисечек, сей экстремальной олимпиады поостереглись. И Сергей Николаевич – тоже не прыгал. Он не мог ступить и шагу, поскольку пред его носом вертелся тыльный экстерьер необоримой венесоланки Марлен. Вы помните, какие у неё сиськи? Ну вот… а там ещё попа есть…

"Водопад Анхель" >>>