Тут надо рассказать что из себя эта Рорайма представляла. Вообразите себе спичечный коробок толщиной с километр, а длиной километров 20-30. Вот вам и получится Рорайма, ежели смотреть со стороны. Гору эту хвалило много народу. И путешественники всякие хвалили, и Конан Дойль писал с неё свою книжку «Затерянный мир» и всяко разно сказывали диковинное. Некоторые туристы даже почитают за достижение на неё забраться, впрочем, это уж явно не про нашего героя, который с утра до вечера думал лишь об одном.

*******
НЕСТОР

В районе последнего индейского городка туристов высадили из джипа, накормили едой и в 14:00 пустили в открытое пространство в сопровождении, разумеется, индейцев: носильщика Роберто и гида с подозрительным именем - Нестор.

– Нестор, а сколько берёшь за день, ежели, к примеру, нанять тебя напрямую? – интересовались венесуэльцы.
– 200 боливаров.
– Да ты самый высокооплачиваемый гид в мире! – возопил Сергей Николаевич, проведя калькуляцию.
– Иииии…
– А не пропадают ли в горах туристы?
– Было дело. Двое пропали. Куда делись неизвестно. Их искали.
– А хорошо ли искали?
– Иии…

Шагать было вполне жарко. Лишь набегавшие облака приносили облегчение от пылкой духоты.
– А пойдёт ли сегодня дождь, Нестор?
– Давайте посмотрим, если будет – то пойдёт. Если не пойдёт – то не будет, – ответствовал тот.
– А долго ли идти до лагеря?
– Если быстро – близко, если медленно – далеко.
– А можно забраться на Рорайму босиком?
– Нет. Камни острые.
– А как называется эта фигня, что нас кусает?
– Комары.
– Дык какие комары! Комары другие! Это же мошка, а как говорят тут?
– Муха.
– Нет, это не мухи, это звери какие–то, навроде Оли. Кто ж нас кусает?
– Комары.
От венесуэльской молодёжи Сергей Николаевич прознал новое названье – пури-пури.
– Нестор, это пури-пури?
– Нет.

ТРОПА В СТОРОНУ РОРАЙМЫ

Процессия напоминала собой сборище полудохлых ветеранов времён освобожденья Южной Америки от испанцев под пинками Симона Боливара. Гружёные рюкзаками со сменной одеждой, фотоаппаратами, батарейками и штативами – ветераны топали медленно, словно гусеницы в ветреную погоду.

Была, итак, Венесоланка-лаура. К ней прилагался Венесоланец-джорх. Вместе они составляли пару, навроде будущей ячейки общества. Лаура тащила штатив для фото и видео, дурацкий, с которого снимать никак нельзя. На кой хрен тащить на гору штатив, если вокруг полно камней – осталось неизвестно. Хотел, было, Сергей Николаевич уговорить её сховать штатив под кустиком да забрать на пути обратном, но успеха не достиг. Никто не хотел слушать несчастного.

Была, также, Венесоланка-суи. Её полное имя называлось Суилинг, но каждый курочил как умеет. Дальше больше: к суи прилагались ажно два парня – Нельсон и Давид. Какие у них отношения Сергей Николаевич так и не понял, хоть и смотрел во все глаза. Периодически Суи уединялась то с одним, то с другим, а что сие означало – неведомо вовсе.

Тут надо сказать, что разум русского человека различает в числе прочих животных двух внешне похожих: муравьёв и родственных тараканам термитов. Венесуэльский человек знает ажно три: муравьи, термиты и бачакос, которые суть те же муравьи, но побольше, до 2-х сантиметров длиной.
- Вау, бачакос! – взовопили путешественники, едва отошли от посёлка.
После чего венесуэльцы кинулись фотографировать обнаруженный на тропинке десяток насекомых. Интерес к семейству муравьиных был утрачен лишь через 30 минут ходьбы.
- Вау, бабочка! – взовопили все вместе другой раз и кинулись к полудохло порхающей криатуре навроде нашей шоколадницы.

Когда ходишь по жаре, знамо дело, одолевает жажда.
- Здесь можно попить, - заявил Нестор у первой же речки. Несчастный кинулся………
- А это дикий ананас, он ещё зелёный - заявил Нестор, остановившись у каких-то кустов. Небольшой ананас и правда среди кустов торчал.

Тем временем Лаура обсуждала с Сергеем Николаевичем половую проблематику бытия.
- А у вас в России больше кого – мужчин или женщин?
- У нас… чуть больше женщин. Только вот половина женщин одинокие старушки. Не хватает в России женского народу для размножения!
- Дык у нас в Венесуэле из 10 новорожденных 8 девочек!
- Ну да, ну да, рассказывай…
- Тебе, Серхио, в Мериду надо. Мерида – город на западе Венесуэлы, в Андах. Там есть университет и со всей страны съезжаются девушки. Там ты легко найдёшь невесту.
- Откуда ты знаешь? Ты когда-нибудь пробововала познакомиться с девушкой?

Оазалось, что Лаура никогда не знакомилась с девушками с целью создания семьи. Что ж она может понимать в том деликатном вопросе! Тема визита в Мериду, которую все хвалили как город с дешёвыми ценами и обалденно радушным населением, после девяти дней, убитых на Гренаде, была предрешён не в пользу Мериды. Попробуй туда доберись!

Рорайма постепенно приближалась. Слева из земли торчала другая тепуи – Кукенан. И с той и с другой узкими струйками стекала вода, образуя высокие водопады, различимые издалека.

Сергей Николаевич, который топал без обуви, легко перепрыгивал все встреченные речки и ручьи. У других каждое препятствие отнимало по 10 минут времени. Засветло до лагеря добраться не успели. Шлёпали по ночной тропинке, через скользкие лужи, по острым камням, в тишине, изредка нарушаемой чудными для местного уха, но отчаянными криками «ааааааа!».

ПЕРВЫЙ ЛАГЕРЬ. НОЧЬ В ТЕМНОТЕ

Вокруг по полям со всей силы прыгали светлячки. Если б оказался сей момент рядом математик, то непременно бы заявил, что прыгают светлячки по параболической траектории. А если бы оказался биолог, то растолковал бы отчего прыгают и зачем, хоть это и без того любому дураку понятно – размножаться хотят. У нас на планете так всё и устроено, если кто-то чего-то делает, то оттого, что этого самого хочет. Нет и не было никогда никаких других мотивов, не изобретено вовсе да и не случалось.

Лагерь представлял собой навес от дождя. Рядом другой навес – столовая, а напротив два маленьких барака местных жителей. В полной темноте засиял фонарик Нестора. Идея сходить до речки дабы смыть вонь - приобретала материальные очертания. Убогий попёрся за индейцем, разделся.

Глубина речек здесь здорово зависит от дождей, выпавших за последние сутки. В данном разе глубина оказалась по колено. Сначала индеец, потом и Сергей Николаевич пали оземь, в смысле оводь и стали сувать костлявые конечности поглубже заради поверхностного очищенья организма. Окропив чресла, несчастный почувствовал озноб, засим водные процедуры были сочтены завершёнными. «На гору ещё не поднялись, а горячку уже имеем» - подумал убогий силясь согреться.

Отчего-то гидам-индейцам принципиально важно приготовить что-то горячее. Пока то, пока сё, но готовили те ужин ровно 3 часа.
Околевающие с голода туристы стойко переносили тяготы похода.
- Хочешь пива? – спросил какой-то индеец, по совместительству чей-то гид, – 5 боливаров.

Для тёплого пива Сергей Николаевич созрел через полчаса.
- А они уже спят, - кивнул индеец в сторону барака.
- А хоть воды как-нить попить?
Как истинный венесуэлец – индеец отвернулся. В полной темноте Сергей Николаевич обнаружил под навесом полку, а на ней нащупал пластиковую бутылку. Понюхал. Вроде вода. Сколько она здесь стоит?

Невзирая на полученную в детстве установку не пить чего не знаешь, невзирая на опасные миазмы из бутылки несчастный припал к горлышку и засосал. Оооооохххххх!

Тем временем венесуэльцы обнаружили в «столовой» красивую большую лягушку, сидевшую высоко на балке. Лишь аппетитные запахи из угла, где индейцы варили четвёртый час макароны, предотвратили печальный конец земноводного. Судьба спасла лягушку для другой участи: туристы остервенело кинулись её фотографировать. Сергей Николаевич отнял у кого-то фонарик и стал подсвечивать лягушку сзади, изображая контровой свет да командуя кому откуда снимать.

Измученная лягушка повернулась боком. Венесуэльцы усилили натиск. Жертва не вынесла экзекуции и прыгнула на соседнюю балку, усевшись к соломе мордой, а к обществу жопой.
- Уххх, – разочарованно всхлипнуло общество.

Пошёл дождь, замелькали зарницы, изредка трещал по пространству гром. У всех туристов (кроме Сергея Николаевича) были брезентовые накидки от дождя, поэтому все тут же их понадевали. Представьте себе такую картину: идёте вы на ощупь в полной темноте и вдруг бах: всё освещается и перед вами чудовище с капюшоном, навроде как на картинках Смерть изображают, только без косы. И только вы стеклянеете от ужаса, как раздаётся страшный, страшный гром!

Тут ежели оказалась бы некстати какая-нить русская баба, то непременно бы описалась, непременно!

Но это ещё не всё!

Другая молния осветила верёвку, свисавшую с балки. На верёвке было скручено пять петель, ровно по количеству членов семьи происхождения Оли. Поскольку (как знает читатель) весь день несчастный думал только об одном, то сие, возгрянувшее из черноты виденье, воспринял как прямую команду.

И это ещё не всё.

Искал несчастный ответ на один вопрос.
- Си! – гавкнул кто-то по-испански.
Бегали тут в темноте собаки, одна из них и выучила человеческий язык, вот какие дела. Но тут уж в принципе ничего удивительного.

Спать несчастному полагалось вместе с Нестором. Тот установил палатку под навесом.
- VIP-размещение, - пошутили остальные, чьи палатки соловели под открытым небом.

Но уснуть Сергей Николаевич не мог. Слишком влажно, болит нога, да и кофе выпил за ужином – какой тут сон?

Через полчаса из палатки вылез. У входа горел огонёк, из баночки торчал фитиль на керосине. При его тусклом свете несчастный и набил сигаретку. Через 15 минут пространство выправилось до приемлемого уровня бытия. Сергей Николаевич бродил по полной темноте и ждал когда откроются чрезвычайные способности.

Способности открылись быстро – он стал видеть в темноте. Через 10 минут он постиг палатки, испаноговорящих собак, обдумывающих следующую фразу и страшную белую фигню слева. От этой фигни периодически кто-то отходил растворяясь в темноте.
- Что я здесь делаю? – говорил несчастный сам с собой, - на хрена мне это надо?
Рядом бздела в темноте величественная тепуи Рорайма, предмет жгучего интереса учёных и путешественников. Но не нужна она была убогому, не нужна вовсе.

Вокруг летали привидения. Несчастный считал привидения и размышлял о смерти в прикладном контексте: сначала об Олиной, потом о своей. Потом о смерти шоферов, имеющих его любимую девушку. Их нельзя оставлять в живых. Но сколько их? Пять?...

Холодно. Тонкий спальный мешок. Лишь зажав зубами отверстие и надышав внутри смог убогий чуть согреться.

"Дорога на Рорайму" >>>